Gruzia_v_puti_Teni_stalinizma_-_2017

Но только в условиях Большого террора 1937–1938 гг. политическим противникам угрожало физическое уничтожение. Тысячи жертв пришлось оплакать одной только грузинской интеллигенции. Духовно-культурный урон был огромным. Правда, жестокие убийства, за которыми стоял председатель «тройки» Серго Гоглидзе, ни в коем случае не могли объясняться так называемым грузинством. Это было скорее преступление против собственной нации.

Не прошло и шести лет, как в 1944 г. грузинскими властями была проведена систематическая депортация месхетинцев и хемшинов (см. об этом ниже). Более 91 тыс. человек были самым жестоким способом принуждены покинуть родину. В 1949 г. Берия отдал приказание о депортации лазов из Абхазии. Ещё в 1951 г. отдельные лазские семьи из деревни Сарпи были насильственно переселены в Казахстан. Вернуться они смогли только после смерти Сталина. «Консолидация Грузии» происходила в годы после Большого террора в форме насильственных действий даже по отношению к «представителям грузинской нации», людям «грузинской крови», как грузинская сторона имеет обыкновение называть лазов. Эта тема – табу на протяжении десятилетий. И по сей день в Грузии не вышло ни одной статьи о депортации лазов.

Равным образом и megrelta sakme, так называемое мингрельское дело, всё ещё не подвергнуто обстоятельному исследованию. В соответствии с представлениями, производившими впечатление прямо-таки сумасбродных, мингрелам в целом в 1951– 1952 гг. было приписано сотрудничество с Турцией и деятельность, направленная против советской власти. Интересно, что эти вымышленные обвинения относились не к «грузинам», жившим в Мингрелии, а к этническому понятию «мингрелы». В результате дискредитации целой этнической группы им дали понять, что в будущем всё же лучше выдавать себя за «чистых» грузин. Последствия megrelta sakme очевидны в Мингрелии ещё и сегодня. Признание мингрельского происхождения (Margali) и мингрельского языка (Margaluri Nina) как родного для многих людей, находящихся в экономической зависимости от грузинского государства, и по сей день не является чем-то само собою разумеющимся.

Большой террор 1937-го и 1938 гг. продолжался в изменённой форме для многих людей в Грузии до 1952 г. Согласно документам по депортациям в 1944 г., директивы по осуществлению этих террористических акций шли не с высшего поста в Москве, как

известно, занятого грузином Сталиным, а от ответственных органов в самой Грузии. Грузинство, которое продолжается и по сей день, следует поэтому рассматривать в более широком контексте.

Националистические сентенции

Можно было ожидать, что среди грузинских учёных раздастся вопль возмущения, ведь глава «Этнос и террор» ставит под сомнение националистические конструкты, существующие уже более 100 лет. Правда, ещё никогда за прошедшие десятилетия изучения исторического, этнического и языкового многообразия Грузии не приходилось слышать от грузинских академиков таких клеветнических заявлений, в которых отсутствует какое бы то ни было понимание реальности. Во время неоднократных посещений университетов им. Джавахишвили и Сулхан-Саба в Тбилиси, университетов в Кутаиси, Батуми и Зугдиди все беседы были проникнуты уважением между людьми и духом товарищества. Кажется, что это коренным образом изменилось.

В число грузинских рецензентов входят Джемал Гамахария, член абхазского эмигрантского правительства в Тбилиси, профессор Александр Даушвили из Института истории и этнологии грузинской Академии наук, а также группа вокруг Роина Метревели, вице-президента грузинской Академии наук. В состав этой группы входят профессора С. Вардосанидзе, В. Гурули, T. Путкарадзе, М. Табидзе и Л. Джикия из Университета им. Св. Андрея Первозванного, основанного патриархатом. T. Путкарадзе лично известен мне с конгресса специалистов по истории Грузии в Кутаиси в 2000 г.

Поэтому выбор рецензентов представляется мне в значительной степени непонятным. От члена абхазского эмигрантского правительства в Тбилиси со всей определённостью не приходится ожидать научного выступления, свободного от предрассудков. Сказанное имеет силу особенно применительно к тематике, связанной с Абхазией.

Университет им. Св. Андрея Первозванного в Тбилиси, основанный и финансируемый грузинским православным патриархатом во главе с Илией II, следует ультранационалистическим представлениям патриарха и членов Синода. Сюда относятся целенаправленное игнорирование и уничижение греко-православ- ного христианства, которое исповедовало население нынешней Западной Грузии примерно до 1000 г., и в то же время возвышенное до чего-то мистического преображение грузинской право-

славной веры в прошлом. При этом в качестве авторитетного националистически настроенного историка патриархата выступает митрополит Ананиан Джапаридзе. После установления грузинского православия в качестве привилегированной государственной церкви святые возникали без какого-либо исторического обоснования как грибы после дождя. Так, например, обстояло дело с монахинями из Тао-Кларджети, имена которых неизвестны.

Патриарх и члены Синода прибегают временами к не особенно христианскому средству фальсификации, если речь идёт о том, чтобы «облегчить» рехристианизацию (миссионерское служение) аджарцев и лазов. Так, утверждается, что османы установили в разных местах Аджарии, в частности, у реки Аджарисцкали, гильотины, чтобы обезглавливать людей, которые отказывались стать мусульманами. О том, как эти гильотины после своего изобретения незадолго до 1800 г. должны были попасть в Аджарию, зловеще-мрачное видео грузинской православной церкви, которое можно найти в интернете, нам не сообщает. Во всяком случае, «обезглавливать» было больше некого, так как аджарцы уже давно приняли ислам. Но после русско-турецкой войны 1877– 1878 гг., когда Аджария оказалась под русским, т. е. христианским, управлением, десять тысяч аджарских мусульман переселились в Западную Турцию. Конечно, это никак не признание принадлежности к грузинской нации и грузинскому православию.

Вот ещё нечто невероятное, сообщавшееся о лазах. На месте под названием «Дудиквати» («месте обезглавливания») османы якобы обезглавили 30000 лазов и монахов соседнего монастыря. Эти лазы, якобы оказавшиеся дополнительно под «перекрёстным огнём» католических миссионеров и армянских священнослужителей, пожертвовали своей жизнью как мученики за грузинскую нацию и свою грузинскую православную веру. Для «поминовения» мучеников Лазети была создана икона с древнегрузинской надписью, и один день в православном календаре посвящён этим «святым».

Истина выглядит по-другому. Места под названием «Дудиквати» не существует. В действительности речь идёт о «Мтутиквата», что означает «Bärenaufstieg». Лазы были греко-православ- ными христианами, ориентировавшимися на Византию. Мнимый монастырь – это вымысел, и доступные сегодня турецкие архивы доказывают, что в начале XVII ст. численность лазов не достигла и 30 тыс. человек. Патриархат и резиденция митрополита в Батуми подтвердили получение упомянутых документов, ответа на которые не последовало и по сей день.

Лично я как соавтор главы «Этнос и террор» ни в коем случае не вступил бы в дискуссию с «рецензентами», задача которых заключалась, очевидно, не в научной критике, а в дискредитации авторов. Профессора университета, которые должны были строго придерживаться предписаний патриархата, конечно, не представляют непредвзятую науку.

Стоит также отметить, что и по сей день в Грузии не появилось ни одной публикации по мингрельской и лазской культурной автономии. Эти главы грузинской истории подлежат на протяжении десятилетий строгому табу. Над этим ещё никогда не работали, так что, следовательно, от грузинской стороны не приходится ожидать и знания предмета.

Перевод главы «Этнос и террор» на грузинский язык я бы точно так же отверг, так как о дискуссии по существу не приходилось и думать. Едва ли какой-то грузинский учёный будет ставить под сомнение «Картвелоба», которое на протяжении десятилетий входит в самоосознание грузинского государства и грузинской православной церкви. В ответе рецензентов не просматривается хотя бы в виде намёток готовность критически рассмотреть собственные позиции.

Выбор слов рецензентами Гамахарией, Даушвили и группой вокруг Метревели никоим образом не соответствует приличиям в межличностных отношениях и академическим формам общения. В необычном тексте этого перевода на грузинский язык можно скорее увидеть скрытый призыв – из-за абсурдных обвинений оклеветать западных учёных, если отсутствуют объективные причины. Этот характер грузинских «рецензий» обладает роковой «функцией образца» для молодых учёных, которые не хотят отказаться от своей карьеры. Ведь профессора показывают здесь, как следует обращаться с западным мнением. Умеренные голоса не прозвучали на фоне инсценированного националистического возмущения.

Если этот тон общения послужит примером в рамках картвелологии, то Грузия распрощается с принципами толерантности и уважительности, без которых научное сотрудничество невообразимо.

Вцентре моего ответа должна стоять дискуссия о мингрелах

илазах. Я хотел бы при этом оговориться заранее, что никогда не извлекал выгоду из финансирования фондом Фольксвагена. Все научные экспедиции я оплачивал из собственного кармана и проводил их наряду с моей основной профессиональной деятельно-

стью во время отпуска. Моё участие в проекте (к которому я примкнул скорее случайно), посвящённом Большому террору в Грузии, имеет чисто благотворительный характер.

Я не представляю также «враждебных политических, имперских интересов» (Гамахария. С. 401), не занимаюсь «разжиганием террора против Грузии и грузин» (Гамахария. С. 405) и не являюсь приверженцем «сепаратистской и кремлёвской идеологии» (Гамахария. С. 403). Напротив, я всегда чувствовал к Грузии глубокую симпатию. В трудные 1990-е годы я прилагал усилия по оказанию гуманитарной помощи. Я поддержал тогда мингрела, находившегося в Тюбингене. Сегодня он – ректор абхазского университета в Тбилиси.

В Грузии я всегда открыто высказывал своё мнение по поводу Абхазии. Я считаю Абхазию частью Грузии. Правда, перспективу я вижу только в рамках максимально возможной автономии, гарантированной на международном уровне, и демократической Грузии, ориентированной на федеративные принципы.

Со всей недвусмысленностью я отвергаю ложное утверждение о том, что работа «Большевистский порядок в Грузии» «продиктована неофашистско-реваншистской идеологией» (Даушвили. С. 453) как неслыханное и наглое. Научный дискурс при столь своеобразном выборе слов больше невозможен.

Грузинская теория заговора

«В 80-х годах XIX века, в ответ на рост национальноосвободительного движения в Грузии, Россия ужесточила имперскую политику и в целях разобщения – и тем самым ослабления грузинской нации стала “заботиться” о мегрелах и сванах, создавая для них школьные учебники, переводя богослужебные книги» (Гамахария. С. 379).

В 1864 г. в связи с отменой крепостного права в царской России появились многочисленные сообщения на мингрельском языке, адресованные населению. Для этого пользовались грузинским алфавитом! Преобладающая часть людей в тогдашней Мингрелии не владела грузинским. Но тот, кто, по меньшей мере, знал звучание грузинских букв, обладал возможностью читать распоряжения на родном языке. Я не знаю ни одной публикации на грузинском языке об этих исторических документах, отстоящих от нас на 150 лет. Несомненно, эти тексты написал мингрел.

Мы знаем относящуюся к 1870 году мингрельскую редакцию молитвы «Отче наш», написанную также с использованием гру-

зинского алфавита. Имя автора, Шарвашидзе, указывает на Абхазию. Вероятно, это имя Шарвашия, изменённое на грузинский лад.

Известный грузинский учёный Александр Цагарели, уроженец Имеретии, приложил к своим «Мингрельским этюдам», вышедшим в 1880 г., двадцать притч на мингрельском языке из Евангелий от Матфея и Луки, а именно как «оригинальный труд музы мингрельского народа». В своей работе он получил поддержку князя Мингрелии Николая Дадиани. Переводчиком притч на мингрельский язык был Хоштария, происходивший из духовной знати. Корректуру текстов обеспечил ещё один князь из рода Дадиани – Н.Т. Дадиани из селения Нокалакеви.

Интересны были дальнейшие действия Цагарели, которые производят впечатление прямо-таки современных. К примеру, переведённые притчи в разных местах зачитывались мингрелам, и к слушателям обращались с просьбой об общей оценке и предложениями по улучшению. Сделанные исправления и дополнения Цагарели прилагал к текстам в виде сносок. Грузинская лингвистикаипосейденьигнорируетэтипереводынамингрельский язык.

Около 1890 г. в серии «Сборник материалов для описания местностей и племён Кавказа» с русской стороны – при поддержке мингрелов – начинается научное занятие Мингрелией: в 1889 г. выходят девятнадцать мингрельских песен с нотами Гроздова, в 1890 г. появляются мингрельские тексты с русским переводом и списком слов, а в 1894-м вниманию читателя предлагаются мингрельские сказки. И то, и другое – работы Петрова. Никто в Грузии не занимается этими публикациями.

Из язвительных комментариев, появившихся в грузинских газетах конца XIX ст., мы узнали о деятельности группы вокруг мингрела Ашортия, так называемых ашортистов. Как утверждается, они планировали содействовать употреблению мингрельского языка в качестве литературного и собирались, вероятно, издавать мингрельскую газету. Изложение целей этой группы, опирающееся на источники, так никогда в Грузии появилось.

На этом месте следует процитировать уникальные рукописи, посвящённые мингрельскому и сванскому языкам, хранящиеся в архиве Института востоковедения в Санкт-Петербурге. Речь идёт об объёмистых словарях, выходивших с 1884 г., в том числе о грузинско-сванско-русском словаре, над которым его создатель, учёный Бессарион Нижарадзе, работал почти 30 лет. Грузинская сторона не обнаруживает в течение многих лет какого бы то ни было интереса к этим трудам гигантского объёма.

С изучения мингрельского языка вышеназванными русскими учёными начинается и теория заговора, продолжающая существовать по сей день. Цель этих преподавателей духовной семинарии в Хони и учительского института в Кутаиси заключалась в действительности в том, чтобы с помощью мингрельского языка, зафиксированного в письменном виде, расколоть Грузию и сделать Мингрелию добычей империалистических вожделений России. Похоже, профессор Гамахария при этом поддался фантазии, если он говорит о «школьных учебниках» и «религиозных книгах» для мингрелов и сванов. Пусть он укажет названия.

Один-единственный «псевдоучебник» вышел в 1899 г. с согласия попечителя Кавказского учебного округа – «Мингрельская азбука». Мы не знаем, использовался ли он когда-либо в школах Мингрелии. Объявленная цель этого мингрельского букваря заключалась в том, чтобы облегчить мингрельским детям изучение русского письма. Поэтому для мингрельского языка была избрана обычная тогда русская транслитерация. Предполагается уже существенное националистическое ослепление, чтобы приписывать этому совершенно безвредному учебнику «шпионскую деятельность в пользу царской России» или «сепаратистские тенденции».

Другие книги или иные сочинения по мингрельскому или сванскому языкам совершенно неизвестны. В соответствии с этим население не могло их и отвергнуть. Факт заключается в том, что введение мингрельского языка как языка молитвы обсуждалось в православной церкви, находившейся под господством России. Но грузинские националисты и по сей день не в состоянии представить хотя бы один-единственный документ, из которого могли бы явствовать сепаратистские цели.

В 1918 и 1919 гг. два мингрела потребовали признания мингрельской этнической принадлежности, включения мингрельского языка в число учебных предметов в школах и университетах и создание культурного института, причём внутри грузинского государства. В 1925 г. движение за автономию снова попросило слова, и 15 декабря 1929 г. Центральный исполнительный комитет и Совет народных комиссаров Грузии приняли решение о том, что «мингрельский язык следует вести в общественных делах в Зугдидском районе и в административных органах деревень там, где большинство населения не владеет грузинским и пользуется мингрельским языком как родным». Следовательно, языковая ситуация была точно известна коммунистической партии.

Итак, мы видим, что противоборство вокруг мингрельского языка было процессом, протекавшим внутри Грузии, и раскол грузинской нации только имитировался, чтобы в длительной перспективе воспрепятствовать развитию регионального языка наряду с государственным. В какой степени имело здесь место злоупотребление политикой, нам говорит тот факт, что упрёк в сепаратизме употребляется даже по отношению к западным коллегам. Какой критике был бы сначала подвергнут грузин?

Основатель мингрельской культурной автономии

«Неверную информацию распространяют авторы рецензируемой книги об Исааке Жвании. В труде он представлен лидером “национально-освободительного движения« мегрелов, интеллигентом, который из-за своих взглядов в 1937 г. был арестован и через несколько дней расстрелян. Это ложь. Исаак Жвания был типичным советским большевиком, одним из активных деятелей установления советской власти в Грузии, членом революционного комитета Сухуми, председателем Зугдидского уездного комитета партии, он занимал партийные и государственные должности. Скончался в 1946 году (а не в 1937 году, как утверждают авторы). Его попытки создания мегрельского алфавита и печатания книг и газет на мегрельском языке были встречены крайне негативно местным населением, интеллигентами – выходцами из Мегрелии” (Даушвили. С. 405).

Вся Грузия называла себя в это время большевистской, и многие грузины участвовали в установлении советской власти в Грузии. 8-й том Грузинской энциклопедии в оригинале с краткой статьёй Л. Тоидзе об Исааке Жвании есть среди моих книг. Внимательному читателю бросится в глаза, что эта статья должна быть результатом манипулирования. Там не прочитаешь ни единого слова о касательстве Жвании к мингрельскому языку. Совершенно определённо мы и не должны узнать ничего о его смерти. Вот Тоидзе и фальсифицирует год смерти, указывая 1946-й, не называя дня, месяца и места смерти Жвании. В Мингрелии, напротив, общеизвестно, что Жвания был расстрелян во время Большого террора.

Алфавит, применявшийся во времена существования мингрельской культурной автономии, был грузинским с двумя дополнительными буквами, вертикально отражённой «q» и горизонтально отражённой «i». Ведь грузинский алфавит для мингрельского языка не мог восприниматься местным населением

«крайне отрицательно»! Если академик утверждает, что книги

игазеты на мингрельском языке воспринимались населением крайне отрицательно, то напрашивается вывод о том, что он никогда не занимался данными публикациями. До сих пор мне известны более 20 мингрельских периодических изданий и свыше 40 книг и брошюр на мингрельском языке. Но, кажется, никто в Грузии не знает эти документы и не занимается ими.

Вмингрельской крестьянской газете, которая выходила в Зугдиди тиражом до 20 тыс. экземпляров, мы находим примерно 2 тыс. статей, подписанных именами авторов из всех деревень региона. В редакции было занято примерно 180 корреспондентов, которых ежегодно приглашали в народный театр Зугдиди. Это была газета высочайшего профессионального уровня, причём следует упомянуть, что в Зугдидском районе не существовало печати на грузинском языке. У газеты была столь хорошая репутация, что даже Тбилисский университет размещал объявления на мингрельском языке.

Какова была ценность печати на мингрельском языке, наглядно доказывает архив «Крестьянской газеты» (Квазакиши Газети), который находится в соседней комнате библиотеки музея Дадиани в Зугдиди. Экземпляры газет и документы того времени лежат там и сям, рассыпанные по всему полу. На высоте в полметра шагают по шаткому бумажному покрытию, чтобы перебраться на другую сторону комнаты. Невообразимый, позорный хаос.

С Георгием Цицишвили я сам разговаривал в Тбилиси. Я знаю

идве его публикации, посвящённые мингрельскому движению «Мапалу». Книгами и газетами на мингрельском языке он не занимался. Вот мы и находим в обоих трудах повторяющиеся неправильные данные о том, что публикации на мингрельском языке были прекращены уже в 1935 г. Он не обратил внимания на то обстоятельство, что мингрельская газета «Qazaqiši Gazeti» в 1935 г. только поменяла имя на «Комунари».

Лазская культурная автономия

«Следует отметить, что Искандер Циташи не очень нравится и самим авторам книги, которые излишне глубоко вникают в детали его биографии […]. Использование фамилии в грузинской форме явно указывает на сложный, неординарный, карьеристский характер этой личности. Одним словом, перед нами типичный графоман, для которого рассылать письма во всевозможные органы власти и учреждения – в порядке вещей» (Даушвили. С. 419).

Я считаю проявлением недобросовестности наклеивать на человека ярлык «графомана». На протяжении теперь уже 80 лет представители грузинской науки не написали ни одной статьи, посвящённой Циташи и лазской культурной автономии. Эта тематика подлежит строгому табу. Ни один грузинский академик не осмелился бы публиковать что бы то ни было на данные сюжеты, не рискуя собственной карьерой. Пять школьных учебников на лазском языке после 1937 г. систематически конфисковались грузинской стороной, так что сегодня они обладают большой ценностью раритетов, и даже в Национальной библиотеке в Тбилиси их больше не найдёшь.

То, что человеку, который был сотрудником Университета им. Джавахишвили в Тбилиси, членом Азербайджанской академии наук в Баку, сотрудником Института им. Марра в Ленинграде и других организаций, отказывают в академической квалификации, демонстрирует привычную снисходительную позицию по отношению к замечательной эпохе лазского литературного языка. Гурам Картозия был лучшим знатоком лазского языка в Грузии. На вопрос о том, почему он в своих публикациях ничего не пишет о Циташи и лазской культурной автономии, которые были ему хорошо известны, он всегда смущённо молчал.

Циташи мог быть яркой личностью, как о том свидетельствуют две неопубликованные автобиографии. Судя по его письмам, он отлично знал культурную автономию небольшого народа, за интересы которого выступал всеми силами. Эта активность стоила ему жизни. Что должен был чувствовать перед расстрелом этот человек, которого, вероятно, с помощью пыток принудили ещё и к «признанию» в том, что он был турецким шпионом?

Грузинская сторона на протяжении восьми десятилетий замалчивала лазскую культурную автономию и её основоположника Циташи и занимает определённую позицию только в том случае, если на это было указано с немецкой стороны.

Грузинский язык как родной у мингрелов, лазов и сванов

«Согласно этому “труду”, грузинами не являются: сваны, мегрелы, лазы; соответственно, грузинского языка нет в Мегрелии, Абхазии и Лазистане, хотя грузинский язык на протяжении многих веков является родным языком и в Сванетии, и в Мегрелии, и в Лазистане, и в Абхазии» (Группа Метревели. С. 418).

Грузинский текст рецензии подготовлен группой вокруг Метревели в стиле бывшего профессора кафедры диалектологии Ку-