Человеческая природа и социальная эволюция: Чарльз х.Кули

Чарльз Хортон Кули (1864—1929) считается сегодня од­ним из основателей того теоретического направления, кото­рое впоследствии стало известно как символический интс-ракционизм. Другим был Джордж Герберт Мид, который считается ныне классиком теории символической интерак­ции. Кули и Мид были дружны и оказывали друг на друга влияние. С 1894 по 1929 год Кули преподавал в Мичиган­ском университете. Его важнейшими произведениями явля­ются: «Человеческая природа и социальный порядок» (1902), «Социальная организация» (1909) и «Социальный процесс» (1918).

Как и другие современники, Кули испытал сильное влия­ние Герберта Спенсера и его теории социальной эволюции; он также понимал социальную эволюцию как органический общественный процесс, при котором в функциональных част­ных системах происходит все более эффективное приспособ­ление к условиям окружающего мира при одновременной по­стоянной дифференциации внутренней структуры общества. Однако Кули отвергал индивидуализм Спенсера, который вы­ражался прежде всего в его экономическом либерализме. В этом отношении он был близок «институциональным эко­номистам» —Торетейну Веблену и Джону Р.Коммонсу. Он также прекрасно видел сильное социальное и прежде всего экономическое неравенство, существовавшее в американском обществе; он занимал относительно него критическую, но все же оптимистическую позицию. Кули различал в принципе два типа социального неравенства; один представлен кастой, принцип которой—наследование социального статуса; второй— это класс, при кот ором социальный статус достигается благо­даря конкуренции в получении доходов. Профессия, доход и стиль жизни («культура») являются критериями этой страти­фикации, которая может изменяться от поколения к поколе­нию и даже в одном поколении.

Дилемму современного общества Кули видел в противо­речии между семейными традициями и интересами, с одной стороны, и подчеркиванием индивидуального равенства шан­сов, с другой стороны, между семейными, кастовыми и клас­сово-эгоистическими интересами и общественными идеала­ми. Однако Кули оставался запоздалым либералом, поскольку от своего понимания неизменности сил в обществе, которые бедных всегда оставляли бедными, а богатых богатыми, он не пришел к социалистической точке зрения, а продолжал ве­рить в эволюцию социальной системы США в направлении все большей функциональности и в то же время все большей справедливости системы неравенства. При этом он большую роль отводил воспитанию, чтобы в США никогда не могло возникнуть столь глубоких социальных конфликтов, как в Европе.

Этот эволюционный процесс имеет тенденцию к боль­шей рациональности, то есть к более сознательно восприни­маемым и планируемым координированным проблемам при­способления и условиям жизни. Тем не менее этот процесс рационализации является не интеллектуально-когнитивным процессом, а процессом развития жизни, которым управля­ют глубоко скрытые телеологические силы самой человече­ской природы. Эволюция—это процесс ненаправленного приспособления, который включает эксперименты и прин­цип проб и ошибок. Рациональность заложена в самом эволю­ционном процессе жизни, «прогресс» же, напротив, осно­ван на вере, а не на доказательствах.

Существенное значение имеет то, как Кули понимал человеческую природу. Он воспринимает ее не как некое ка­чество, которое является свойством каждого отдельного ин­дивида, а как продукт коммуникации. Человек прежде всего становится человеческой личностью, развивает свое «Я» (Self) посредством процесса интеракции с другими людьми. Поэтому Кули отрицал предположение об автономном, ра­циональном индивиде и выступал за то, что приобрело ве­личайшую важность для понимания американской социоло­гии, прежде всего под впечатлением работ Мида: социальный генезис «Я» (Self). Это, однако, ни в коем случае не иден­тично социальной детерминированности «Я», тотальному приспособлению индивида к обществу.

Индивид и общество для Кули, как и для всех социальных бихевиористов, являются двумя выражениями одного и того же объекта, которые дополняют друг друга, но не доминиру­ют друг над другом. Кули даже был убежден, что каждый индивид—единственный в своем роде. Это можно понять только исходя из психолого-поведенческих основ американ­ской социологии, то есть социальное существует не как вещь своего рода, оторванное от индивида коллективное созна­ние, как у Дюркгейма, а как процесс интеракций и поведе­ния индивидов. Человеческая природа всегда в одно и то же время и индивидуальна, и социальна, это «групповая приро­да», а каждый индивид есть продукт определенной специ­фической комбинации отношений интеракции к другим кон­кретным лицам и группам. Таким образом, подразумевается также динамический аспект «Я» (Self), который формирует­ся и постоянно изменяется в ходе процессов интеракции; это и есть содержание того, что принято считать «социализаци­ей» индивида.

В этой концепции уже была заложена возможность соче­тания микро- и макроперспективы, которая столь характер­на для американской социологии и столь явно наблюдается у Т.Парсонса. Ибо социальный генезис «Я» (Self) обуслов-ливает, что активность индивидов, наряду с индивидуаль­ностью и субъективностью, имеет еще способность каким-то образом представлять групповые цели и интересы, то есть выполнять функции для целого, которые отличимы от целенаправленных намерений индивидуального поведения. Подчеркивание творческой силы общества—существенный нюанс американского социологического мышления.

Особый вклад Кули в это развитие заключается в том значении, которое он придавал «первичным группам» в про­цессе социализации и относительно эволюции общества, и в выделении символических свойств интеракции.

«Под первичными группами я подразумеваю группы, ха­рактеризующиеся тесными, непосредственными связями (associations) и сотрудничеством. Они первичны в несколь­ких смыслах, но главным образом из-за того, что являются фундаментом для формирования социальной природы и иде­алов индивида. Результатом тесной связи в психическом пла­не является определенное слияние индивидов в некое общее целое, так что даже самость индивида, по крайней мере, во многих отношениях, оказывается общей жизнью и целью группы. Возможно, наиболее простой способ описания этой целостности—сказать, что они есть некое «мы»; она заклю­чает в себе тот тип сопереживания и взаимного отождеств­ления, для которого «мы» являемся естественным выраже­нием. Человек живет, погружаясь в эту целостность ощущения, и обнаруживает главные цели своей воли именно в этом ощу­щении».¹

«Первичные группы» («primary groups»)—это неболь­шие группы без специализации на основе прямых («face-to-face»*) отношений, как, например, семья, детская группа при игре, соседи. Они «первичны» постольку, поскольку:

1) они распространены везде, во всех человеческих об­ществах;

2. они представляют собой «естественные» образования, то есть они не планируются и не организуются рационально на основании определенного целеполагания;

3. индивид в них получает самый первый опыт челове­ческих отношений;

4. в процессе отношений и интеракций в этих группах возникает и развивается то, что представляет собой «чело­веческую природу».

Поэтому первичные группы играют фундаментальную роль в процессе социального генезиса «Я» в плане станов­ления человека. Они являются «колыбелью» человечества и самой ранней формой обобществления. Их значение оттес­нил на задний план цивилизационный процесс и органиче­ски присущая ему логика рационализации; все большее зна­чение приобретали «вторичные группы». Это объединения людей большего размера, основанные на формализованных, внеличных отношениях, поскольку они сознательно созда­ются людьми в определенных целях. Каждый индивид уча­ствует в подобных институтах лишь какой-то частью своей личности, а не всей личностью, как в первичных группах. Институты основываются на заранее определенных деловых отношениях; напротив, в первичных группах интеракции возникают на основе эмоциональных личных связей между членами, участие которых в них, как правило, происходит неосознанно и незапланировано. Первичные и вторичные группы представляют и воспроизводят, по крайней мере, час­тично, противоречивые ценностные представления. Кули считал вторичные группы и их принципы потенциальной угрозой миру «первичных отношений» и тем самым — че­ловеческой природе.

«Чем еще может быть человеческая природа, если не оп­ределенной чертой первичных групп? Конечно, не атрибутом отдельного индивида,—предположим, что таковые когда-либо имелись, — так как типичные ее характеристики, такие как аффектация, честолюбие, тщеславие и негодование, непости­жимы вне общества. Далее, если ее обладатель — человек, включенный в какую-то ассоциацию, то какой род или уровень ассоциации требуется для ее развития? Очевидно, что не какая-то развитая стадия, поскольку стадии развития общества пре­ходящи и разнообразны, тогда как человеческая натура устой­чива и универсальна.

Короче говоря, для ее генезиса существенна семейная и соседская жизнь, и ничего более».¹

Кули считал, что те социальные изменения, которые произвело индустриальное общество в целом, характеризу­ются двумя факторами: растущим засильем больших «вто­ричных групп» над традиционными структурами первичных групп и изменением характера скорости и объема коммуни­кации, то есть развитием массовой коммуникации. Кули ви­дел в формализме отличительную черту институтов, а также массово-ориентированной коммуникации, что представляет собой опасность для развития человеческой личности. Вслед­ствие противоречия с ценностями «первичных групп», ко­торые считались незыблемыми, возникает дезорганизация общества.

Здесь ясно проявляется влияние различения Теннисом «общины» и «общества» на мышление Кули. Однако он ви­дел задачу будущего в том, чтобы люди осознали ответствен­ность за реорганизацию своего общества, восстановили связи между ценностями первичных и вторичных групп и вырабо­тали программу социальных реформ и воспитания, которая позволила бы максимально сблизить отношения, свойствен­ные вторичным группам, с идеалами «первичных отношений». Итак, у Кули социология должна быть использована на прак­тике в традициях прикладного Просвещения.

Однако Кули известен в первую очередь не благодаря это­му анализу современного общества, а как один из предшест-венников символического интеракционизма. В этой связи уместно вспомнить введенное им понятие «Loocing-Glass Self»—«зеркального Я».

Уже упоминалось, что Кули рассматривал личность, даже саму человеческую природу, как социально обусловленную, и в первую очередь благодаря интеракциям и коммуникаци­ям в первичных группах. Коммуникация—это инструмент социализации индивида, и механизм, благодаря которому существуют и развиваются человеческие отношения («ком­муникация» создает «community»—общность). В процессе коммуникации происходит обмен представлениями, которые сложились у людей друг о друге, познание себя через драма­тическое восприятие отношения других.

«Там, где нет коммуникации, не может быть никакой его номенклатуры и никакого развитого мышления. То, что мы на­зываем "Я" (те), "мое" или "Л сам", является в таком случае какой-то обособленной от общей жизни, но наиболее интерес­ной ее частью, интерес к которой вырастает из самого того факта, что она является одновременно и общей и индивидуаль­ной. Иначе говоря, нас она занимает как раз потому, что имен­но эта сторона сознания живет и борется в общественной жиз­ни, пытаясь запечатлеть себя в сознании других людей. "Я"— это воинственное социальное стремление, старающееся удер­жать и расширить свое место в общем потоке стремлений. Настолько, насколько оно может, оно возрастает, как и вся жизнь. Мыслить его отдельно от общества—явная нелепость, в которой невозможно обвинить того, кто действительно ви­дел его как некий факт жизни».

«Я» (Self), или его познание—это нечто, что приобре­тают в интеракции с другими; оно основывается на органи­зации воспринимаемых представлений в сознании («зеркаль­ное Я»). Для Кули, в отличие от Мида и (позднее) Гофмана, речь идет, в первую очередь, не об этом процессе организа-ции себя, а о взаимности представлений, которые люди име­ют друг о друге. В этих представлениях он видел «упрямые факты», с которыми имеет дело социология. Эти представ­ления являются также связью между «self» (самостью) и «so­ciety» (обществом); они—составные части социоментального процесса; Кули говорит также о «social mind» (социальном со л гашш). Это понятие весьма напоминает «коллективное сознание» Дюркгейма; однако Кули уделял в этой связи динамическому способу существования «social mind» как со­держанию процесса коммуникации значительно больше вни­мания, чем Дюркгейм, рассматривавший коллективное сознание как вещь, которая оказывает на индивида при­нудительное воздействие. Кули употреблял понятие «social mind» также лишь эпизодически и то лишь как вспомога­тельное выражение.

Представления, которые напоминают коллективное созна­ние Дюркгейма,—это широко распространенные убежде­ния, ценностные представления, точки зрения и т.п., которые отличаются единообразием и закономерностью. Представле­ния у Кули, напротив, связаны с соответствующим процес­сом коммуникации, с интерактивной ситуацией восприятия друг другом действующих лиц. Поэтому взаимные представ­ления у Кули следует понимать в их субъективном аспекте; они не являются обобщенными и тем самым объективиро­ванными процессами сознания, хотя Кули считал их отраже­нием человеческой природы.

Как «Я» (Self), так и общество имеют у Кули динамиче­ский характер, это не «предметы», а процессы, а именно — процессы коммуникации. И оба понятия имеют символиче­ский характер, то есть и «Я» (Self), и общество — это пред­ставления, сформировавшиеся в интеракциях и постоянно меняющиеся. Но Кули важны были не единообразие или общность содержания представлений, а взаимовлияние представлений в процессе коммуникации. Поэтому уже у Кули мы сталкиваемся с тем большим значением, которое придается коммуникации в американской социологии, а именно—коммуникации, понимаемой как активный про­цесс независимого характера поведения и опыта. В методи­ческом огношении Кули занимал позицию аутсайдера; хотя он ратовал за эмпирическое исследование, он не поддержи­вал основной тип интерпретации, бытовавший в его время, который понимал ее в первую очередь как количественно-статистический анализ. Определив предмет социологии, пред­ставления, которые люди имеют друг о друге, Кули включил аспект субъективности в социологическое рассмотрение, как это уже делали представители «понимающего метода». Од­нако субъективность неразрывно связана у Кули с самим со­циальным процессом и познаваема через поведение. Это со­знание включает качественные методы исследования, однако в принципе оно основано на эмпирически-индуктивном ме­тоде, хотя Кули в этом отношении не был последователен и иногда проявлял пристрастие к интуитивному познанию. Особенность Кули, а также Мида,—это сочетание натура­листического понимания социальной эволюции с подчерки­ванием аспекта субъективности. Поэтому Кули определял социальную эволюцию как развитие символических способ­ностей индивидов в общественном обмене.