166 Алхимики и предсказатели

кого-нибудь ученого раввина, но в Париже не было достаточ- но образованного раввина, способного хоть как-то ему помочь. У евреев не было ни малейшего стимула оседать во Франции, и все наиболее уважаемые представители этого народа на терри- тории Европы жили в Испании. И тогда Николай Фламель от- правился в Испанию. Он оставил книгу в Париже - возможно, из опасения, что у него могут ее украсть по дороге, и, сказав соседям, что отправляется в паломничество к усыпальнице св. Иакова из Компостелло, ушел пешком в Мадрид на поиски рав- вина. Он прожил в Испании два года и познакомился с огром- ным количеством евреев, потомков тех, кто был изгнан из Франции во время правления Филиппа Августа. Апологеты фи- лософского камня рассказывают о его приключениях следую- щее. Они пишут, что в Леоне он свел знакомство с новообращенным евреем по имени Коше, весьма эрудирован- ным врачом, которому он сообщил заглавие и содержание при- надлежащей ему книги. Как только доктор услышал ее название, он не помня себя от радости тут же решил отправиться с Нико- лаем в Париж, чтобы ее увидеть. По дороге доктор развлекал своего спутника рассказом о книге, которая, при условии ее под- линности и согласно некогда услышанному им ее описанию, была написана рукой самого Авраама и принадлежала таким выдающимся личностям, как Моисей, Иисус, Соломон и Езд- ра. Она содержала все секреты алхимии и многих других наук и была наиболее ценной из всех книг, когда-либо существовав- ших в этом мире. Сам доктор превосходно разбирался в алхи- мии, и Николай очень многое почерпнул из его рассуждений, пока они в одеяниях бедных пилигримов шли в Париж, убеж- денные в своей способности превратить все старые лопаты сто- лицы Франции в чистое золото. Но к несчастью, когда они достигли Орлеана, доктор серьезно заболел. Николай дежурил у его постели, будучи одновременно врачом и сиделкой, но не- сколько дней спустя доктор умер, на последнем издыхании со- крушаясь, что не прожил достаточно долго, чтобы увидеть драгоценный том. Николай воздал его телу последние почести, после чего со скорбным сердцем и без единого су в кармане проследовал домой, к своей жене Петронелле. Вернувшись, он немедленно возобновил исследование рисунков, но на протя-

АЛХИМИКИ 167

жении целых двух лет он ни на йоту не приблизился к их раз- гадке. И наконец, на третьем году изысканий, он, что называ- ется, увидел свет в конце тоннеля. Он вспомнил некоторые суждения своего друга-доктора, которые до сих пор не всплы- вали в его памяти, и пришел к выводу, что все предыдущие эк- сперименты осуществлялись на основании ложных предпосылок. Теперь он возобновил их с прежним энтузиаз- мом и в конце года имел счастье быть вознагражденным за все свои труды. Ленгле пишет, что 13 января 1382 г. он получил из ртути некоторое количество серебра высшей пробы. 25 апреля он превратил большое количество ртути в золото, овладев та- ким образом великим секретом.

В это время Николаю было около восьмидесяти лет, и он, несмотря на почтенный возраст, оставался крепким и бодрым. Его сторонники пишут, что, открыв эликсир жизни, он нашел способ продлить жизнь еще на четверть века и что он умер в 1415 г. в возрасте 116 лет. За это время он сделал несметное ко- личество золота, хотя по всем внешним признакам оставался беден как церковная мышь. В начальный период златоделания он, как человек достойный, посовещался со своей старой же- ной Петронеллой на предмет наилучшего применения его бо- гатства. Петронелла сказала, что поскольку у них, к сожалению, нет детей, то лучшее, что он может сделать, - пожертвовать его на строительство больниц и обеспечить постоянным доходом церкви. Николай был того же мнения, особенно когда начал понимать, что его эликсир не убережет его от смерти и что сей неумолимый враг вот-вот его настигнет. Он наделил обильным доходом церковь Сен-Жак-де-ла-Бушери рядом с улицей Ма- риво, где он прожил всю жизнь, и семь других церквей в раз- ных частях королевства. Он также обеспечил доходом четырнадцать больниц и построил три часовни.

Слава о его огромном богатстве и необычайно щедрых по- жертвованиях быстро разнеслась по всей стране, и его посе- тили, среди прочих, такие выдающиеся ученые той поры, как Жан Жерсон, Жан де Куртекюс и Пьер де'Айи. Они застали его в скромной обители бедно одетым, евшим овсяную кашу из глиняной посудины и, подобно всем своим предшествен- никам в алхимии, не желающим выдавать свой секрет. Молва