4.8. Политико-правовые учения в Беларуси в XV – первой половине XVII веков

4.8.1. Основные направления политико-правовой мысли Беларуси

XVI – первая половина XVII века по уровню развития культуры и мысли стали для Беларуси «золотым веком». Такое название этот период получил за распространение и развитие книгопечатания не только религиозного, но и светского содержания, а также за распространение образования, разработку и принятие уникальных памятников правовой культуры и правовой мысли – Статутов Великого княжества Литовского и так далее. В это время творили такие известные гуманисты, как Франциск Скорина, Сымон Будны, Лев Сапега, Андрей Волан, Симеон Полоцкий. Духовная культура Беларуси этого периода тесно связана с общеевропейскими духовными процессами и течениями: Реформацией, Возрождением, гуманизмом. Сочинения белорусских мыслителей показывают детальное знание трудов авторитетных авторов Античности, а также современных им христианских и европейских просветителей. Поэтому их суждения гармонично вписываются в общеевропейскую картину того времени. В Беларуси рассматриваемого периода кроме литературы, представляющей различные религиозные направления, издавалась и распространялась светская: летописи, хроники, политические публикации, поэтические произведения. Примером такой литературы может служить известная поэма М. Гусовского «Песнь про зубра». Во всей литературе в той или иной степени прослеживалось наличие политико-правовой проблематики.

Распространение реформационных течений в Беларуси началось с середины XVI века. В протестантство перешли не только многие католики, но и значительная часть православных. Так, протестантскими стали известные аристократические магнатские фамилии: Радзивиллы, Пацы, Воловичи, Сапеги и другие.

4.8.2. Франциск Скорина

Франциск Скорина (ок. 1490 – ок. 1551 гг.)– крупнейший представитель белорусского, славянского и общеевропейского Возрождения, известнейший первопечатник, мыслитель и гуманист. Сын полоцкого купца, получивший образование в Краковском университете.

В 1512 году Ф.Скорине в Падуанском университете (Италия) была присвоена степень доктора медицины. Был он и доктором свободных наук. На старобелорусском языке Ф.Скорина напечатал 23 книги Библии, а также «Малую подорожную книжицу». Особенности взглядов просветителя проявлялись в его предисловиях и послесловиях к библейским книгам, в которых он стремился раскрыть практическую значимость и современное ему толкование положений Библии.

Ф.Скорина – основоположник белорусской школы естественного права. Так, в предисловии к «Второзаконию» он пишет: «Людское естество двояким законом бывает справовано от Господа Бога, то есть прироженым, а не писанным». Когда «сотворил Бог первого человека, написал ест закон сей в сердце его». Обратим внимание, что Ф.Скорина не стремится противопоставить друг другу божественную и греховную суть человека. Он делает акцент на присутствии частички божественного в человеческой природе. Подтверждением тому вывод: «А тако прежде всех законов (…) закон прирожены (…) весь во едином словеси скончевается: «Возлюби ближнего своего, яко сам себя».

Ф.Скорина стал первым мыслителем Беларуси и славянства, рассмотревшим проблему соотношения права и закона. При этом под правом он понимал систему раннехристианских моральных норм, создающих его идеал – «прироженое право». На их основе, с точки зрения Ф.Скорины, должна строиться система норм «писаного права», то есть существующее в государстве законодательство. Говоря его словами, на том («прироженом») праве «яко уднении, вси законы писаны заложены суть».

Отличительной чертой мировоззрения Ф.Скорины было его обращение к идеям народного суверенитета, в частности, в области правотворчества. Не отрицая роли вождей, старейшин, монархов, Ф.Скорина процесс правотворчества понимал как взаимодействие, сотрудничество народа и власти. Он утверждал, что существующее законодательство возникло путем «еже каждый народ своими старейшинами ухвалили (…) яко же ся им наилепей видело быти». Цели этой деятельности основывались на провозглашенном еще в античные времена принципе общей пользы. С точки зрения Ф.Скорины законодательство будет успешным и полезным только в том государстве, в котором законодатели руководствуются «соединением ласки и згоды», опираясь на своеобразный прагматизм (а не на религиозные абстракции). Он требует, чтобы закон был обязательно «почтивый, справедливый, можный, потребный, пожиточный, подлуг прирожения, подлуг обычаев земли, часу и месту пригожий, явный. Не имея в себе закрытости, не и пожитку единого человека, но и посполитому доброму написанный». В этих словах можно проследить еще одну скориновскую политико-правовую идею – приоритет местного (национального) законодательства. Данная идея противостоит стремлениям церкви и некоторых средневековых юристов к верховенству римского, византийского, немецкого или иного другого зарубежного права. Кстати, принцип верховенства местного права нашел отражение в содержании первого общенационального нормативного акта – Статута Великого княжества Литовского 1529 года.

В условиях интенсивной деятельности по кодификации и систематизации законодательства Великого княжества Литовского большое значение имели идеи Ф.Скорины в отношении классификации правовых норм.

Кроме естественного права Ф.Скорина обосновал систему «писаного» права, которое он делит на три составные части:

– божественное («книги Моисеевы и святое Евангелие»);

– церковное («правила святых отцов, на сборах (саборах) прописанные»);

– земское – существующее позитивное право.

Земское право, в свою очередь, включало в себя нормы гражданского и семейного права («яко мужа и жены почтивое случение, детей пильное выхование, близко живущих схождение, речи позыченное навращение, на силу силою отпрение, ровная свобода всем, общее имение всех»).

Кроме того, он выделяет международное право, которое называет «языческим, от многих убо языков ухвалено ест», нормы государственного, уголовного, городского, морского и торгового права.

Ф.Скорина сформулировал превентивные цели законодательства и наказания. «И вчинены суть право или закон для людей злых, абы боячися казни, усмирили смелость свою и моци не мели иным ушкодити, и абы добрые между злыми в покои житии могли».