позу. Все эти паттерны движения, проявляющиеся в терапевти­ческой сессии, обнаруживаются в поведении, которое содей­ствует вертикальному положению или подрывает его.

Движение. Приближение/уход как телесное событие

Приближение — это целостное телесное событие. Органы вос­приятия и движения измеряют дистанцию между нами и другими людьми и соотносят, насколько близко или далеко мы от них на­ходимся. Иногда эта дистанция ощущается очень сильно — как если бы встреча была абсолютно невозможна. В другие моменты она минимальная и дает возможность ощутить другого человека.

Наблюдение и актуальный опыт паттернов приближения явля­ется фокусом исследования в едином поле «терапевт — клиент». В этом действии клиенты проявляют свою готовность к включению другого человека в свой опыт. Терапевты также измеряют дистан­цию между собой и клиентом и, соответственно, приспосаблива­ют к этому свои творческие усилия. Они чувствительны к разным путям приближения клиентов в надежде установить близость или к бегству клиента из отношений из-за страха потерять себя.

Внутри психотерапевтической сессии все движения несут смысл и для клиента, и для терапевта. Смысл всегда вырастает из контекста, в котором это движение появляется в клиент-терапев- тическом поле. Осознавание функции приближения настраива­ет обоих участников терапевтического процесса на текущие от­ношения, выстраиваемые во время сессии. Терапевт обращает внимание на позу (приблизиться/отдалиться) и жесты клиента и фокусирует его внимание на моментах сессии и состоянии в этот момент. Иногда он просит клиента преувеличить позу или жест. Приведем фрагмент терапевтической сессии.

i

Т.: Я заметила, что ты сейчас отодвинулся от меня. Что с тобой происходит?

К.: Мне не нравятся Ваши слова, и я отодвинулся.

Т.: Что ты чувствуешь в связи с этим?

К.: Протест, все как-то не так! И я отодвинулся, чтобы не протестовать... Как всегда! Теперь я скажу...

При здоровом функционировании, когда объект интереса воспринимается как безопасный, приглашающий и богатый внутри, двигательные паттерны плавные, а движения ясные и

434

направленные к другому. Индивидуум открывает свое тело, он рецептивен и направляется к другому со всей определенностью своего намерения. В процессе приближения он чувствует свои глаза, рот, руки как интегрированные части самого себя. Вклю­чение другого в свой опыт усиливает принадлежность к миру и поддерживает индивидуума. Такой человек имеет здоровый ритм контакта-ухода. Когда же объект интереса воспринимает­ся как нежелательный или не склонный к общению, здоровая личность уходит от него с достаточной ясностью намерений. Индивидуум не расположен ни становиться частью другого, ни включать его в свой опыт.

При нездоровом функционировании личность не может ни приближаться к другому полностью, ни с уверенностью разры­вать отношения. Конфликт состоит в том, что, стремясь к бли­зости, личность в то же время пугается ее. Приближение стано­вится «застреванием посередине», а тело теряет гибкость и ста­новится не полностью чувствительным. Выглядит это так, как будто на тело действуют две силы, но в разных направлениях — рука может указывать в направлении другого, но тянуться од­новременно в сторону тела. Пальцы при этом вжимаются в ла­донь, грудь и шея сжаты, а глаза смотрят вниз или вверх, без вся­кой связи с другим. В этих телесных феноменах отражается тот уникальный индивидуальный стиль, с помощью которого дан­ный индивидуум приспосабливался к своей внешней среде. Хотя эти фиксированные паттерны были некогда творческими и сво­евременными, в настоящий момент, имея тенденцию к навязчи­вому повторению, они нарушают здоровое функционирование.

Таким образом, та форма, в которой выражается паттерн приближения каждой личности, демонстрирует его индивидуаль­ный стиль контакта-ухода — свободного или ограниченного, его стиль поведения по отношению к объекту удовлетворения по­требности и его особенности прерывания контакта.

Развитие паттерна приближения приходится на самое раннее детство. Дети полагаются на язык тела, позволяющий им дотя­гиваться до других и воспринимать их или самого себя опытным путем. Паттерны роста и движения связаны с ритмом дыхания (в тот момент, когда мать держит своего ребенка на руках), а также с ощущением комфорта и дискомфорта, притяжения или отвращения при взаимодействии с окружающей средой.

Расширение и сжатие грудной клетки при дыхании соответ­ствуют базисным элементам паттернов приближения и удале­

28*

435

ния на всех уровнях — биологическом, психобиологическом и, психологическом. Эти паттерны, отличающиеся индивидуальной \ изменчивостью, лежат в основе понятия об оптимальной дис- : танции между матерью и младенцем. Такая дистанция важна для 4 ощущения ребенком поддержки (Kestenberg, 1975) — ребенок, \ которого бережно удерживают, чувствует себя в безопасности к и комфорте. Безопасность воспринимается как ощущение ком-Д форта, неадекватная поддержка провоцирует тревогу и диском- | форт. Когда движения ребенка сдерживаются, он испытывает f что-то вроде душевной смерти.

Каждый из паттернов приближения развивается как реше- ! ние задачи или проблемы развития. Приближение достигается, когда мы находим это решение. Паттерн приближения возника­ет как продукт нескольких процессов внутри поля «организм — среда» — анатомо-физиологических особенностей опорно-дви- i гательного аппарата, фундаментальной структуры физическо- ■ го поля (гравитация, опора, пространство) и поддержки в отно­шениях с социальным окружением.

Развивающиеся паттерны приближения вначале нестабиль­ны и легко прерываются. Поскольку они еще не полностью ас­симилированы развивающимся организмом, имеется значитель­ный спектр их вариантов и форм. Такая вариабельность состав­ляет сущность творческого приспособления. Проходит достаточ­но времени, прежде чем ребенок сможет активно пользоваться пространством, в котором он находится, исследовать собствен­ные силы и пути, ведущие к объекту желания. Каждый из на­рождающихся паттернов пробивает свою дорожку через про­странство, связывая координаторно одну часть тела с другой и находясь при этом в связи со средой. Через множество экспе­риментов ребенка с приближением формируются хорошо ско­ординированные паттерны, и большая часть среды может быть интегрирована self.

У ребенка, чьи взаимодействия с ухаживающими за ним род­ными удовлетворительны, развивается сбалансированный ритм собственного приближения к другим и приближения к нему дру­гих людей. Потребности ребенка понимаются заботящимися о нем взрослыми и удовлетворяются или подчеркиваются адек­ватными способами, поддерживающими здоровое контактиро­вание. При этом усилия ребенка, стремящегося придать движе­нию формы, находятся в гармонии с внутренней энергией его потребности.

436

Но в некоторых диадах «ребенок-родитель» дитя не может удовлетворить потребность через родителя, а его собственные усилия в этом направлении не получают необходимой поддерж­ки. В такой ситуации возникают паттерны неполного или подав­ленного приближения. Эти подавленные паттерны меняют от­ношение к существованию потребности, либо ее преуменьше­ния, либо преувеличения.

Например, беспокойный ребенок с матерью на приеме у пси­хотерапевта. Он требует ее внимания, однако она поглощена разговором со специалистом и отвечает рассеянно и невпопад. Тогда он кричит или бьет ее, демонстрируя тем самым сильный и фрустрирующий стиль привлечения внимания. При этом мать замирает, а затем следует резкий взрыв негодования, после ко­торого она впадает в состояние, подобное коллапсу. Паттерн приближения ребенка является резким сжимающим, интенсив­ным и преувеличивает имеющееся возбуждение. В данной ситу­ации он не может почувствовать свою мать как существо, име­ющее к нему отношение. Здоровый паттерн приближения раз­вивается тогда, когда паттерн приближения ребенка согласует­ся с условиями поля. В данном же случае условия поля {соб­ственные паттерны поведения матери) поддерживают поведе­ние ребенка.

Другой случай — ребенок, нуждающийся во внимании встре­чается с неопределенным ответом родителя. Возбуждение ре­бенка, и так довольно слабое, легко рассеивается этим ответом, он отказывается от объекта своего интереса. Он убирает руки, сжимается и замирает. С неоднократным повторением этих ви­дов диалога пассивная и подавленная манера приближения ре­бенка становится постоянным стилем приближения.

Итак, паттерны приближения отражают сначала способ спон­танного приспособления внугри первичной диады, а много поз­же проявляются в способе приближения в диаде «терапевт-кли­ент». Эти паттерны влекут за собой некоторые личностные смыс­лы, окрашивающие жизнь клиентов. Это вопрос: «Если ты не принимаешь меня, то я действительно здесь? Где я?» Или вы­вод: «Если ты не принимаешь меня, то я не принимаю тебя». Дру­гой вариант — обида и разочарование: «Если вы меня не под­держали, то я потерпела неудачу». Когда подобные паттерны и смыслы распознаются терапевтом, он может использовать экс­перимент для осознавания их клиентом, а также осознавания им отсутствующей сенсорно-моторной поддержки приближения.

437