5.10.3. Франция

В XV веке тенденция унификации права на землях Франции усиливается. В 1454 году Карл VII специальным ордонансом предписал всем бальи свести в единые сборники кутюмы их бальяжей и направить для обобщения в Парижский парламент. В соответствии с этим предписанием были составлены, а в XVI веке отредактированы 60 сборников «больших» кутюмов и около 200 сборников «малых» кутюмов.

Составление сборников кутюмов, не ликвидировав разнообразия обычного права, способствовало его консервации. Отредактированные кутюмы приобретали ряд качеств, которыми обладает закон: определенность, стабильность, неизменяемость. В то же время формально они не рассматривались в качестве закона, хотя их редактирование по приказу королевской знати фактически означало государственное санкционирование.

В переработанном виде кутюмы стали более удобны для их доктринального изложения. Поэтому в XVII–XVIII веках появляется ряд крупных работ (Лвуазеля, Дома, Потье), представляющих собой попытку унифицировать кутюмы и судебные решения по отдельным правовым институтам и тем самым обосновать идею создания единого общефранцузского права.

На юге Франции важнейшим источником права постепенно становится римское право, имеющее здесь достаточно глубокие исторические корни. Влияние римского права в Галлии восходит еще к завоевательным походам Юлия Цезаря. Оно сохранило свои позиции и в века, последовавшие за падением Римской империи, трансформировавшись в своеобразное галло-римское право, опиравшееся не на византийскую кодификацию Юстиниана, а на упрощенную версию законодательства Феодосия и на варваризированный сборник римского права, составленный вестготским королем Алариком. Французские юристы комментировали эти памятники римского права, используя при этом положения постглоссатора Бартола. Они адаптировали римское право к условиям средневекового общества и потребностям судебной практики. Влияние бартолистов, выводивших из римских текстов общие принципы права, сказалось в последующие века, о чем свидетельствуют, в частности, «Пандекты», изданные в 1748 году известным юристом Потье.

В XVI веке во Франции сложилась школа римского права, получившая название школы гуманистов. Ее представители, поддерживая идеи эпохи Возрождения, отвергали методы схоластики и дедукции, присущие постглоссаторам. Если бартолисты изучали римское право для практических нужд, то гуманистов оно интересовало как таковое, взятое само по себе. Основоположником французской школы гуманистов считается итальянский профессор Альциат, который преподавал сначала в Авиньоне, а затем (1529–1550 гг.) в университете Бурже. Он считал, что необходимо устанавливать подлинный смысл оригинальных текстов римского права и соотносить их с историческими условиями, в которых они создавались. Юристы-гуманисты создали в Бурже интеллектуальный центр с привлечением специалистов по античной филологии, истории, изящным искусствам, благодаря которым на более высокий научный уровень было поставлено изучение кодификации Юстиниана, «Законов двенадцати таблиц» и других римских юридических памятников.

Юристы-гуманисты, ориентированные на научное изучение римского права, не повлияли на формирование судебной практики, и в XVII–XVIII веках вновь уступили позиции бартолистам. Однако их труды подготовили почву для последующего использования конструкций римского права в послереволюционном законодательстве Франции. Таким образом можно сделать вывод, что в средние века римское право выступало не только как важнейший источник действующего права, но и как составной элемент формирующейся национальной правовой культуры.

К числу основных источников права, действовавших в равной мере на всей территории Франции, относились также нормы канонического права. Право церкви создавать собственную юридическую систему для внутреннего использования признавалось в римской империи и в монархии франков, откуда во Францию и перешло каноническое право. Своего апогея во Франции оно достигло в XII–XIII веках после расширения компетенции церковных трибуналов, которые, сохранив властные полномочия над клириками, существенным образом расширили свою юрисдикцию в отношении светского населения. В последующие века благодаря упорной борьбе королевской власти за укрепление своих судебных полномочий сфера действия канонического права во Франции начинает сужаться. Королевский ордонанс 1539 года запретил церковным судам рассматривать дела, касающиеся светских лиц. К этому времени утверждается положение, согласно которому король один осуществляет власть в королевстве, а поэтому декреталии римских пап и постановления церковных соборов не являются обязательными для французов. В период становления абсолютизма в число королевских полномочий было включено право придания обязательной силы нормам канонического права.

Большое значение в средневековой Франции имело и городское право, рассматриваемое как своего рода обычное право, которое отличалось значительным разнообразием при одновременном сохранении общих черт. Основным источником городского права являлись городские хартии, имевшие нормативный характер и отражавшие компромисс городского населения с королем или отдельными сеньорами. В хартиях и основанных на них внутренних регламентах городов предусматривалось поддержание мира и порядка, признавались важнейшие права и свободы граждан, не защищенные обычным феодальным правом (право на жизнь и имущество горожан, неприкосновенность жилища и т.п.), регламентировалась торгово-ремесленная деятельность.

Постепенное развитие внутренней и международной торговли выявило недостатки городского права, носившего местный партикулярный характер. Поэтому начиная с XII века, в отношениях между купцами начинают использоваться нормы международного морского и торгового права, позаимствованные из сборников морских обычаев и торговых обыкновений, записанных в итальянских и испанских городах (Пизе, Барселоне и др.). Со временем такие сборники стали составляться и во Франции. Наибольшую известность получил «Реестр торговых и морских обыкновений», составленный в XIII веке в Олероне и применявшийся во многих портовых городах Франции и Англии.

По мере усиления королевской власти все более важное место среди других источников права занимают законодательные акты королей: установления, ордонансы, эдикты, приказы, декларации и другие. Начиная со времени правления Филиппа Красивого (конец XIII – начало XIV вв.), королевские акты чаще всего стали именоваться ордонансами.

Вплоть до второй половины XVII века королевское законодательство не отличалось систематизацией и классификацией содержащегося в нем материала. Нередко ордонансы были многопрофильными, как, например, «Ордонанс Мулена» 1566 года, включавший в себя нормы, относящиеся к ипотеке, судебным доказательствам, полномочиям губернаторов провинций. Королевское законодательство часто страдало декларативностью, его применение порождало судебные трудности.

К середине XVI века королевских ордонансов накопилось так много, что Генеральные штаты неоднократно требовали от короля их кодификации с целью устранения путаницы и противоречий в законодательстве. Для решения возникшей проблемы юристом Б.Бриссоном была подготовлена обширная компиляция, составленная на основе действующего королевского законодательства и известная под названием «Кодекс Генриха III». Данная компиляция была опубликована в 1587 году как частное произведение, но пользовалась большим авторитетом в судах. Во второй половине XVII и в XVIII веке (особенно при короле Людовике XIV) кодификационные работы поднимаются на более высокую ступень. В указанное время под руководством Кольбера был создан специальный Совет по реформе законодательства. Издается серия королевских законов (так называемых больших ордонансов), которые по существу кодифицируют правовые нормы в области уголовного права и процесса, торгового и морского права, завещаний и так далее. Однако законодательные акты королей затронули сравнительно небольшой круг общественных отношений, связанных главным образом с публичным порядком, и не смогли внести во французское право системность.