Глава 1570

Наш ум бессмертен и непреходящ

Философ. Теперь остается тебе высказать свое мнение о бессмертии нашего ума, чтобы я, насколько это возможно за один день, стал более сведущим в этом и мог бы порадоваться, преуспев во многом.

477

Простец. Считающие умопостижение возникающим от нисхождения интеллекта считают тем самым, что ум никоим образом не зависит от тела. Считающие восхождение интеллекта начинающимся с рассудка, а умопостижение - его целью никогда не допускают, что ум погибает вместе с телом. Я нисколько не сомневаюсь, что вкусившие мудрости не могут отрицать бессмертия ума. Другие доказательства этого, какие пришли мне тогда в голову, я изложил некогда ритору⁷¹.

Так, кто замечает, что умозрение достигает неизменчивого и что в уме формы отвлекаются от изменчивости и причисляются к неизменчивой области сложной необходимости, не может сомневаться, что природа ума отрешена от всякой изменчивости. Ум привлекает к себе то, что он отвлекает от изменчивости. Истина геометрических фигур находится не на полу, [где они нарисованы], но в уме. И пока душа исследует при помощи [телесных] органов, то, что она находит,— изменчиво; когда же она исследует чрез себя самое, то, что она находит, -устойчиво, ясно, отчетливо и неизменно. Она, следовательно, принадлежит не природе изменчивого, с каковым она имеет дело благодаря ощущению, но неизменного, каковое она находит у себя.

Так, соответствующим образом можно показать, что ум бессмертен, на примере числа. Именно, так как [сам ум] есть живое число, то есть число исчисляющее, и так как всякое число в себе неразрушимо -хотя оно и кажется изменчивым, если его рассматривать в изменчивой материи, — то и число нашего ума не может пониматься как разрушимое; но как же тогда создателя числа можно представить разрушимым? Никакое число не может исчерпать способности ума к исчислению. Отсюда, поскольку движение неба исчисляется при помощи ума, а время есть мера движения, время не исчерпывает силы ума, но [ум] останется пределом всего измеряемого, его мерой и определением. Измерительные приборы для небесных явлений, которые возникли от нашего ума, свидетельствуют, что не столько движение измеряет, ум, сколько ум — движение. Поэтому кажется, что ум в его мыслительном движении связывает всякое последующее движение с предыдущим. Ум из себя самого производит движение умозаключающей мысли, и в этом смысле он является формой движения. Но если что-нибудь распадается, это происходит благодаря движению. Так каким же образом благодаря движению может распасться форма движения?

Ум, поскольку он есть интеллектуальная жизнь, движущая сама себя, то есть себя как жизнь, которая производит его разумение, — как же может он жить не всегда? Ум, движущий сам себя, — как может он истощиться? Он обладает жизнью, с ним соединенной благодаря которой он и живет вечно, как вечно шарообразна сфера благодаря тому, что с ней соединена форма* круга. Если строение ума такое же, как и числа, составленного из себя самого, то как ум может рассеяться в не-ум? Точно так же, если ум, как и число, является совпадением единства и инакости, как может он быть делимым, если делимость в нем совпадает с неделимым единством? Если ум совмещает тождество и различие, поскольку он мыслит, отождествляя и различая, - как мо-

478

жет он разрушиться? Если число есть способ разумной деятельности ума и в его исчислениях развертывание совпадает со свертыванием, — как он истощится? Ведь сила, которая свертывает путем развертывания, не может стать меньше. Но ясно, что ум делает именно это: кто исчисляет, тот раскрывает силу единства и сводит к единству число. Десятка, например, есть единство, свернутое из десяти. Поэтому, кто считает, тот развертывает и свертывает. Ум есть образ вечности, а время — развертывание; развертывание же всегда слабее образа свертывания вечности. Кто прибегает к суждению сотворенного вместе с ним ума, при помощи чего он судит обо всех актах рассудка и понимает, что последние — из ума, тот видит, что никакой рассудочный акт не в состоянии быть мерой ума. Наш ум, следовательно, остается неизмеримым, неограниченным, неопределимым никаким актом рассудка. Его измеряет, определяет и ограничивает только несозданный ум, как истина — свой живой образ, созданный из нее, в ней и ею. Как мог бы погибнуть образ, являющийся отражением непреходящей истины, если только сама истина не уничтожит этого возникшего от нее отражения? Следовательно, как невозможно, чтобы она, будучи абсолютной благостью, отказалась от возникшего от нее отражения, так невозможно, чтобы образ ее, который как раз и есть возникшее от нее ее отражение, когда-нибудь перестал существовать. Так не кончится день, пока светит солнце, с тех пор как он в сиянии солнца начался.

Религия, с которой мы рождаемся и которая в этом году привела бесчисленные толпы людей в Рим, а тебя, философ, привела в крайнее удивление, постоянно и разнообразно проявляя себя в мире, служит свидетельством бессмертия нашего ума, данного нам от природы, так что оно становится нам известным по общему несомненному признанию его всеми, как признается и человечность нашей природы. Знание того, что мы — люди, у нас не более достоверно, чем знание того, что наш ум бессмертен: и то и другое мы знаем на основании общего утверждения всех людей.

Прими же благосклонно наскоро сказанное простецом! Если это и не таково, как ты ожидал услышать по обещанию ритора, все же это, может быть, принесет тебе некоторую пользу на пути к более высокому.

Ритор. Я участвовал в этом возвышенном и приятнейшем для меня разговоре и удивлялся уму твоему, об уме так глубоко рассуждавшему; в результате несомненного опыта я теперь полностью уверен, что ум является силой, которая все измеряет. Милейший простец, я приношу тебе благодарность и от себя, и от этого философа, чужеземца, которого я привел сюда и который, надеюсь, уйдет утешенным.

Философ. Я думаю, что в жизни моей не было более счастливого дня, чем этот. Не знаю, будет ли еще. Тебе, ритор, и тебе, простец, мужу столь глубоких воззрений, я выражаю бесконечную благодарность и молюсь, чтобы наши умы, наполненные чудным стремлением в результате этой дивной беседы, счастливо достигли наслаждения от ума вечного. Аминь.

479

Комментарии

Диалог Николая Кузанского «Простец об уме» (Idiota de mente) данный Э. Кас-сирером в книге «Индивид и космос в философии Ренессанса» (на латинском языке с параллельным немецким переводом) в качестве «Приложения» публикуется в настоящем издании в переводе с латинского языка А.Ф. Лосева (1937) по изданию: Николай Кузанский. Соч.: В 2 т. М.:Мысль, 1979. Т. 1.С.385-444; Примечания В.В. Еибихина — Там же. С.484-486 (дополнены рядом его же примечаний к другим произведениям Николая Кузанского: Там же. С.465, 466, 468-471, 475-478, 485).

¹ Anima — «душа» — понимается в связи с animal — «живое существо». Ср. : Кн. 1. С.439 наст. изд.

² Т. Аттилий Красе — по-видимому, Т. Отацилий, см. Ливии XXII 9—10; Цицерон. О природе богов II 61.

³ О проявлении единой способности ума (интеллекта) на разных ступенях рассудка и чувства см. : гл.7, С.455; гл.11, С.471 наст.изд; О предположениях. 11.16, 157 слл.

⁴ См. Об ученом незнании. I 7, 21.

⁵ Т. е. в своем чистом существе. См. Об ученом незнании. П. Природным порядком, по природе — см. Аристотель. МетЛ 8, 989а 13-16: «Что позднее по происхождению, первее по природе»; Физика VIII 7, 261: «Возникающее предстает незаконченным и стремящимся к определенному началу, так что более позднее в процессе возникновения является по природе первым».

⁶ О наслаждении дискурсией рассудка см.: О предположениях. II 1, 77

⁷ Противопоставляемое логике богословие берется в античном смысле исследования первых причин.

⁸ Об этих же школах и их объединении см.: Об ученом незнании. II 9.

⁹ См. Об ученом незнании. I. 20., 61. ; 119, 148 ел.

¹⁰ Сказанное у Трисмегиста - см. Об ученом незнании. I. 24, 75. Corpus Hermeticum II, ed.Nock. P., 1945. P.321, 3-9.

¹¹ Философы имели в виду одно и то же — см. О богосыновстве. 5, 83.

¹² Ко всей главе см. О предположениях. Ill; Охота за мудростью. 23, 27-29.

¹³ В «Компендии» (1464) бесконечный ум назван формирующим, человеческий — информирующим.

¹⁴ О причастности как воспроизведении см. О предположениях, ill, 59—60, то есть приобщение к первоединому есть воспроизведение его способности порождать из себя упорядоченные подчиненные миры. Ср. Простец об уме, 4 (С. 000 наст, изд.); Охота за мудростью, 27-29.

¹⁵ Т. е. точка со своей силой — в божественном уме, подобная силе точки способность — в человеческом, и т. д. Ср. Об ученом незнании. II 3, 105-108, где выступает только ряд бытийных единств без параллельных уподобительных.

¹⁶ Аналит. вторая II 19, 99Ь 20; Мет. I 9, 992Ь 33; О душе III 4, 429а 27.

¹⁷ См. Федр 249Ь; Менон 80d слл.; Федон 72е и др.

¹⁸ См. Госуд. VII 523с слл., IX 602с слл.

¹⁹ См. Об ученом незнании. II (см.выше прим.5)

²⁰ См. I Иоан. 3, 9.

²¹ См. Апология ученого незнания. 21.

²² Т. е. количества зеркальности. Ср. Об ученом незнании. I . Т.е максимальность — не количество определенного бытия, а само по себе бытие. Не будучи ничем из сущего (и в этом совпадая с минимумом), она обеспечивает всякое существование вещей.

480

²³ Ср. 2, 63; 5, 86-87 (С.441 и 450 наст, изд.) О предположениях. I 6, 25.

²⁴ См. Об ученом незнании. I: соответственно значению латинского numerus («соразмерность, гармония, порядок, достоинство») число надо понимать прежде всего как пронизывающий мировую действительность ритм («бытийное число, из которого понятие математического числа извлекается по подобию», см.Беседа 198). В философском языке средневековья numerus, кроме того, — индивидуальная способность вещей одного рода и вида..

²⁵ Отношение полутона - см. О предположениях. II 2, 83; Ср. Эймерих де Кам-по. Фрагмент Colliget... в библиотеке Николая (Cod.Cus.106, f.234r): «Отношение девятки к восьми, как явствует при их разрешении, подобно отношению числа три, от умножения которого на себя получается девятка, к числу два , которое при умножении на себя дает четверку, половину восьмерки. Здесь причина того, что между 9 и 8 нельзя найти общее среднее, равноотстоящее от обоих. Поэтому... если из музыкальной пропорции 9 и 8 получается тон, то равноудаленный от обоих тонов полутон получиться не может».

²⁶ Т. е. мир дан человеку как цельность, которую подразделяет и упорядочивает он сам.

²⁷ Т. е. относит к одному разные вещи.

²⁸ См. ниже: гл.15. С.478 наст, изд.: число — модус деятельности ума.

²⁹ Т. е., прежде чем понять число в вещах, ум должен сначала породить его в себе. Ср. выше гл.6, С.452 ел., и прим. 26.

³⁰ О вещах как мыслях Бога см. Об ученом незнании. II 3, 108.

³¹ Пифагорейцы, платоники, Боэций — см. Об ученом незнании. I 11, 32.

³² Т. е. троичность творящего начала выявляется впервые в аспекте творимого множества. См. Об ученом незнании. I 24, 80.

³³ См. Об ученом незнании. I 17, 48; см. О бож.именах 5, 8.

³⁴ Вещам случается быть... - ср. Об ученом незнании. II 2, 99; 103-104; 8, 137, 139 т.е. хотя детерминированность существующего абсолютна, конкретно оно определяется случайными обстоятельствами своего возникновения.

³⁵ Ср. Об ученом незнании. I 8, 22.

³⁶ См. Об ученом незнании. 15, 13; см. выше прим.24; ср. у Августина: «Начиная мыслить, ты начинаешь исчислять» (Толк, на Еванг. от Иоан. 39, 4); вещам «присущи формы, поскольку им присуще число; отыми это у них — они превратятся в ничто» (О своб. воли II 164).

³⁷ Со всей этой главой ср. Об ученом незнании. II 9.

³⁸ Ум как гармония - Платон. Федон 85е; Аристотель. О душе I 4, 407Ь; как самодвижущееся число — Ксенократ, Фр.60 по Хейнце; ср. Аристотель. О душе I 2, 404Ь 29; как состав из того лее и другого — Филон Александрийский. О создании мира 24, 73; как состав из делимой и неделимой сущности — Платон, Тимей 35а; как энтелехия - Аристотель. О душе II 1, 412а 27. Ср. Об ученом незнании. II 9, 156; понимание души как числовой гармонии идет от пифагорейства (Филолай, фр. А 23; В 11 по Дильсу), Платона («Тимей» 35а, 37а) и платоников («самодвижущееся число» Ксенократа, фр.60 по Хейнце; Аристотель. « О душе» I 2, 404 b 27-30; Макробий. Коммент. на «Сон Сципиона» I 14, 19-20) до платонических пифагорейцев средневековья, из которых Николай Кузанский определенно знал Абеляра (см. «Христ. Теология» I 5), Иоанна Солсберийского (см. «О семижды семи» 4). Ср. гл. 7, С.454 ел. наст. изд.

³⁹ К понятию сложной необходимости — см. Об ученом незнании. II 7, 129; Судьба в субстанции, заданная умопостигаемым порядком первоидей (Халки-дий. Коммент. К «Тимею» 143-144; см. Об ученом незнании II 9, 142-143; 10, 151-152 ) ; философское толкование мифа о трех парках было известно сред-

163ак. 3555 481

невековью через Халкидия и сложная (связанная, детерминированная, в отличие от абсолютной) необходимость — термины Тьерри Шартрского, с их помощью обобщающего античные учения об умопостигаемом мире (Глосса на кн. Боэция «О св. Троице» II 21; Чтения на кн. Боэция «О Троице» II 10; Ком-мент, на Боэция «О Троице» II 60).

⁴⁰ См. выше, прим. 3.

⁴¹ Ср. О предположениях. II 10, 128; дух в артериях — см. II 14, 142; Прост, об уме 7, 100-102; 8, 112-115. (С.455 и 460 ел. наст, изд.) Ср. Иоанн Солсберийс-кий. О семижды семи 4: «В первой части головы, в так называемой ячейке воображения, есть некий более гонкий и подвижный дух (spiritus), чем тот, который разлит по артериям. Когда душа применяет его своим орудием, она в отсутствие вещи схватывает форму в материи. Эта сила души именуется воображением... В средней части головы, в ячейке, именуемой интеллектуальной душой (intellectualis anima), простой и неизменной, душа сосредоточивается в собственной неизменности и... рассматривает формы вещей вне материи»; Тьерри Шартрский. Коммент. на кн. Боэция «О Троице» II 4 ел.: «В средней части головы, в ячейке рассудка (ratio) есть некий чрезвычайно тонкий дух, эфирный свет. Когда душа пользуется как инструментом этим духом, она... облегчается, делаясь настолько тонкой, что отличает одно состояние от другого, [т.е. форму вне вещи от формы в вещи]».

⁴² Дух в артериях — см. выше, прим. 3 и 41; О предположениях. II 14, 142.

⁴³ Т. е. одушевленный воск. Ср. Об ученом незнании. III; подразумевается: «... будь оно одушевленным и разумным». Самодеятельными, живыми и разумными выступают зеркала (II 2, 103), картины (II 2, 111), железо (Прост, о мудр. I 16), воск (Прост, об уме 7, 101 слл. С.456 наст, изд.) и др. «Претерпевания» геометрических фигур по сути дела тоже предполагают их одушевленность: вне образа ожившей линии, начинающей самопроизвольно осуществлять свои возможности, трудно понять, например, текст Об ученом незнании I 13, 36.

⁴⁴ Т. е. способа, каким вещь существует в логической абстракции.

⁴⁵ См. выше 7, 97 и прим. 39. (С.454 ел. наст, изд.)

⁴⁶ Продолжение сравнения, начатого в гл.7, 101.( С.456 наст, изд.)

⁴⁷ Т. е. способом абстрагирования, описанным в гл.7,103-104.( С.456 ел. наст, изд.)

⁴⁸ О незаконном умозаключении см. Платон. Тимей 52Ь.

⁴⁹ Физики утверждают — см. О предположениях. II, см. выше прим.41.

⁵⁰ О чувствах, как воротах восприятия, см. Компендий 8.

⁵¹ Боэций. Об устан. арифм. II 4.

⁵² Развертывание покоя и т. д. - см. выше гл.4, с.446 и прим. 15.

⁵³ См. выше кн.4, с.445 ел. и прим. 14.

⁵⁴ Ср. Об ученом незнании. II 3, 111; О вид. бога 6.

⁵⁵ Об устан. арифм. I 1.

⁵⁶ Т. е. без арифметики, музыки, геометрии, астрономии. См. там же.

⁵⁷ Всей этой главе соответствует Об ученом незнании. II 7—10.

⁵⁸ О неслиянной нераздельности лиц см. Об ученом незнании. I 7.

⁵⁹ Ум, субстанция делимая и неделимая — см. прим. 38.

⁶⁰ По-видимому, Аверроэс, Сигер Брабантский.

⁶¹ Известные платоники 15 в. — Михаил Апостолий, Андрей Контрарий, Виссарион.

⁶² Ср. Об ученом незнании I см. выше, прим.24.

⁶³ См. Об ученом незнании. II 9.

⁶⁴ См. Платон. Федр 245cd и др.; Аристотель. Мет. IX 5 и др.

⁶⁵ О стеклодуве см. Диал. о становл. 3, 163.

482

⁶⁶ Ко всей главе см. О предположениях. II 7; Берилл 23 и 24.

⁶⁷ Платон излагается по Проклу (Коммент. к «Пармениду» VI 95, 101).

⁶⁸ In intellectibilitate. См. О предположениях. II 13, 137; Интеллектибельное -неоплатоническое «умопостигаемое», вершина постигаемого умом; интеллигибельное — «умное», присущее энергиям ума. Ср. Прост, об уме 14, 151 (С. 476) наст, изд.) Берилл 4, 5; Апология Ученого незнания 7; 20.

⁶⁹ О мире как ученичестве см. О богосыновстве. 2, 56 слл.

⁷⁰ Со всей этой главой ср. О предположениях. II 16.

⁷¹ В диалоге «Простец о мудрости» I 18 и др.

483

Шарль де Бовель

Книга о мудреце

ШАРЛЬ ДЕ БОВЕЛЬ ДЕ СЕН-КАНТЕН

ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВУ ГИЙОМУ ДЕ БРИСОННЕ¹,

ЕПИСКОПУЛОДЕВА

Достопочтейнейший отец, когда Аполлона Пифийского вопросили, что является истинной и высшей Мудростью, он, как сообщают, тотчас изрек следующее: «Человече, познай себя самого». Согласным решением всех греческих мудрецов каковое изречение, тотчас записанное золотыми буквами на вратах его храма², вполне справедливо было объявлено священным. Если же, ссылаясь на языческий и чужеродный характер божества, ты скажешь, что для христианина великий грех внимать и верить бездыханному изваянию, тогда я на это отвечу, что Аполлон совсем не был богом, и что изваяние Аполлона, будучи немым, никогда ничего не изрекало. Однако никто не станет отрицать и оспаривать, что дух сей, что бы он собой не представлял, который, скрываясь за рукотворным идолом, говорил вместо изваяния и от имени Аполлона, сообщил людям самый верный ответ. Действительно, если бого-огов охновенные _Вд_{охновенные} псалмы свидетельствуют, что наи-псалмы большее человеческое неразумие есть незнание себя

самого, то, конечно же, позволительно думать, что его противоположность, или Мудрость, есть знание себя. «Ибо человек, хотя в чести был, не разумел этого; - сказано в них, - он сравнялся с животными и вьючными скотами, которые лишены разумения, и уподобился им»³.

Наше толкование сих божественных слов таково. Хотя Человек по природе был Человеком, однако он не знал, что он Человек, и, не памятуя о своем достоинстве, не понимал, что он наделен разумом и бессмертен, является образом Бога. Ибо, в результате падения⁴ утратив надлежащее ему как Человеку высокое положение, он стал безрассудно глупым наподобие животного; и тот, кто в качестве естественного Человека выделялся, по крайней мере, красотой, затем же, будучи окутан непроглядным туманом невежества, словно бы не владея своим умом и не сознавая себя, утратив свойственный ему образ жизни, предстал скорее не Человеком, но зверем, во всем не сходным с Чело-

484

веком. Итак, если человеческое Неразумие заключается в отказе от надлежащих и прирожденных достоинств, то это означает, что естественный Человек ведет жизнь, недостойную Человека. Противоположностью Неразумию будет Мудрость — та добродетель, которая укрепляет, сохраняет и укореняет Человека в Человеке, или возбраняет ему преступать границы человеческого и разделить участь более низких существ.

Мудрость будет также прочной опорой человечности, а равно подлинным сиянием ее благ и характерных свойств, рождающих в Человеке филавтию, то есть любовь к себе, или внутреннюю гармонию. Ведь если, как говорит святой Дионисий Ареопагит,

Слова святого

«знание соединяет познающего и познаваемое, а неведение, наоборот, отделяет несведущего от себя Дионисия самого»⁵, то, конечно, кто сознает себя Человеком, только он и есть Человек, единый с самим собой, Человек в качестве Человека. Кто же лишен своего света и знания себя, тот в силу того же закона отделен от себя самого преградой неведения, так что он не обретает себя, не достигает единства с собой, не становится Человеком по добродетели, он, кого природа, тем не менее, сотворила Человеком. Поэтому Мудрец различает себя сообразно порядку, в котором он был произведен или полностью сложился: Человек первоначально, Человек в дальнейшем; Человек по телесному облику, Человек по внутреннему духу, как тот, кто благодаря замечательной уравновешенности Разума сохраняет человеческую сущность.

Итак, мы тебе посвящаем все, что в меру невеликих способностей нашего ума пытались сказать об этой человеческой Мудрости, всесторонне рассматривая ее блага и пристально исследуя ее саму; прошу тебя благосклонно принять то, что мы преподносим тебе с благими намерениями. Прощай.

Шестистрочие к читателю

Мудр во все дни свои всякий, к знаньям алчбою томимый,

Ибо себе он внимает, с собой пребывает в согласьи.

Глупец по тому же подобью, но со стремленьем противным,

Вотще влачит свои дни: сия книга о том повествует.

Ты же, который зовешься любящим добродетель, Книгу эту возьми, прочти и в сердце своем сохрани.

485

r

•т -э

КНИГА О МУДРЕЦЕ ШАРЛЯ ДЕ БОВЕЛЯ ДЕ СЕН-КАНТЕН

ПОЧТЕННЕЙШЕМУ ОТЦУ ВО ХРИСТЕ ГИЙОМУ БРИСОННЕ

ЕПИСКОПУ ЛОДЕВА