«Большинство»
200 млн. Меньшинства
100 млн. В
т.ч.: латиносы 50 млн. чернокожие
40 млн. азиаты
20 млн. коренные
5 млн. островитяне
1 млн.
Население сша в 2010 году всего– 310 млн. Чел. (17 окт.)
Численность меньшинств растёт с огромной скоростью. За 90-е годы численность латиносов увеличилась на 70% (!!), азиатов в полтора раза (!). Половину прироста населения всей страны за 90-е годы дали одни латиносы! Рекорды продолжались и после: число латиносов и азиатов увеличилось за 2000-2010 на 45%!
Легко заметить, что сумма меньшинств гораздо больше 100 млн. чел. – примерно на 5 млн. жителей – а всё потому, что эти категории перекрываются. Около 7 млн. американцев указали две и более расы, в т.ч. по 5% чернокожих и латиносов и 15% азиатов.
После этих цифр можно переходить к общим рассуждениям, в которых я сообщу, надеюсь, гораздо более важные вещи, нежели эти простые цифры. Этим рассуждениям я придам форму нескольких тезисов.
А. «Раса рас»
Многоликость
«Национальный» состав США поражает своим разнообразием каждого, кто приезжает в эту страну, особенно если он или она приезжают сюда впервые. Это одна из наиболее ярких отличительных черт Америки, которая выглядит словно некий Вавилон, где со всего мира собрались представители чуть ли не всех рас и национальностей - хотя, в отличие от библейского Вавилона, почти все здесь говорят на одном и том же языке - английском. Я уже много раз побывал в США, но так и не устал поражаться этой многоликости страны - многоликости в буквальном смысле, потому что главное, что удивляет на первый же взгляд, так это небывалое для европейцев разнообразие лиц в уличной толпе - узкоглазых ли, с приплюснутыми ли носами, скуластых ли, чернокожих или желтокожих... И дело не только в расовых различиях, они вполне очевидны, дело ещё и в особости лиц белых американцев: какая-то расплывчатость черт, следы многократного смешения национальностей. Я вовсе не имею в виду, что это будто бы отталкивает. Расплывчатость может принимать очень милые формы, но все же взгляд россиянина никак не может ухватиться за что-то определённое - за преобладание, скажем, прямых длинных носов или за курчавость волос. У нас, как и во многих других странах, есть мнение, что типичный американец - это ковбой вестернов и рекламы “Малборо”, сильный мужчина с жёстким лицом, с пресловутой ямочкой на тяжёлом подбородке (вроде Кёрка Дугласа или нашего Олега Видова). Однако в американской толпе такой тип лица встречается ничуть не чаще, чем в нашей.
Толерантность
Жить в такой пёстрой обстановке непросто. Тут нужен особый навык, и прежде всего навык терпимости, толерантности. И американцы им обладают в достаточной мере. Вряд ли на этот счёт нужны особые доказательства. Ведь если бы такого навыка не было, Америка просто не смогла бы существовать (по крайней мере так долго). В этом смысле Америка может выглядеть как некая всемирная школа для рас и наций, ободряющая надежда для мирового сообщества: смотрите, оказывается, вполне возможно мирное сожительство любых рас и наций бок о бок друг с другом, на одной территории, в рамках одного государства, даже если это государство не тоталитарное и в этом смысле представители разных рас и наций вольны относиться друг к другу по своему усмотрению. Похоже, человеку свойственна “презумпция терпимости”, как сказал один болгарин. А раз так, то мирное общежитие наше на Земле нет так уж несбыточно, не так уж много прекраснодушия в знаменитых строках Пушкина: “...когда народы, распри позабыв, в счастливую семью соединятся”.
Разумеется, далеко не все тут гладко, и в Америке немало предрассудков. Нередко третируют “полячишек” или “итальяшек”, многие презирают китайцев. Позорным пятном легло на Америку интернирование «своих» японцев во время второй мировой войны в специальные концентрационные лагеря; в 1989 году Конгресс принял закон, по которому жертвам этого интернирования была выплачена приличная денежная компенсация (у нас, по-моему, перед узниками сталинских лагерей даже не извинились в официальном порядке).
Нередко вспыхивают распри между разными этническими общинами, когда они борются за одно средство или место существования. Будучи в 1990 году в Новом Орлеане, я читал в местной газете о настоящей войне (с применением крупнокалиберных пулеметов!) между луизианскими французами-“каджунами”, которые с 18 века живут здесь промыслом даров моря на морских отмелях, и новоприбывшими вьетнамцами, которые пытаются организовать тут свой традиционный лов рыбы; в Нью-Йорке доводилось читать о вооруженных нападениях негров на корейцев, которые почти монополизировали уличную торговлю овощами. Американцы нередко говорят, что подобное силовое «разбирательство» предпочтительнее долгих словесных «препирательств», потому что таким радикальным способом конфликт решается быстрее, но большинство европейцев предпочло бы все же препирательство; тут, впрочем, вступают в действие чисто культурные особенности, которые нам предстоит разобрать на особой лекции.
Оборотная сторона этих трений – сильное отчуждение этнических групп друг от друга, добровольная самосегрегация. Под Сан-Франциско школьники русского происхождения рассказывали мне, что среди них нет привычки кучковаться, но многие другие в классе кучкуются, особенно чернокожие и латиносы. Опросы среди молодёжи показывают, что как минимум половина молодых людей уверены, что сегрегация – вещь нормальная, если всем расам гарантированы равные возможности; сама по себе разделённость общества, отчуждённость больших групп граждан друг от друга их вовсе не тревожит – если эта разделённость не ведет к неравенству или к чему-то милитантному. В это надо вдуматься особо, за этим стоит нечто очень важное для понимания сути американской культуры. Здесь сплавляется воедино многое из её особых черт – и демократичность, и толерантность, и равнодушие к другим, и жесткость, и привычка к тому, чтобы каждый отвечал за себя и надеялся на других только в крайних случаях.