«Я» и другие

Любая опосредованная символом интеракция является в то же время элементом при построении или изменении иден­тичности «Я» (Self). В то время как Кули предполагал, что восприятие представлений других о нас служит мерилом со­циального «Я» (Self), Мид считал, что человек может разви­вать свое «Я» (Self) лишь тогда, когда он способен познавать себя самого как объект. Он способен на это, поскольку он перенимает отношение других к себе самому, то есть пере­нимая перспективу другого. Этим Мид обосновывает социальную природу всего нашего знания о мире: «социальное» принимает более точное значение—«интерсубъективное». Собственно, «социальное» — это то, что происходит при столкновении различньк субъективных установок и что Мид считает ситуативно релятивированным объективированием субъективности участвующих индивидов.

Возникновение «Я» (Self)—это процесс обучения, в ходе которого индивид должен постоянно перенимать установку других. Это «объективное познание себя» происходит в каж­дой интерактивной ситуации с другими, но оно ни в коем случае не ограничивается этим, а находит свое продолжение в мышлении индивида, что является для Мида продолжени- ем социальной коммуникации, внутренним диалогом с дру-гими. Этими другими могут быть «значимые другие», конк­ретные лица нашего непосредственного окружения, или «обобщенные другие», другие в качестве представителей оп­ределенных функций, носители ролей, которые олицетворя­ют для нас институт, организацию или группу. Итак, соглас­но Миду, наше самосознание—это драматическая структура, которая включает в себя и прошлое, поскольку мы заимству­ем из воспоминания роль других, их отношение к нам, и реа­гируем на это в нашем воображении.

Ребенок лишь постепенно достигает идентичности свое­го «Я». Вначале ребенок воспроизводит в том, что Мид ха­рактеризует как «стадию ролевой игры» («play stage»), реак­ции окружающих его лиц, причем ребенок берет на себя роли всех актеров мира своих представлений; при этом он еще сильно связан с лицами, с которыми у него тесные эмоцио­нальные отношения. Постепенно он также учится предвосхи­щать поведение любых лиц и перенимать их точку зрения. В ситуациях, которые Мид называет «игровой стадией» («game stage»), ребенок уже сознательно играет совершенно опреде­ленную роль в группе, но это означает также, что он может предвосхищать поведение многих других, которые также представляют совершенно определенные функции, и перениматьэти роли в их совокупности, то есть перспективу группы. Мид называет третью стадию—«обобщенных других», она «состоит» из правил игры игровой группы, норм и ценнос­тей семьи, группы в детском саду, школьного класса и т.п.

Процесс социализации в нашем современном обществе вызывает необходимость—но одновременно и дает способ­ность — ориентироваться на «обобщенных других», кото­рые становятся все более абстрактными и универсальными. «Я» (Self) человека, его идентичность самому себе возникает в этом процессе интеракции с окружающим социальным миром. В каждой ситуации коммуникации, в каждом наме­рении индивида действовать происходит «объективирование» «Я» (Self), возникновение «Меня» («Me»), рефлексивной идентичности «Я», которая обоснована принятием точек зре­ния или роли другого относительно меня. Однако «Me» долж­но быть завершено в «Я» (Self) человека другой инстанци­ей, которая реагирует на это. Мид называет это «Я» («I»). Различение между «Me» и «I» не принадлежит самому Миду; он заимствовал его у Уильяма Джемса, но дополнил лий особой интерпретацией.¹

Уже само восприятие мышления как внутреннего диало­га требует разделения «Я» (Self) надвое. «I» имеет функцию интегрировать в «Self» принятие перспективы, так что до этого «другие» могут стать составной частью личности и че­ловек не относится к себе как к объекту. Те новые, другие, чужие, что содержат «Me», интернализируются и становят ся частью собственного «Я» (Self). Само «I» остается нео­пределенным и «неощутимым», это «собеседник» («Me»), но также и все то, что я уже интернализировал, это истори­ческие («Me»), на основе которых я могу принять на себя новые роли. И все же «I»—это не «субстанция», а функция «Self». Точно так же «Self» мало присущ характер сущнос­ти, это, скорее, процесс, который вследствие осуществлен­ной «I» интернализации представляется постоянно изменя­ющейся организацией опыта «Me».

«Я» (Self)—это не только организация исторического опыта «Me», но и интегративная инстанция, которая множе­ство ролей, которые индивид играет в различных групповых отношениях, обобщает в единственную в своем роде комби­нацию коммуникативного опыта. «Я» (Self) в концепции Мида—это динамический комплексный социальный про­дукт, а не односторонний процесс приспособления «Я», ко­торое считается уже существующим, к представлениям, нор­мам, принуждениям окружающего его социального мира. Такая упрощенная интерпретация является результатом прин­ципиального непонимания позиции Мида. Чтобы избежать этого, мы начали с социальной философии Мида. Ее изло­жение должно было прояснить, что Мид понимает возник­новение «Я» (Self) как естественный процесс, который в ка­честве социального процесса обоснован «социальностью» самой природы. О приспособлении у Мида можно говорить только в отношении соответствующей интерактивной ситу­ации и лишь тогда, когда принимаются мнения определен­ных других лиц или групп как таковых. Однако функцией «I» является также обоснование дистанции между социальны­ми нормами и «Я» (Self), когда «Я» (Self) реагирует на опыт «Me» на основании уже воспринятых установок. Каждый процесс коммуникации есть процесс социализации и наобо­рот, и в то же время это творческий процесс, поскольку он базируется на действиях.

«... Процесс полного развития самости проходит две боль­шие стадии.

На первой из этих стадий самость индивида конституирует­ся просто организацией отдельных установок других индивидов по отношению к нему самому и друг к другу в рамках специ­фических социальных действий, в которых он вместе с ними участвует.

Лишь на второй стадии процесса полного развития самости она конституируется организацией не только этих отдельных ус­тановок, но также и социальных установок обобщенного дру­гого или социальной группы, к которой он принадлежит, или некоего целого. Эти социальные или групповые установки при­вносятся в сферу непосредственного опыта (experience) инди­вида и в качестве элементов включаются в структуру или кон­ституцию его самости—таким же образом, как и установки отдельных других индивидов. И индивид достигает их, емууда-ется принять их посредством дальнейшей организации, а затем обобщения установок отдельных других индивидов в терминах их организованных социальных значений или импликаций.

Таким образом, самость достигает своего полного развития посредством оргшшзацииэтихиндивидуальнькустановок других ворганизованныесоциальныеилигрупповыеустановки, становясь тем самым индивидуальным отражением всеобщей систематиче-скоймодели социального или группового поведения, в которое она вовлечена наряду со всеми другими,—модели, которая как не­кое целое проникает в опыт индивида в терминах этих организо­ванных групповых установок, которые посредством механизма своей центральной нервной системы он принимает в себя, точно так же, как принимает он индивидуальные установки других».'

Конституирование общества посредством коммуникации

Как для Кули, так и для Мида нет разделения и проти­вопоставления «Я» (Self) и «общества». Оба они—взаимо­проникающие процессы, две стороны одного и того же явле­ния — интерсубъективной структуры действительности. Общество—это коммуникационная общность, существен­ные «социальные» признаки которой заключаются в объекти­вировании психического. Онаявляетсяорганизациеймногооб-разных перспектив действительности в «Я» (Self), группах, институтах, обществе, и она же—процесс, основанныйна прак­тических действиях и отношениях между лицами и группами.

Структура «Я» (Self) отражает общественный процесс, и, наоборот, организация группы идентична каждому «Я» (Self), играющему в ней роль. «Я» «Self» трансцендирует группу, поскольку содержит опыт многих «Me», которые воз­никают из различных социальных ситуаций, и объединяет индивида с различными группами.

В основе представления об обществе как коммуникаци­онной общности, которое разрабатывал Мид, лежит анализ «реальных» обстоятельств в философско-конструктивном смысле, а не в эмпирическом отношении; отсюда оно приоб­ретает нормативный аспект, является идеальным порядком, но в то же время и прагматичной целью нашего активного участия в обществе. В этом смысле оно — ведущий прин­цип социальной эволюции.

Мид пишет: «Идеал человеческого общества не может существовать до тех пор, пока индивиды не могут войти в положение тех, на кого они воздействуют при выполнении своих особых функций».¹ Принятие «перспективы другого» является не только основой социального генезиса «Я» (Self), но лишь оно делает возможной коммуникацию в смысле вза­имопонимания. Однако, с этой точки зрения, также понят­но, что в современной ситуации это отнюдь не является пра­вилом, а представляет собой идеал, идеал общества, в котором социальный интеллект настолько совершенен, что каждое от­дельное «Я» (Self) включает в себя совокупность социальных перспектив благодаря тому, что может воспринять все воз­можные роли. Целью эволюции является идентичность общества и «Я» (Self), и человечество должно создать фор­мы общности, в которых была бы возможна коммуникация в этом смысле.