Gruzia_v_puti_Teni_stalinizma_-_2017

В 1938 г. необычайно жестокие репрессии обрушились в Грузии на высокообразованных людей (государственных служащих), т.е. тех, кто в своё время поднялся на волне «коренизации». Причём речь идёт именно о «кулацкой операции», а не о «национальной», и это говорит о целенаправленном уничтожении интеллектуальной элиты, принадлежавшей к титульному этносу, т. е. к доминирующему большинству (с. 96–99, 111). Так, по данным авторов, в Грузии среди осужденных «кулацкой тройкой» было необычно много лиц со средним и высшим образованием и завышенная доля служащих. Поразительно, что среди них необычайно высокой была доля членов ВКП(б), что, как справедливо считают авторы, указывает на внутрипартийную борьбу, в которой Берия стремился победить неугодных (с. 141, 144). Это дополнялось репрессиями против «социально чуждых», выходцев из знати, царских чиновников и мусульманского духовенства (с. 101–102). При этом дел было так много, что пришлось нарушить сложившиеся правила, и дела, обычно рассматривавшиеся Военной коллегией Верховного суда СССР, передавались «кулацкой тройке», где участь арестованных решалась по упрощенному сценарию.

Во второй половине 1940-х гг. классовый фактор всё ещё использовался, но в основном против населения вновь присоединенных к СССР западных территорий, однако и там он сочетался с национальным. Позднее он всё больше служил лишь для объяснения внешней политики, тогда как внутренняя определялась периодическими волнами борьбы с «национализмом».

До сих пор предметом дискуссии является вопрос о темпах эскалации террора. Когда-то некоторые советские авторы считали, что с «Шахтинского дела» или даже с начала 1920-х гг. террор шёл по нарастающей без остановки вплоть до кульминации в 1937–1938 гг.33 В свою очередь Й. Баберовски полагает, что террор в сталинском СССР происходил волнами34, а Б.С. Илизаров даже усматривает у него десятилетний ритм35. Авторы также упоминают цикличность, но не углубляются в эту проблему. В этой связи следовало бы ещё раз внимательно посмотреть на то, что происходило в разных регионах в 1930-е гг. Что же касается постсталинской эпохи, то тогда действительно можно говорить об условно десятилетнем ритме (10–12 лет), причём волна борьбы с национализмом обычно поднималась в конце одного десятилетия и начале следующего36.

Показателен и механизм террора: предложения нередко исходили снизу из регионов, затем они утверждались в Москве, откуда

спускались обратно в виде приказов или разнарядок. Авторы обнаружили это в Грузии (с. 70–71), но то же самое происходило и

вдругих республиках и регионах. Однако в Грузии была своя специфика, и в количественном отношении она пострадала от репрессий всё же меньше, чем некоторые другие регионы. Отмечу также, что гонения на национальные истории и эпосы в конце 1940-х – начале 1950-х гг. практически не затронули Грузию, и это говорит о её особом месте в позднесталинском ландшафте.

Влюбом случае важным выводом книги является то, что исполнители на местах не были безвольными винтиками системы – они имели определённую свободу действий, а потому следует говорить об их соучастии в преступлениях, вину за которые московские каратели должны поделить с местными (с. 152). Но главную вину авторы возлагают на сотрудников НКВД, отвечавших за «государственную безопасность». Не лишено интереса и то, что в завершение Большого террора удар был нанесен по самим чекистам, проявившим чересчур большое рвение (с. 156–157). Можно ли говорить о том, что тем самым власти прятали концы

вводу?

Всё это становится особенно актуальным сегодня, заставляя задуматься о том, к чему могут привести «официальный патриотизм» и борьба с «пятой колонной». Примечателен также вывод авторов о том, что своей национальной политикой Сталин «стал могильщиком Советского Союза» (с. 347). Этот вывод, разумеется, идёт вразрез с возникшей в определённых кругах современной России тенденцией видеть в Сталине «эффективного менеджера».

Наконец, весьма показательной является дискуссия о главе «Этнос и террор», материалы которой авторы включили в свой том. Она показывает, что в Грузии до сих пор популярны эссенциалистские взгляды, далёкие от науки и обслуживающие этнонационалистическую (с привкусом расизма) программу с её представлением о «едином грузинском теле». Примечательно, что один из грузинских участников дискуссии клеймит коммунистическое насилие, но при этом приветствует насильственную национальную консолидацию, осуществлявшуюся рядом европейских держав. Против таких политически мотивированных взглядов и направлена рассматриваемая книга, которая своими выводами, разумеется, раздражает националистов.

К сожалению, в книге встречаются сомнительные положения – например, абхазы на своей родине в Абхазии названы «диаспорой» (с. 247), что, разумеется, неверно.

Авторы: В русском переводе здесь произошла ошибка, потому что абхазцы были охарактеризованы как нация, находившаяся в диаспоре. Напротив, у абхазцев была большая диаспора за границей: 1. Турция, 2. Сирия («мухаджиры») в Османскую импе-

рию в 1937–1938 гг.

В.А. Шнирельман: Не совсем верно показана религиозная ситуация в Абхазии и Южной Осетии, ибо авторы забывают о местном язычестве, придающем этой ситуации своеобразный характер двоеверия.

Авторы: Религиозная ситуация у абхазцев и осетин действительно сложна и, может быть, изложена недостаточно детально. Абхазцы среди местных этносов Кавказа подверглись наименее сильной исламизации или христианизации. Двигаясь с побережья, в античные времена, средневековье (Византия) и раннее Новое время (Генуя) происходила поверхностная христианизация (при дальнейшем существовании языческих традиций), которую во времена османского господства сменила столь же поверхностная исламизация. С мингрельским влиянием, а также в связи с аннексией Россией в 1810 г. последовала повторная частичная христианизация методами активной политики православного миссионерства, ещё раз усиленная посредством массовой иммиграции/изгнания абхазцев, в большинстве своём исповедовавших ислам, в 1864, 1866–1867 и 1877–1878 гг. В результате ни христианство, ни ислам в действительности не закрепились среди абхазцев, что обнаруживается и в многочисленных изменениях вероисповедания, резком как увеличении, так и снижении доли христиан и в не особенно развитой религиозной инфраструктуре (малое количество церквей, отсутствие мечетей, едва встречающиеся местные представители духовного сословия). Тем самым возникло действительно часто констатировавшееся В. Шнирельманом двоеверие с синкретическим смешением старой примитивной религии («язычество») и православного христианства, примитивной религии и ислама, но отчасти, вероятно, даже христианства и ислама (соотнесённого с ситуацией) или даже примитивной религии – христианства – ислама. В противоположность многим другим кавказским группам в советское время абхазцы представляли собой редкий случай национальности без «собственной» национальной религии. В то время как у мусульманских народов Северного Кавказа и азербайджанцев – ислам, у грузин – православное, а у армян – армянско-апостолическое христианство могли быть также вы-

ражением политической позиции, у абхазцев такой аспект отсутствовал.

В отношении осетин ситуация менее сложна. Примитивные религии действительно очень долго сохранялись в высокогорных регионах Центрального Кавказа, к примеру, у сванов на западе и ингушей или (грузинских) хевсуров на востоке. В качестве реликтов почитания, бесспорно, долго присутствуют священные рощи, источники, горы и т. п. Тем не менее к осетинам, в особенности в Южной Осетии, можно в той же мере обращаться как к православным христианам, что и к окружающим грузинским горцам, а это сильно отличается от религиозной ситуации абхазцев.

Авторы не углублялись в вопрос выживания языческих традиций, так как его познавательная ценность для изучения Большого террора казалась незначительной. Для этого достаточно расхождения между скорее безрелигиозными/религиозно индифферентными абхазцами и отмеченными воздействием православного христианства осетинами в Южной Осетии, с одной стороны – и грузинской самобытностью, отмеченной воздействием православного христианства, с другой.

В.А. Шнирельман: Что же касается Комиссии по изучению племенного состава населения России (КИПС), то в начале 1930 г. она была преобразована в Институт по изучению народов СССР. Иными словами, вопреки утверждению авторов (с. 265), во второй половине 1930-х гг. КИПС уже не существовала.

Авторы: Авторы упустили из виду то обстоятельство, что комиссия была преобразована в институт.

В.А. Шнирельман: Вряд ли евреев-ашкенази в Грузии следует считать иммигрантами (с. 289) – ведь они передвигались в границах своей страны обитания.

Авторы: Авторы не ставили вопрос об «аллохтонном» (в отличие от «автохтонного») характере групп. Ашкенази, как и украинцы, немцы, китайцы и др. граждане Грузии, пришли сюда извне, причём в XIX и XX столетиях. Пересекалась ли при этом государственная граница, в данном случае было второстепенно, формально следовало заменить понятие «переселенцы» понятием «мигранты».

В.А. Шнирельман: Не вполне корректным представляется работа авторов со статистическими данными, ибо нередко речь идёт о малопредставительной выборке, и следовало бы более осторожно и критичнее относиться к полученным процентам.

Авторы: Так как этот упрёк приводится другими рецензентами особенно в отношении лазов, мы укажем здесь на наши точки зрения, сформулированные там.

В.А. Шнирельман: Что же касается ссылки на мои работы (прим. 308 к гл. «Этнос и террор»), то меня она приводит в недоумение, ибо в этих моих публикациях нет того, о чём пишут авторы. Зато в них есть много того, что обсуждали авторы в других местах своей работы, но без какого-либо учёта моих публикаций.

Авторы: Ссылка на труды В. Шнирельмана в этом месте служила прежде всего обобщающим указанием на то, что эти труды в целом содержат обоснованную критику позднесоветских и постсоветских национальных историографий, причём автор занимает нейтральную позицию, т. е. вскрывает механизмы, не становясь на чью-либо сторону, в том числе российскую. В целом работы Шнирельмана были для нас во всех отношениях помощью в ориентации.

В.А. Шнирельман: В книге, к сожалению, встречаются и досадные опечатки, которые иной раз искажают мысли авторов.

Что же касается глоссария, предоставленного Архивом МВД Грузии, то в нем ошибочно используется устаревшее понятие «иберийско-кавказской языковой семьи». Современная лингвистика от этого отказалась. Вместо этого речь должна идти о двух разных неродственных лингвистических семьях – картвельской и северокавказской.

Авторы: Указание В. Шнирельмана на классификацию обоснованно. Постулат об общем происхождении южнокавказских (картвельских), западно-(абхазско-адыгейских) и восточнокавказских (вайнахско-дагестанских) языков от общего праязыка рассматривался в западной лингвистике с 1960-х, а в советской с 1980-х всё более критически и в настоящее время в значительной степени отвергается. Постулат об общности, включая обозначение «Иберийско-кавказские языки» (со ссылкой на кавказскую Иберию (Иверию. – Пер.), Грузию) был в своё время также и политическим высказыванием о ведущей позиции грузинского языка среди всех вышеуказанных языков. Применительно к глоссарию это нельзя предположить в обязательном порядке, может быть, речь идёт о некритическом заимствовании фундаментальных трудов советского времени, как то широко распространённого IV тома «Иберийско-кавказские языки» (1967) из серии «Языки народов СССР», воплощающей представления тогдашней науки. Кроме того, до сих пор небольшая часть кавказо-

426 Заключения из США, Англии, России

ведов придерживается мнения, что и родственность западно- и восточно-кавказских языков внутри северокавказской языковой семьи не доказана. Критический аспект обозначения «Иберий- ско-кавказские языки» в словаре терминов Архива Министерства внутренних дел Грузии мы из-за концентрации вопросах, представлявшихся нам ещё более важными, учли недостаточно, о чём и сожалеем.

В.А. Шнирельман: В заключение отмечу, что авторы проделали огромную и очень важную работу и подготовили ценный новаторский труд, достойный как публикации, так и продолжения. И если в нем содержатся некоторые спорные положения, то они лишь послужат для плодотворных дискуссий и станут стимулом для дальнейшего развития такого рода исследований. А в том, что эта работа должна быть продолжена в других постсоветских регионах, у меня нет никаких сомнений. Без этого мы никогда не сможем осмыслить чрезвычайно сложный и противоречивый сталинский период.

Перевод с немецкого: Валерий Брун-Цеховой

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Цитируем неопубликованную рецензию Хироаки Куромии, ноябрь 2015 г. Ответы М. Юнге, Д. Мюллера и Б. Бонвеча, март 2016 г.

2 Cм. главу: Регионализация карательных полномочий // Большевистский порядок в Грузии. Том 2. С. 117–168.

3 Большевистский порядок в Грузии. Том 2. С. 24.

4 См. таблицу № 34 // Большевистский порядок в Грузии. Том 2. С. 507. 5 См. Большевистский порядок в Грузии. Том 2. С. 24–31.

6 См. таблицы № 34а и № 34б // Большевистский порядок в Грузии. Том 2. С. 512–517.

7 Reisner O. Between State and Nation. The Debate about «Ethnicity» in Georgian Citizens’ ID Cards // Exploring the Caucasus in the 21th Century. Essays on Culture, History and Politics in a Dynamic Context / F. Companjen, L. Marácz, L. Versteegh (Eds). – Amsterdam, 2010. C. 163. См.: Reisner O. Zur Geschichte des Begriffs «eri» in der modernen georgischen Historiographie // Georgica. 2012. 35. C. 62–77.

8 См. Большевистский порядок в Грузии. Том 1. С. 347.

9 Эта цитата Этьена Балибара приведена у Эрика Вайтца. См.: Weitz E.D. Racial Politics without the Concept of Race. Reevaluating Soviet Ethnic and National Purges // Slavic Review. 61. 2002. № 1. C. 1–29, здесь С. 8.

10Цитируем неопубликованную рецензию Дэвида Ширера «Неудобная правда», май 2016 г. Ответы М. Юнге, Д. Мюллера и Б. Бонвеча, июль 2016 г.

11Wittfogel K.A. Oriental Despotism. A comparative study of total power. – New Haven, 1957.

12Хлевнюк О. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. – М., 2010; Хлевнюк О. Сталин. Жизнь одного вождя. – М., 2015. С. 209–228.

13О сталинском вождистском режиме ср.: Ennker B. Der Führer im Europa des 20. Jahrhunderts – eine Synthese // Der Führer im Europa des 20. Jahrhunderts

/Hrsg. B. Ennker, H. Hein-Kircher. – Marburg, 2010. C. 347–378.

14«Различие (террор или чистка) является важным для исторической интерпретации мотивов и источников: как лидеры и простой народ понимали, что происходило, и что они делали и испытывали. Лидеры и сотрудники полиции понимали массовые операции как очищение […]. Они не считали то, что они делали, террором. Таким образом, массовая чистка или массовые чистки – это наиболее подходящее историческое определение произошедшего в конце 1930-х. […]. Этот термин как отличает, так и связывает эти события с процессами массовых репрессий, которые происходили до и после них. «Раз и навсегда» – именно эту фразу использовал Ежов, чтобы охарактеризовать цель проводимой чистки: речь шла не о политике уничтожения, а о строительстве советского общества и придании ему безопасной для социализма социальной конфигурации». Shearer D. «Once, And For All Time»: Background to the Great Purges // Shearer D. Policing Stalin’s Socialism. Repression and Social Order in the Soviet Union. 1924–1953. – Yale University Press, 2009. C. 286.

15Ср. приказ № 00447, пункт I «Контингенты, подлежащие репрессии». Здесь в 9 подпунктах избираются специфические формулировки. Например, в подпункте 1 названы «бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжающие вести активную антисоветскую подрывную деятельность». См.: Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел НКВД СССР Н.И. Ежова № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». 30.07.1937 // Вертикаль большого террора. История операции по приказу НКВД № 00447 / Сост. М. Юнге, Г. Бордюгов, Р. Биннер. – М., 2008. С. 98–114, здесь 101– 105.

16См., например анализ следующих следственных дел: От ареста до расстрела. Следственное дело осужденного // Вертикаль большого террора. С. 352–404; Юнге М. Дело «уголовников» // Массовые репрессии в Алтайском крае 1937–1938 гг. Приказ № 00447 / Сост. Г.Д. Жданова, В.Н. Разгон, М. Юнге, Р. Биннер. – М., 2010. С. 215–227.

17См.: Переквалификация. Смена «окраски» // «Через трупы врага на благо народа». «Кулацкая операция» в Украинской ССР 1937–1941 гг. В 2-х томах / Сост. М. Юнге, С.А. Кокин, Б. Бонвеч и др. Т. 1. – М., 2010. С. 387– 391.

18Юнге М. Регионализация карательных полномочий // Большевистский порядок. Том 1. С. 117–168.

19Kershaw I. Working towards the Führer. – Manchester, 2003.

20Цитируем неопубликованную рецензию Михаила Костелло, май 2016 г. Ответы М. Юнге, Д. Мюллера и Б. Бонвеча, июль 2016 г.

21Лакоба С. Очерки политической истории Абхазии. – Сухум, 1990.

22Aббас-Оглы А.Ш. Не могу забыть. – М., 2005 (http://www.sakharovcenter.ru/asfcd/auth/?t=page&num=2388) (19.05.2017).

23Включая Сагария В., Ачугба Т.А., Пачулия В.М. Абхазия. Документы свидетельствуют 1937–1953. – Сухум, 1991.

24Куправа А.Е. Вопросы традиционной культуры Абхазов. – Сухум,

2008.

25Марикба И. Ефрем Эшба. – Сухум, 1997.

26Ниже приводится рецензия Андрея Савина (июнь 2016 г.), которая была написана под названием «Простых решений нет: о сложности и многомерности Большого террора». Ответ М. Юнге, Д. Мюллера и Б. Бонвеча от 07.07.2016 г.

27См.: Большевистский порядок в Грузии. Том 1. С. 344

28Там же. С. 337.

29Рецензия В.А. Шнирельмана на книгу «Большевистский порядок в Грузии». Т. 1. Большой террор в маленькой кавказской республике / Cост. Марк

Юнге, Бернд Бонвеч. – М.: АИРО-XXI, 2015, сентябрь 2016 г. Ответы М. Юнге, Д. Мюллера и Б. Бонвеча, октябрь 2016 г.

30Хлевнюк О.В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. – М.: РОССПЭН, 2010; Баберовски Й. Выжженная земля. Сталинское царство насилия. – М.: РОССПЭН, 2014.

31Гительман Ц. Беспокойный век: Евреи России и Советского Союза

с1881 г. до наших дней. – М.: НЛО, 2008. С. 159.

32Шнирельман В.А. «Порог толерантности»: Идеология и практика ново-

го расизма. – М.: НЛО, 2011. Т. 1. С. 233–250.

33Ярошевский М.Г. Сталинизм и судьба советской науки // Ярошевский М.Г. (ред.). Репрессированная наука. – Л.: Наука, 1991. С. 9–33; Куманев В.А. 30-е годы в судьбах отечественной интеллигенции. – М.: Наука, 1991.

34Баберовски Й. Выжженная земля. С. 163.

35Илизаров Б.С. Тайная жизнь Сталина. По материалам его библиотеки и архива. К историософии сталинизма. – М.: Вече, 2003. С. 129, 201.

36См., напр., Шнирельман В.А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье. – М.: ИКЦ Академкнига, 2003; Он же. Быть аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке. – М.: НЛО, 2006; он же. Purgas und Pureš: Urahnen der Mordwinen und Paradoxa der mordwinischen Identität // Mari und Mordwinen im heutigen Russland: Sprache, Kultur, Identität / Сост. Eugene Khelimsky. – Wiesbaden, 2005. С. 529–563.

ГОЛОСА ИЗ ГЕРМАНИИ

Мне больше не нужно безопасное познание: Пусть ищущего всегда окружает коварное море или безжалостные горы!

Фридрих Ницше.

Черновики и наброски 1880–1882 годов