Лекция 7 дух народа

ВВЕДЕНИЕ

Ещё недавно, несколько лет назад, мне приходилось искать оправдание, почему я трачу время на такую ерунду, как дух народа, вместо того, чтобы поглубже покопаться в производительных силах США. По счастью, нынче этого делать уже не нужно, большинству студентов ясно, что страноведение – это когда изучают именно народ, людей, а не только то, чем они заняты. Ясно и то, что саму хозяйственную жизнь страны невозможно понять, если игнорировать её культуру.

География хозяйства сильно зависит от внеэкономических факторов, это совершенно очевидно. Достаточно сослаться на такой феномен, как деловые культуры. Они очень разные, мотивация к труду бывает совершенно разная, а потому организация производства в разных странах должна опираться на знание этих особенностей. Огромная литература на эту тему, совершенно не тронутая географами, но имеющая громадную практическую применимость. Корпорации щедро финансируют исследования деловых культур, отсюда и огромное число публикаций. У нас перевели книгу Льюиса, я накупил больше дюжины других книг на ту же тему – но студентами не востребовано. Оказывается, современная западная экономика не может без этого обойтись, особенно международные корпорации, а у нас, видите ли, не сформировался спрос общества. Так надо его сформировать!

У этих деловых культур есть своя география даже внутри одной страны, и США – хороший этому пример. Известный американский социолог Коткин пишет, что города Америки всегда различались по силе предпринимательского духа. На заре республики королями предпринимательства были Бостон и Филадельфия, но потом они уступили менее образованному, но более агрессивному Нью-Йорку, который к 1920-м годам сумел перехватить звание мировой столицы у Лондона. Но сегодня эта слава переходит к южным городам вроде Хьюстона или Далласа, потому что в старых восточных центрах бизнесмены больше озабочены не прибыльностью, а своим местом в обществе, положением в иерархии. Решающую роль играет именно деловая культура. Низкие налоги и слабое регулирование неспособны заманить бизнес в Буффало или Омаху, а вот Лос-Анджелес, Сиэттл или Сан-Франциско привлекают малый бизнес несмотря на страшную дороговизну, высокие налоги и жёсткое регулирование со стороны местных властей. Впрочем, когда совпадают оба фактора, как в Хьюстоне, эффект бывает особенно сильным. В таких городах никто не интересуется твоим происхождением. Тут не складывается «хорошего общества», здесь не стыдно погореть – стыдно бездельничать.

При этом даже успешные предпринимательские культуры могут сильно различаться, и это надо знать пришельцам. В Хьюстоне важно быть религиозным, исповедовать определённые моральные устои, здесь всё ещё живы нравы маленького городка, а в южной Калифорнии всё это неважно, тут царит дух просвещения и личной свободы, безо всякого уважения к социальной иерархии.

Ширится мнение, что всё общественное развитие зависит от культурных особенностей нации. Де Сото и Харрисон. В последние годы даже среди экономистов стало просто поветрием искать объяснения своим проблемам в культурной части человеческого бытия. Я купил книжку «Underdevelopment is the state of mind» – недоразвитость есть состояние ума (что-то вроде булгаковского «разруха – она в головах»). Особенно прославился этим испано-американский ученый Эрнандо де Сото, который настаивает на том, что культурные факторы предопределяют характер экономического уклада страны.

Статья Жоэля Коткина, которую я цитировал, вышла под названием “This is the culture, stupid!”шаржируя популярное в США выражение “This is the economy, stupid!” (мол, это для наивных дело в экономике, а для проницательных – в культуре). Профессор Джеймс Хантер из ун-та Виргиния написал в 1991 году книгу «Культурные войны», в которой сказал: «Самый дурацкий слоган в современной Америке таков – «Это экономика, дурачок».

В свете подобных идей «нефизическая» география постепенно, но неуклонно превращается в географию человека, в гуманитарную географию. В рамках такой географии первостепенное значение приобретает характеристика самого народа, а не только его производительных сил.

Главные темы «народоописания» - связь особенностей со средой и историей, восприятие пространства данной культурой, сравнение её с другими народами.

Американцы о себе и мы о нас самих.

В США исключительной популярностью пользуются книги о своей культуре, в том числе о её географии. Названиям имя – легион. Книга Хантингтона «Кто мы?» вышла в русском переводе. Таких книг в США полно, ещё со времён знаменитой книжки Алексиса де Токвиля «Демократия в Америке» (американисты обязаны прочесть это, хоть она и толстая очень). До этого был издан у нас трёхтомник Бурстина «Американцы» (колониальный, демократический и ещё какой-то опыт). Руслан Дохов купил его в прошлом году через «Озон», ему прислали из Питера.

К сожалению, в нашей стране нет традиции такого самокопания, особо внимательного изучения самих себя, своего национального характера. Внимание, может быть, и есть, но оно очень эмоциональное, бытовое, ненаучное. Гоголь: «Велико незнание России». Может, потому мы и путаемся в своей истории, что никак не удосужимся трезво оценить собственную культуру, историю. Как справедливо писал мой знакомый Мукомель - Нельзя управлять тем, о чём не имеешь представления.

Кто-нибудь видел что-либо подобное про нашу страну, про наш народ? Я видел одну книжку, перевод с французского под названием «Русские» - так лучше бы я её не видел (настолько неприязненно автор нас описал). Правда, есть замечательное эссе Николая Александровича Бердяева о русском характере (в книге «Цена свободы»), но её поныне с удовольствием цитируют именно потому, что с тех пор больше ничего толкового не написано. Вина географов в этом недостатке нашей культуры огромна, и это вина современных географов – экороссов. Ведь до революции Семёнов Тян-Шанский и сам писал об этом много, и редактировал «Живописную Россию» в 24 тома (у меня есть несколько), в которой упор именно на особенности наших народов, «с таким трудом населяющих нашу страну», как говорил Михал Михалыч Жванецкий. Впрочем, кое-что сейчас начинает появляться. Много статей на эти темы пишет Владимир Леопольдович Каганский, однако он широко известен за пределами географии, а в нашей географической профессиональной среде особым авторитетом не пользуется (а ведь в некоторых иностранных списках лучших интеллектуалов России он входит в первую сотню!). Можно добавить ещё несколько имён – Дмитрий Замятин, Михаил Крылов. Пример прекрасный – сочинение Родомана и Сигалова «Центральная Россия», но подражателей она не нашла.

Америка – гуманитарная страна – в том смысле, что пристальное внимание общества и властей нацелено на человеческие отношения, на Человека и на общество, тогда как производительные силы стоят на втором плане (хотя и не ускользают из внимания ни в коем случае). Исследованиям в этих областях посвящается гигантское внимание, и это имеет огромное чисто прикладное отношение, как минимум по двум причинам:

1. От этого зависит устойчивость общества и эффективность его функционирования,

2. Человек есть не мост, а цель (если перевернуть афоризм Ницше); политики и политика в этой стране могут быть заквашены совершенно иначе, но этот лозунг лежит в основе американской культуры, и с этим приходится считаться любым политикам и любой политике.

Вот характерный пример. Супруга Барака Обамы, Первая леди государства, инициировала программу борьбы с детским ожирением, которое, по её словам, приобрело характер эпидемии, особенно в бедных семьях. Что такое ожирение? Для его определения используется индекс массы лета BMI – вес в кг, делённый на квадрат роста в метрах. Норма – это 18-25, ниже – дефицит, выше сначала «излишний вес» до 30 (у меня 28,5, обидно: лет пять назад был в норме), дальше 30-40 это ожирение первой и второй степени, а за 40 – морбидное ожирение, угрожающее жизни то есть.

Проблема поставлена, и по американской традиции (в отличие от нашей) было начато её тщательное исследование. Уже в мае 2010 года был опубликован большой доклад Группы по изучению детского ожирения, за которым стояла большая исследовательская работа, проведённая в короткий срок. Выяснилось, что примерно 34% взрослых американцев считаются толстыми, у них индекс выше 30 (!), у детей он 17%, и самым тревожным считается то, что за последние 40 лет этот показатель у взрослых вырос вдвое, а у детей втрое (!). При этом каждый третий ребёнок и подросток имеют как минимум излишний вес (индекс свыше 25) – то есть каждый третий!

Из статистики хорошо видно, что у бедных ожирение даже чаще, чем у богатых. Дело не в общественном питании: бедные реже ходят не только в рестораны, но даже в фаст-фуды. Дома они готовят примерно одинаковый по весу размер пищи. Дело, однако, в диете. Бедные едят гораздо меньше овощей и фруктов, меньше мяса, но гораздо больше пьют софт-дринкс. И так по всем графствам страны! Притом это только десятая доля показателей, которые содержатся в этом атласе. Стоит добавить, что это именно атлас, потому что статистика сопровождается соответствующими картами США с сеткой графств…

Вот как подходят к решению проблем в Америке. Как выражается мой бывший студент, а ныне банкир Шура Колчев, американцы – shallow people, но очень тщательные (предрассудок, конечно, но что-то в этом есть). Какой контраст с нами! Возьмите пример с проектом расширения территории Москвы: его вбросили в масс-медиа безо всяких обоснований и расчётов, и теперь мы обсуждаем это пост-фактум. Как выразился не без иронии Л.Б.Вардомский: идея обнародована, настало время её осмысления. А не лучше ли было бы сделать наоборот?

АМЕРИКАНЦЫ

Итак, об американцах. Наша избранная страна-соперник. Множество предрассудков, в том числе – будто мы с ними очень похожи. Всё наоборот, между Россией и США перпендикуляров куда больше, чем параллелей.. На этот счёт вышла «забойная» книга Вероники Крашенинниковой «Америка-Россия: холодная война культур»; я далеко не со всем согласен, но там полно отличных наблюдений и, в том числе, опровержений нашей похожести с американцами. Настоятельно рекомендую вдумчивым студентам.

Наш стереотип американца

Яркая, хорошо различимая культура. Это: процветание, оптимизм, деловитость, агрессивность, бескультурье, отсутствие истории, патриотизм, внесословность (демократизм). Есть известное сравнение американца с британцем: представим, что в некоей комнате сидят двое незнакомых людей; если это англичане, они не станут разговаривать друг с другом – ведь их никто не представил друг другу. Американцы сочли бы такое поведение невежливым, даже агрессивным, а потому почти немедленно начали бы общаться. Это примитивно, но схватывает основное.

Кстати, о схожести американцев с англичанами. Американцы – наследники английской культуры. Обе страны – верные союзники друг друга, но культуры очччень разные. Есть присловье: «Америка и Англия – страны, разделённые общим языком». Сейчас идёт фильм «Доктор Хаус» с гениальным английским актёром, но фильм для американского зрителя, так актёру пришлось долго работать, чтобы приобрести американский акцент.

Традиция американская о себе – новый человек (Кревекёр). Главное: мы совсем не такие, как европейцы. Самое важное отличие от европейца – это смесь национальностей (смесь англичанина, германца, француза, шотландца и т.д. – тем самым это ни англичанин, ни немец, ни француз – а что-то другое). Далее - он приехал сюда, отряхнув с подошв европейские предрассудки и сословности, он приехал за новой жизнью и свободой (зачитать цитату – она в приложении, но лучше по книге)

Миф о том, что американец создан фронтиром

В 1893 Тернер опубликовал свой знаменитый труд о том, что закончился фронтир, который 300 лет двигался по Америке и создал характер американца.

Определение фронтира. Украйна. Дикое поле, Куликово поле. Это полоса между девственной природой и освоенной частью, что-то полуосвоенное, осваиваемое. Полоса двигалась с востока на запад. Дикий Запад - это сейчас (по фильмам) в Скалистых горах, а в 18 веке было в западной части Сев. Каролины, куда в рассказе Вашингтона Ирвинга неразумный отец отправлял дочь - ведь это опасно для девушки. Ход по годам и десятилетиям, рост из Калифорнии. Встреча фронтиров в Айдахо в конце 19 века.

Главные черты американского характера по Тёрнеру:

индивидуализм - надейся только на себя, для этого и приехал.

Материалистичность - не до воздыханий, тяжелый труд, он в почете; культуру с большой буквы полностью заменяет религия.

Активность - вплоть до агрессивности. Иногда показная. Иначе не вытянешь на фронтире. Пример с пацанами на колбасе трамвая в Сан-Франциско (лучше остаться без ноги, чем без инициативы). Культ успеха, притом успеха любой ценой. Оптимизм, бодрость и бодрячество. Мы выглядим крайне унылой нацией.

Демократизм-популизм - никаких сословий, покажи, что ты можешь в густом лесу. Низовая демократия. Недоверие к государству, но вера в Конституцию, которой равно подчинены и граждане, и государство. Отсюда парадокс - законопослушное общество с рекордным сутяжничеством и рекорды по преступности и заключенным в тюрьмах.

Религиозность – религия заменяла культуру в условиях изоляции. Неустроенного быта и т.п. Широко принято считать, что США – самая религиозная из развитых стран. Однако церковь тут жёстко отделена от государства, церкви и вообще культовые сооружения крайне резко становятся центрами городской среды; напротив, они обычно имеют скромные размеры (по причине такового обычая у протестантских сект). К тому же культивируется полная свобода религий, сект и т.п., и ни одна не имеет претензий на верховенство. На въезде в каждый городок вы встречаете список разных церквей с адресом и часами богослужения.

Буржуазность - культ доллара и успеха любой ценой, нет зависти к богатым. Бедный - значит ленивый, говорит американец. Всякая большая собственность есть кража, сказал Прюдон, и каждый европеец знает эту фразу, но американцы не понимают Прюдона. Причины - клапан Запада, пиршество капитализма на девственной богатейшей земле, культивирование всей культурой. Однако не надо преувеличивать (подробнее позже).

Недостатки теории фронтира – в её основе по крайней мере два преувеличения.

1). Мало кто жил - одни и те же «фронтирмены», любители жить вдали от цивилизации, катились вслед за фронтиром («как только слышали лай собак соседа»). Большинство предпочитало зажиточную спокойную жизнь.

2). В 19 веке развитие пошло по линии урбанизации, индустриализации, свободные фермеры теряли вес в обществе по доле. В 1900 году в с.х. было всего 22% собственников, зато 35% арендаторов и (!) 43% рабочих.

Оправдания:

культивирование через миф - Торо, Эмерсон, ковбои, герои Лондона и Брет-Гарта. Часто бывает: малочисленная, но героическая группа предопределяет стандарты всего народа. Обожествление сельского образа жизни с Джефферсона (почти комично: имитация сельской жизни в городе с помощью газончиков). Самоуправление оттуда и охраняемо как принцип.

Мелкие бытовые привычки - женщину не пропускают в незнакомое помещение вперёд («а вдруг там стреляют?»), вообще крутое поведение (наш Джон Адамс).

Наслоения - новые черты и новые парадоксы

История добавила к чертам много нового по сравнению с идеями Тёрнера. Это новое можно изложить в виде нескольких

– чтобы сильнее оттенить сложность и многогранность американской культуры. В этом можно следовать традиции Н.А.Бердяева, который тоже изложил главные черты русской культуры в виде парадоксов, антиномий: русский народ – самый набожный и самый безбожный, самый покорный государству и самый анархический, самый духовный и самый вороватый – и тэ-пэ, всего шесть антиномий. Я тоже перечислю шесть таких парадоксов.

1. Парадокс №1: страна иммигрантов и социальный мир. Считается, что главное, чего не учёл Тёрнер, так это иммиграция и её культурная роль. Никто не хозяин страны (кроме индейцев), каждый чувствует себя равным (невозможно представление об инородцах, кавказцах и т.п., разве что к азиатам и неграм было такое отношение).

Отношение к иммиграции проходило разные стадии, о которых уже доводилось говорить, - – мелтинг пот, миска с салатом, мультикультурализм. Этническая терпимость - школа для мира. Это становится исключительно актуально для стран Европы из-за массовой иммиграции с «Юга». Проблемы иммигрантских бунтов Америке незнакомы (правда, последние годы участились демонстрации в поддержку, но они мирные). Невозможно понять США без того, чтобы понять это коренное отличие страны от остальных развитых стран: тут никто не имеет преимущественного права на эту страну (ну, разве что индейцы и эскимосы с алеутами – кстати, у американцев есть анекдоты про алеутов, как у нас про чукчей, они такие же беззлобные). Читайте Хантингтона.

2. Парадокс №2 - Открытость в мир (слишком много родин за пределами страны) и поглощенность своими делами (страшно важно понять, когда обвиняем их в империализме). Им дела нет обычно до остальных стран, нет ни малейшего желания завоевать Ирак, присоединить его к себе (в страшном сне не снится им). Они слишком чванны для таких ходов. Правда, 11 сентября вовлекло их в крайности патриотизма, но не очень, к чести их будет сказано (обилие флагов, а не проклятий в адрес остальных). В этом смысле Америка (как и Советский Союз) – это «империя наоборот», говоря словами Сергея Маркова: в отличие от классических империй типа английской или французской, Америка расширяет собственную территорию и сферу своего культурного влияния, а не захватывает другие, чуждые ей по духу страны.

3. Парадокс №3: терпимость, культ приятства, не спорят друг с другом - и равнодушие друг к другу – (сам выстраивай свою судьбу), the art of small talks.

3. Парадокс №4: доллар как Бог - и морализаторство, идеологичность. Общепризнана роль денег в американской культуре. Считается, что это потому, что тут нет наследственной аристократии: деньги оказываются мерилом успеха и могущества. Однако в последнее время всё больше американцев считают, что не деньги определяют их подход к жизни и успеху и не они являются ориентиром, на который они нацеливают своих детей. Есть очень живая и почтенная традиция, которая не принимает культа денег (те же Эмерсон и Торо), и это очень видно по американским фильмам.

Хотелось бы особо подчеркнуть эту самую идеологичность, моральность. Это мало знакомые нам черты, мы обычно считаем американцев расчётливыми, корыстными, смотрящими на всё сквозь свои доллары. Это не так, и это очень важно понять, чтобы понять поведение Америки за рубежом. Показательно предисловие, которое написал к книге Крашенинниковой Сергей Марков, мой знакомец и человек, у которого репутация «цепного пса Кремля». Цитирую дословно: «Во времена Советского Союза мы рассматривали США слишком идеологически, как концентрацию мирового империализма, не желая углубляться в детали. А сейчас российская элита сама предельно деидеологизирована и поэтому не может понять американскую внешнюю политику, которая является в высокой степени идеологизированной. У нас молятся доллару, а в Америке, несмотря на пристрастие к доллару, всё-таки во внешней политике первична именно идеология. Наш подход к политическим проблемам предельно циничен, и отсюда наше неверие в то, что американцы могут действовать по идеологическим соображениям. Нам кажется, что они тоже предельно циничны. У американцев есть и прагматизм, есть и двойные стандарты, бывает цинизм в отношении к союзникам, но в целом американская внешняя политика не цинична. Она основана на ценностях» (стр. 3-4).

3. Парадокс №5: лозунг равенства и сильное расслоение.

Примечательно, что Декларация независимости объявила всех людей равными. Американцы свято верят в это. Однако за прошедшие 200 лет неравенство в США (чисто имущественное) всё время росло почти непрерывно. Парадокс в том, что за это же время демократия проделала громадный прогресс по сравнению со временами Джефферсона. Не подтвердились опасения отцов-основателей, что демократия приведёт к тому, что толпа растерзает состояние богатых. Почему же?

Не проходит пошлый аргумент, будто американцы не воспринимают эгалитаризм серьёзно. They do. Точнее наблюдение, что они признают равенство в семье, школе, социальной жизни, но не в экономической жизни. Поэтому так непопулярны, считают некоторые, те идеи, согласно которым государство должно перераспределять средства от богатых к бедным. Отсюда и отсутствие традиций использовать политику для равенства. Сказывается также исключительная религиозность, почти все виды принятых тут религий учат презирать деньги.

В Америке всё более принято считать, что становиться богатым – это дело вашего выбора. Всё ещё в ходу мысль Эмерсона, что «деньги обходятся нередко слишком дорого».

Богатейшие люди Америки. В 2011 году была проведена оценка состояний богатейших американцев за всю историю страны (с поправкой на инфляцию – в неизменных, так сказать, долларах). первое место занял пресловутый Джон Рокефеллер с 192 млрд. долл., который во второй половине 19 века контролировал 90% добычи нефти в США; согласно антитрестовским законам, его империю разбили на 34 отдельных компании, из которых получились Эксон, Шеврон и т.п. Рокефеллер прожил 98 лет и умер в 1937 году. На втором месте не менее пресловутый Корнелиус Вандербилт (1794-1877), сначала пароходный. А потом железнодорожный магнат. У него 143 млрд. долл. На третьем пушной король Джон Джекоб Астор (1763-1848) с 116 млрд. На четвёртом никому не известный Стивен Джирард, финансовый воротила времён войны с Англией 1812 года, у него «только» 83 млрд. И вот наконец на пятом месте наш первый современник Билл Гейтс с 82 млрд. Другой (и всего лишь второй) наш современник – Уоррен Баффет на 31 месте с 48 млрд., он уже очень стар (родился в 1930 г.). Недавно, в 1992 году, умер «почти современник» Сэм Уолтон, основатель сети «Уол-Март», это 13-е место с 52 млрд.

Итак, среди 30 самых богатых людей Америки только двое – наши современники, а большинство сделало свои деньги в середине и в конце 19 века, и этот конец недаром называют «золотой век богачей».

О неравенстве надо сказать особо. В начале 20 века оно было очень высоко, коэф-т Парето-Лоренца превышал 3, но потом этот кэф-т неуклонно падал и в 173 г. составил примерно 1,5. Это вселяло в американцев большую бодрость – уверенность в том, что страна развивается правильно, притом безо всяких социалистических выкрутасов. И что же? Неравенство стало расти и расти, ныне оно уже больше 2,5. Текущий годовой доход 10% самых богатых составляет половину всего дохода американцев, а накопленная собственность 1% самых богатых американцев равнозначна по стоимости богатству 90% американцев «считая снизу». Ещё недавно на это мало обращали внимания: дескать. Это неизбежная плата за рост хозяйства. Однако сейчас за проблему взялись по-серьёзному. Обнаружилось, что неравенство стало грубым тормозом этого самого роста; есть расчёты, согласно которым рост неравенства с 1980-х годов лишил Америку примерно трети годовых темпов прироста. А всё почему?

А всё потому, что американский капитализм отошёл от примитивной нещадной эксплуатации сограждан. Ведь нищие сограждане – скудный рынок для экономики. Вследствие этого американская экономика, ориентированная на безудержный спрос, опирается на мощный средний класс, способный этот спрос предъявить. Растущее неравенство – это снижение доли основной массы граждан в совокупном доходе и тем самым сужение рынка сбыта. Отсюда не циклические кризисы, а фундаментальный кризис общественных отношений, и он стал весьма тревожить «демократическую элиту» (выражаясь словами Сорвина).

6. Парадокс №6: жёсткая экономическая и мягкая социальная жизнь. Очень приняты знаки внимания друг к другу, улыбки, демонстрация лояльности; готовность придти на помощь (но только если просишь – случай с Новиковым во Флориде). Мои недоразумения в Америке в первые годы (рассматривание соседей по метро, улыбки в Холидей-Инн в Висконсине).

Вообще общество весьма моралистское, религиозное, строгое – по сравнению с Европой. В Интернете есть целые коллекции рекламных роликов, которые сделаны в Европе и запрещены к показу в США из-за неприличия. Знаменитая политкорректность – запрет будировать расовую тему, например, и если в фильме плохой негр, то обязательно должен быть и хороший. Это ведь совершенно добровольно, но европейцы считают это фарисейством, а зря, по-моему.

Меня особенно раздражают упрёки американцам в том, что они бездуховны, а мы, мол, особенно духовны. Приведу в качестве примера выдержки из статьи Лескова в «Известиях» сразу после событий 11 сентября. Он писал о том, что после этих событий на Новый Арбат вышел известный в Москве устроитель хепенингов Владимир Монро: он нарядился Бин Ладеном, распевал в сопровождении музыкантов переделку Кикабидзе «Как по аэродрому – как по судьбе», и публика хохотала – вот, мол, дал он этим американцам прикурить. И Лесков далее пишет: «Мы считаем американцев тупыми, самодовольными, обжорливыми. Мы чем-то похожи на влюбленного в самого себя Брежнева - не случайно о его эпохе тоскуем. Наградив себя особой духовностью, на всех смотрим свысока. Но не могу себе представить, чтобы американцы или кто-либо еще устраивал анекдотичные представления по поводу российских трагедий. Зато пожертвования для нас иностранцы собирают - мы вряд ли на такое способны». А факельные шествия скорби в Италии и Франции после бесланских событий? У нас и в Москве-то всё было тихо.

Добавлю, что после этих событий я провёл опрос в своей аудитории на такой же лекции (на условиях анонимности ответа). Предлагалось выбрать одну из трёх реакций 1. какой ужас, 2. Людей жалко, страну нет, 3. Так им и надо. Было почти 40 человек. Только 18 человек были за первый вариант, 17 за второй, а трое – за третий. Вот вам и духовность.

В американских школах – это меня поразило, я убедился на своих внуках – культивируется крайнее добродушие, изгоняется всяческая соревновательность (во всех играх нет проигравших). Такое впечатление, что она не готовит детей к суровой взрослой жизни.

Словом, социальная жизнь довольно мягкая и к тому же заквашенная на почтении к культуре. Недавно слышал от Марата Гельмана: посещаемость моей галереи 70 тыс. человек в год, у нас рекорд – это 250-270 тыс. Между тем музей современного (!) искусства в Нью-Йорке посещают за год 1,5 млн. человек! А.П.Горкин в своё время снабдил меня данными ЮНЕСКО о посещаемости библиотек, музеев и театров в разных странах. Так вот мы, «духовная» нация, уступаем «бездуховной» Америке во много раз!

Зато исключительно жёсткая экономическая жизнь: воркаголизм куда хуже японского. Крошечные отпуска (самые короткие в мире), жестокая дисциплина на службе, вышибают без сожаления; спесивые боссы (на моих глазах босс в государственном учреждении посылал своего служащего за спичками). Служебные отношения крайне жёсткие, конкуренция друг с другом безжалостная. Люди добровольно не ходят в отпуск, чтобы не упустить шанса продвинуться по службе. Дело дошло до того, что некоторые компании насильно выгоняют людей, закрывая офисы на пару дней на рождество и на 4 июля и отключают серверы своего Интернета.

Дарвинистское общество (любимый упрёк европейцев: мол, американцы так богаты потому, что добиваются сверхъэфективности любой ценой, в т.ч. за счёт гибели слабого). Вот почему я говорю: если уж решили смотать с Родины, то только не в Соединённые Штаты. Там очень легко зависнуть.

ПРОСТРАНСТВО и АМЕРИКАНЦЫ

Очень чутки к пространству, спатиальная культура (к месту, к границе, к расстоянию). Особенно по сравнению с нами (моя статья в журнале «Знание - сила», 1994 год, №3, кажется). Постоянное присутствие карт в газетах: пока не разместят событие в мысленном географическом пространстве, не понимают сути события – у нас совсем нет такой нужды). Отсюда такая превосходная статистика по территории (показать пример из Фрейдлина “Latitudes and attitudes”). Такой уровень знания географии своего общества нам и не снился.

Очень любят спрашивать другу друга – откуда родом, любят определять по выговору. В Новой Англии глотают R, это очень заразно («Хавад» - это, оказывается, Гарвард), выходцы из Оклахомы и сегодня в Калифорнии сохраняют особенности наречий, южан вообще понять невозможно (я сидел в джакузи с техасцами-строителями – не мог понять ни единого слова). У меня выговор мидвестернский. Когда я читал лекции в Оксфорде, англичанам он был страшно смешон (в натуре, братаны).

Вернакулярные районы – ими покрыто почти две трети территории страны, про данным Рут Хейл на 1970 год (у нас дай бог 10% - остальное просто официальные адреса; правда, сейчас появляются – Кацкий стан, например, в Ярославской области). Павлюк ездил к Рут Хейл, потом на эту тему блестяще защитил диссертацию, где были разделы и по США, и по России (с полевыми материалами!). Commoncensus в интернете – сбор десятков тысяч мнений о том, где живут конкретные американцы.

Причины спатиальности.

1. Английская привычка присваивать пространство. Территория для них – аддитивное понятие (территория – чья? Оленей, турок, птицеводства?).

2. Пустая страна – пришлось осваивать её в короткий период, называть местности, как бы присваивать. Сложилось активное отношение к пространству.

3. Обширные пространства, свободное расселение – отселение инакомыслящих. Решение проблем общежития географическим путём. Отсюда – мелкозернистая текстура американского общества в территории, много небольших однородных ареальчиков. Отсюда – важность знания территориального контекста, иначе можно напороться на сильные неожиданности. Может быть, и нам это предстоит -= расслоение Москвы по кварталам бедных и богатых; пока что это совсем слабо по сравнению, скажем, с Сан-Франциско, который мы изучали с Кириллом Пузановым очень пристально (при участии Вари Сажиной и Семёна Фрейдлина), а потом с Андреем Телегиным и Юлей Кельман тоже по Сан-Франциско. Там узнают достаток человека по его адресу (If your address is Nob-Hill, you have arrived).

4. Федерализм – он внедрён не по территориальным соображениям. Это вовсе не способ АТД или правила распиливания денег, это гарантия свобод не только для людей, но и для мест. Тем не менее он фиксирует эту спатиальность американцев, заставляет их постоянно обиноваться частями своей территории.

5. Это во многом заквашено на рыночных нуждах (география потребителей и т.п.). Но и государственные учреждения постоянно пользуются ГИСами по каждому пустяку (Надя Таргульян в Санта-Росе). Всё это достойно подражания и изучения, переноса на нашу почву. Есть, например, широтная линия в США, к северу от которой жители предпочитают мягкий канадский майонез, а к югу – забористый мексиканский; надо ли пояснять, насколько важно знать это для организации сбыта таких товаров по частям США?

У нас в стране регионализм стремительно пробуждается, мы отслеживаем это постоянно во время наших практик (опросы проводим примерно на эти темы уже больше 15 лет). Поэтому нам имеет смысл усваивать то, что уже накоплено в этом отношении в США.

АМЕРИКАНЦЫ В ПРОСТРАНСТВЕ

Средний американец – это чистой воды миф. Американское общество считается исключительно разнообразным в культурном отношении, и это полагают прямым последствием демократического устройства страны и даже доказательством наличия такового – мол, плюрализм мнений и тому подобное. Общество и в самом деле выглядит исключительно разнообразным. Есть лишь несколько ценностей, которые скрепляют общество США, но скрепы эти исключительно мощные: это неприкосновенность личных свобод, святая вера в то, что это лучшая страна в мире, плюс святость частной собственности и равенства стартовых возможностей. В остальном – громадные расхождения во мнениях по множеству важных для общества вопросов, будь то аборты, смертная казнь, нелегальная иммиграция, гомосексуализм, эвтаназия, мультикультурализм, а сейчас – реформа здравоохранения. Можно утверждать, что подобной широты спектра мнений не знает, пожалуй, ни одна страна – по крайней мере если в ней сохраняется социальный мир. В США этот мир поддерживался не только упомянутыми скрепами, но и тем, что большинство жителей страны придерживалось весьма умеренных мнений по каждому из вопросов и выражало постоянную готовность к компромиссу, а не к борьбе за то. чтобы переубедить противную сторону.

Огромную роль играло и механизм, который часто называют «тайт фабрик» - тесное переплетение людей разных убеждений в составах самых разных групп населения. Каждый американец, будучи, например, католиком, демократом и латиносом, может солидаризоваться с республиканцем в католической церкви, с протестантом в своей демократической партии, с чернокожими в обществе по охране какого-нибудь снежного барса. Американцы свято верили, что это – залог социального примирения.

//ПРИМЕРЫ КАРТ ПО ХАРАКТЕРУ ПИЩИ – но не забыть помянуть Францию//

Однако в последние 10-15 лет здесь стали нарастать тревожные тенденции. Во-первых, таяла численность умеренных, мнения становились радикальнее. Во-вторых, разрушался механизм «тайт фабрик»: сплочения всё чаще совпадали по многим вопросам зараз, и член группы, сплотившейся по партийной, скажем, аффилиации, обнаруживал, что солидаризуется с нею и по многим другим вопросам, а тем самым противостоит другой группе по такому широкому набору проблем, что из них впору составлять внятное мировоззрение. Карл Маркс назвал бы это классовыми противоречиями.

Дело дошло до того, что в 90-х годах заговорили о новой гражданской войне – на этот раз культурной. Появились книжки вроде бестселлера виргинского профессора Джеймса Хантера «Культурные войны». Это выглядело неким кликушеством, но это типично для Америки – резко преувеличивать размер бедствия, чтобы привлечь общественное внимание. Хантер писал, что дело плохо не просто потому, что противоречия во мнениях обострились¹⁸. Оно плохо вдвойне, если образуются две стороны, примерно равные по численности и убеждённости в своей правоте, но втройне плохо это, если подобные различия получают чисто территориальное выражение: мол, к северу или к западу от определённой черты живут одни американцы, а по другую сторону – противоположные. Тогда дело идёт к распаду государства или к гражданской войне.

Вот причина, по которой эта проблема изучается в Америке со всей пристальностью – и не только географами. На этот счёт есть много научных концепций. Самая популярная из них – это концепция трёх субкультур Дэниэла Элазара.

моралистская (идеалы, нормативы, религиозность, политизированность)

индивидуалистская (средний американец, прагматизм, чистоган. Атомизованность, но “давай жить другим” или Кант)

традиционалистская - Юг, сегрегированное общество

Эти субкультуры обладают ареалами, на которых они преобладают, но почти в каждом городе можно встретить приверженцев каждой из этих культур. Все эти сочетания тщательно отслежены учёными и даже закартированы – а всё потому, что знание подобных вещей имеет огромную ценность для политических кампаний. Речь при этом не просто о том, чтобы знать, как размещаются сторонники и противники твоей партии (это важно, например, для джерримендеринга). Речь о том, чтобы знать более широкий спектр пристрастий местных жителей и соответственно воздействовать на них, меняя тон своих предвыборных речей или лозунгов. Именно поэтому политическая география в США исключительно высоко оплачиваемая профессия. У каждого кандидата не только в президенты, но и в сенаторы обязательно есть в команде группа географов такой специализации, которые дают советы насчёт того, как приспособить поведение и речи кандидата к местной публике.

Показательным примером может служить избирательная кампания Р.Рейгана в 1980 году, за которой мне довелось внимательно следить ради чисто научных целей. В избирательном штабе Рейгана была целая команда специалистов по политической географии страны – тонких знатоков региональной идентичности разных частей США, и команда эта постоянно вносила существенные коррективы в тон и аргументацию речей Рейгана в зависимости от того, в какой части страны он выступал. Скажем, если Рейган собирался отстаивать необходимость больших военных расходов, то в Миннесоте ему строили речь с учётом того, что здесь избиратели ценят свой тщательно отлаженный общественный уклад, активно участвуют в социальной жизни и вообще выделяются на американском фоне крепостью своих общественных идеалов. Исходя из этого, речь Рейгана изобиловала словами о «безбожных большевиках», угрожающих Америке, которая-де вынуждена экономить на многом, чтобы противостоять «империи зла». Если Рейган переезжал в города Приозёрья вроде Кливленда, то тон речи приспосабливался к царящему здесь практицизму: военные расходы – это новые рабочие места, это стимул для местной экономики и т.д. Речи на Юге не стоило украшать аргументами насчёт советской угрозы, потому что местные жители, как правило, слишком смутно представляли себе, где этот СССР расположен, и были слишком сильно погружены в чисто местные заботы. Поэтому здесь Рейган в основном сетовал на то, что лихоимцы-демократы совсем запустили коммунальное хозяйство и что он, мол, немедленно всё это исправит после прихода к власти, - и лишь «под сурдинку» говорил что-то о военных расходах. На Диком Западе же его речь оснащали грубыми словечками, простонародными выражениями, потому что считалось, что нравы тут всё ещё весьма «крутые», а социум не устоявшийся («эти козлы-большевики», «я им рога-то пообломаю» и т.п.).

Если бы Рейган по неосторожности или забывчивости перепутал тексты, то кливлендский текст поверг бы миннесотцев в смятение: боже, какой циник, такого нельзя допускать к руководству страной. Разочарованы были бы и жители Кливленда, услышав речь, заготовленную для Миннесоты: такого деятеля можно выбрать в пасторы, но никак не в президенты. Речь, написанная для Дикого Запада, на Юге прозвучала бы как матерщина, потому что южане, как правило, обладают развитым чувством личной чести, у них в цене хорошие манеры…