4.6.2. Барух Спиноза

Другим выдающимся голландским философом и политическим мыслителем являлся философ Барух (Бенедикт) Спиноза (1632–1677 гг.).

Политико-правовые взгляды Б.Спинозы изложены в «Богословско-политическом трактате» (1670 г.), «Этике, доказанной геометрическим методом» (1675 г.) и «Политическом трактате» (1677 г.).

Б.Спиноза отвергал идеальные и утопические проекты организации государства на разумных началах и считал, что предшествующий опыт уже показал «все виды государств» и средства управления, необходимые для согласной жизни людей, сдерживания их в определенных границах. В этой связи он подчеркивал невозможность «силою мышления добиться в этой области чего-нибудь такого, что, не идя вразрез с опытом или практикой, не было бы, однако, до сих пор испытано и испробовано». Б.Спиноза отвергал идею свободы воли, полагая, что воля совпадает с разумом. Закономерности социальной жизни он связывал с неизменностью человеческой природы.

«Требования разума, – рассуждал он, – имеют в виду истинную пользу для людей, и никто не сомневается, что жить по этим требованиям полезнее, чем по естественному праву. Но чтобы перейти к жизни по законам разума, то есть к жизни в мире, безопасности и вообще наилучшим образом, люди должны были договориться об этом».

Отличительный признак гражданского состояния – наличие верховной власти, совокупным телом которой, по утверждению Б.Спинозы, и является государство. Под верховной властью (и верховным правом, поскольку право – это сила, мощь, власть) по существу подразумевается суверенитет государства.

Важная особенность спинозовской договорной теории государства состоит в том, что «естественное право каждого в гражданском состоянии не прекращается», поскольку как в естественном, так и в гражданском состояниях человек действует по законам своей природы, сообразуется со своей пользой, побуждается страхом и надеждой. Главное различие между ними заключается в том, что в гражданском состоянии имеется договорно-установленное высшее (суверенное) естественное право государства. То есть в гражданском состоянии появляется общее для всех право, общий уклад, общий гарант и защитник безопасности, и все боятся одного и того же – верховной (суверенной) власти.

Верховная власть является общим духом государства, которым должны руководствоваться все. Только она имеет право решать, что есть добро и зло, что хорошо, что дурно, что справедливо, что нет, что следует делать и от чего необходимо воздерживаться каждому в отдельности и всем вместе.

Верховная власть, как полагает Б.Спиноза, «не связывается никаким законом, но все должны ей во всем повиноваться»; все «обязаны безусловно исполнять все приказания верховной власти, хотя бы она повелевала исполнять величайшую нелепость».

Конечная цель государства – освобождение каждого от страха, обеспечение его безопасности и возможности наилучшим образом сохранить естественное право на существование и деятельность без вреда для себя и других. «Следовательно, – заключал он, – цель государства в действительности есть свобода».

Б.Спиноза рассматривал и задачи, стоящие перед правосудием, которое в соответствии с требованием общего права не вредить друг другу определялось им как твердость в воздаянии каждому того, что ему следует на основании гражданского права.

Невозможно перенести на кого-то всю свою мощь (свое право), не перестав быть человеком. И никогда не будет существовать такой верховной власти, которая могла бы делать все так, как хочет, не считаясь с законами человеческой природы. «Посему должно допустить, – подчеркивал он, – что каждый сохраняет при себе из своего права многое, зависящее таким образом только от его решения, но ни от чьего другого».

Когда государство делает что-нибудь вразрез с велением, оно «грешит» против своей природы, изменяет себе и в этом смысле совершает преступление. Это преступление является таковым по естественному праву, поскольку речь идет о правилах, которые государство обязано хранить ради самого себя. Государство не подчинено гражданскому праву и, следовательно, не может совершить преступление в рамках этого института.

Пределы государства обусловлены также природой подданных, которые лишь в той мере признают права государства, в которой боятся его угроз или любят гражданское состояние. «Отсюда, – заключает Б.Спиноза, – следует, что все то, к выполнению чего никто не может быть побужден ни наградами, ни угрозами, не относится к праву государства».

Б.Спиноза был защитником свободы совести и веротерпимости. При рассмотрении взаимоотношений государства и религии он подчеркивает, что верховной власти как по божественному, так и по естественному праву принадлежит «верховное право постановлять относительно религии все, что бы она ни порешила, и все обязаны повиноваться ее решениями и приказам относительно религии».

Большое внимание уделяется Б.Спинозой и форме государства. Этот вопрос освещается им с точки зрения наилучшего состояния различных форм верховной власти, то есть степени обеспечения в них цели гражданского состояния – мира и безопасности жизни. В зависимости уровня достижения названной цели различные государства (различные по форме или различно устроенные внутри одной и той же формы) в разной мере обладают «абсолютным правом государства».

Б.Спиноза выделяет три формы государства (верховной власти): монархию, аристократию и демократию. Критически упоминаемую им тиранию к формам государства мыслитель не относит. Отвергает он и всякую иную верховную власть, установленную путем завоевания и порабощения народа. Под верховной властью, отмечал он, «я понимаю ту, которая устанавливается свободным народом, а не ту, которая приобретается над народом по праву войны».

Предпочтение Б.Спиноза отдает федеративной форме аристократической республики, в которой верховная власть сосредоточена во многих городах и, следовательно, делится между городами – членами федерации.

В своих взаимоотношениях государства находятся в естественном состоянии, поэтому «два государства – по природе враги». Таким образом право войны принадлежит каждому государству в отдельности, право же мира – достояние по меньшей мере двух государств, именуемых союзными. Поскольку собственное благоденствие есть наивысший закон всякого государства, оно, руководствуясь боязнью вреда или надеждой на выгоду, может как заключить союз, так и с полным правом нарушить его, если это диктуется пользой государства в изменившихся условиях.