Исторические предпосылки

Соединенные Штаты Америки формально возникли пос­ле провозглашения независимости и принятия федерального устройства. Этому предшествовал конфликт с Великобрита­нией, который известен как «Американская революция». Причиной этой мало впечатляющей революции послужило восстание британских колоний в Северной Америке против метрополии, результатом которого стало провозглашение не­зависимости в 1776 году. Вначале это означало отделение от Великобритании; однако затем появились конституции от­дельных штатов и, наконец, Конституция США 1787 года, что и ознаменовало собой основание Соединенных Штатов Северной Америки. Сама революция немногое изменила внутри страны, хотя с ней и была связана демократизация формы правления. Значительным было влияние конституций отдельных штатов, особенно Виргинии (1776 год), и всеоб­щей Конституции.

Следует учесть, что идеи свободы и равенства, идея общественного договора и разумного обоснования государ­ства уже давно обсуждались в Европе. Новыми были не сами по себе идеи, выраженные в конституциях в связанных с ними декларациях прав человека, а то, что здесь государство впер­вые основывалось на конституции, зафиксированной на бумаге и исходившей от конституционного собрания (Кон­вента), который представлял суверенитет народа. Конститу­ционное собрание существовало до государства и до прави­тельства; Декларация прав и конституция появились до возникновения самого государства, обосновывали его и одновременно придали ему цель его существования, а имен­но: обеспечить защиту зафиксированных в конституции прав. Новизна и всемирно-историческое значение американской революции и ее следствий заключалось не в идеях демокра­тии и рационального государства, народного суверенитета и гражданских прав, а в факте их осуществления, их воплоще­ния на практике. Американские конституции произвели во Франции огромное впечатление, но тем не менее в них были заложены идеи Просвещения, впервые нашедшие примене­ние на практике. Впрочем, Руссо был бы разочарован, если бы поближе познакомился с реальной жизнью в Новом Свете, ибо воплощение идеалов Просвещения, представлений о ес­тественном состоянии общества и о рациональном государ­стве без привилегий и засилья традиций в Америке было праг­матичным и пуританским, совершенно лишенным романтики. Новый Свет разочаровал и тех романтиков из высших слоев европейского общества, которые посетили хваленую страну демократии; однако она привлекала иммиграционные потоки из низших слоев, которые были озабочены не столько идеа­лами, сколько реальными возможностями обогащения.

В последующие десятилетия территория Соединенных Штатов расширялась в огромных масштабах, а приток насе­ления благодаря иммиграции, особенно усилившейся после 1830 года, постоянно сдвигал все дальше на запад границу обжитой и обрабатываемой земли. Возможности, которые предоставляла граница на Западе прибывающим людям, на­ряду с индавидуалистически-демократшеским настроем аме­риканцев раннего периода, существенно повлияли на воз­никновение идеологии self-help (самопомощи) и равенства шансов, которая стала надежным оплотом против социалис­тических идей.

В XIX веке США еще считались в Европе прогрессивным в социально-политическом плане государством—олицетво­рением демократии. И не только Токвиль видел в США аван­гард универсального исторического процесса демократизации, хотя он и был скептически настроен от отношению к тенденциям демократии, которые здесь проявлялись якобы по «есте­ственным законам». Экономические и политические интере­са были неразрывно связаны в этом обществе друг с другом. Эта смесь экономических и политических мотивов лежала так­же в основе растущей напряженности между «коммерчески­ми» штатами Севера и «аграрными» штатами Юга. Они раз­личались в вопросах экономической политики, которые были тесно связаны с такими политическими вопросами, как ук­репление или ослабление центральной власти союза по отно­шению к отдельным штатам, взаимоотношениями с амери­канскими соседями и европейскими государствами; они различались, однако, и по общественной структуре, и по образу жизни, которые опять-таки были тесно связаны с экономиче­скими структурами. Возникшие на юге аристократия планта­торов и рабовладельческое общество находились в кричащем противоречии с идеями конституций 1776—1787 годов. По­рой эти противоречия пытались представить основной при­чиной конфликта между Севером и Югом, в действительнос­ти же в Гражданской войне 1861—1865 годов экономические причины были не менее важны. Это был, в сущности, конф­ликт между плантацией и фабрикой, который включал обще­ственно-культурные различия между аристократической куль­турой Юга и буржуазной культурой Севера.

После 1840 года в северных штатах бурными темпами развивалась тяжелая индустрия; это означало большую неза­висимость Севера от Юга, он больше не ограничивался про­мышленной переработкой и продажей произведенного на Юге хлопка, а развивал собственную систему хозяйства, капита­листическую конкуренцию, которая также вступила в идео­логический конфликт с рабовладельческим хозяйством Юга. Это стало причиной возникновения республиканской партии, ставшей партией Севера; в 1860 году ее член Авраам Лин­кольн стал президентом страны. В ответ на это южные шта­ты вышли из федерации и образовали «конфедерацию штатов Америки». Теперь речь шла не только об уничтожении рабства, но и о спасении федерации, что стало задачей Лин­кольна. В ходе конфликта продолжали развиваться принци­пы американской демократии. Принципу суверенитета от­дельного штата, входящего в федерацию, который отстаивали южные штаты и демократическая партия, Линкольн проти­вопоставил принцип демократического решения большин­ства граждан федерации. Таким образом, выход южных шта­тов из федерации, следуя этому принципу, представлялся анархией и противоречил закону. Военное разрешение кон­фликта стало неизбежным и закончилось в 1865 году капи­туляцией конфедератов.

Лишь в 1876 году, после изменения конституции, когда всем неграм были гарантированы избирательные права, юж­ные штаты вновь были приняты в конгресс как равноправные. В экономическом отношении Юг потерпел большой убыток не только из-за войны, но и из-за того, что развивались все более интенсивные отношения между промышленным Севе­ро-востоком страны и фермерами Запада, которые стали со­юзниками Северо-востока в Гражданской войне. По своему происхождению эти фермеры Запада были в основном про­мышленными рабочими, которые получили от промышлен­ников на Западе надел земли. Так фабриканты не только оп­лачивали их многолетнюю службу, но и очень действенно гасили социалистические тенденции и опасность индустри­альных конфликтов.

После Гражданской войны началось гигантское промыш-ленно-экономическое развитие; США стали страной будущего в технико-экономическом плане, ци гаделью капитализма. На Юге также вновь консолидировалась власть плантаторов, которые не подверглись экспроприации и потому фактиче­ски восстановили свою систему хозяйства с формальными изменениями; негры теперь не были рабами, но не были и свободными фермерами, они стали поденщиками на плантациях крупных землевладельцев. Тем не менее центральная власть федерации укрепилась; однако это выразилось не в более демократической форме правления—оно по-прежне­му осуществлялось коалицией промышленников и аграриев и защищало прежде всего экономические интересы собствен­ников, не учитывая интересов негров, мелких фермеров и промышленных рабочих. Поэтому европейские социшшеты, которые в этот период уже стали значительным движением и оказывали все большее влияние на политическую культуру в европейских государствах, отнюдь не воспринимали США как прогрессивную страну.

Социалистические тенденции в самих США не выходили за рамки незначительных попыток, и это также стало одной из причин, которые привели впоследствии к взаимному не­пониманию между США и Европой. Сами США внесли в это большой вклад своей изоляционистской политикой в от­ношении Европы, проводившейся с 1818 года и особенно после провозглашения доктрины Монро в 1823 году. Они объявили себя по существу внеевропейской страной, инте­ресы которой направлены на американский континент. Лишь вступлением в войну в 1917 году США прервали свою изо­ляцию, и президент Вильсон провозгласил новые всемирно-политические обязательства США на Парижской конфе­ренции после окончания войны.

В отношениях с другими государствами и обществами США считали себя оплотом демократии и либерального ка­питализма. Лишь великая депрессия 1929 года вызвала кри­зис идеологии свободного предпринимательства. Перед ли­цом массовой безработицы вмешательство государства в экономику казалось необходимым. Это был не первый эко­номический кризис, который переживала Америка. После пе­риода бурного роста очень сильная депрессия господствова­ла с 1 893 по 1897 год. Тогдашние кризисные настроения еще больше усилились из-за закрытия границы. Продвигавшаяся вплоть до 1890 года все дальше на Запад граница была сим­волом своеобразия американского общества. Она была «ре­зервуаром» шансов на будущее и «клапаном» для социальных конфликтов. Социальные проблемы, которые принес с со­бой быстрый промышленный рост, могли быть ликвидиро­ваны и лишены своего потенциального революционного со­держания благодаря открытой границе на Западе. С закрытием границы исчез этот социальный буфер, эта гарантия от со­циальных потрясений и конфликтов Старого Света.

Разумеется, в США также существовали протесты и кон­фликты, причиной которых была промышленно-экономиче-ская экспансия. Характерно, что в основном они исходили от мелких ремесленников, которые также вначале объединя­лись в «юнионы» (союзы), впоследствии переросшие в по­литическое реформистское движение самостоятельных про­изводителей, крестьян, мелких промысловиков. Одной из наиболее значительных была организация «Рыцари труда», которая с 1879 года была открыта для всех неквалифициро­ванных рабочих вне зависимости от расы, пола и вероиспо­ведания. Однако американские рабочие все еще не призна­вали наемный труд как данность, и потому их организации имели скорее характер политического протеста, чем эконо­мической борьбы. Вследствие неоднородного состава в этих организациях могли также развиваться социалистические и анархические течения. Впоследствии ремесленники вышли из «Рыцарей» и создали свою собственную организацию, «Американскую федерацшо труда» (АФТ).

В 80-е годы появились региональные социалистические и анархистские организации; последние участвовали в Хей-маркетской бойне в Чикаго в 1866 году. Радикализация рабо­чих, с одной стороны, существование прагматичных профес­сиональных союзов типа АФТ и рост монополизации и концентрации в промышленности, с другой стороны, приве­ли к расколу рабочего движения и к альянсу предпринимате лей, правительства и профсоюзов АФТ, что тормозило раз­витие социалистических политических движений и промыш­ленных профсоюзов. Поэтому в 90-е годы, несмотря на це­лый ряд забастовок, произошло ослабление социалистических и промышленных организаций рабочих. Одной из причин этого стало появление целого поколения политиков, кото­рые сами были сторонниками реформ и в первую очередь хотели ограничить власть крупных трестов. Возникла Попу­листская партия, которая, впрочем, после короткого взлета канула в забвение. Важнее было Прогрессивное движение пуритански настроенных интеллигентов Новой Англии, пред­лагавшее политико-организационные меры против деятель­ности крупных трестов и проникнутое идеалами либераль­ного рыночного капитализма; они декларировали также чувство социальной ответственности, считали защиту соци­ально слабых задачей государства, в экономической структу­ре и политике которого приоритет должен принадлежать сво-бодному предпринимательству. Прогрессивное движение было продолжением прежних реформаторских движений с пуританско-этической основой, которые уже во время Граж­данской войны требовали уничтожения рабства; оно действо­вало по официальным политическим каналам путем поддерж­ки определенных политических представителей; к нему можно отнести Теодора Рузвельта и Вудро Вильсона. Однако это не мешало им преследовать и подавлять идеологически инакомыслящих руководителей рабочего движения, прежде всего таких социалистов, как Юджин Дебс, и анархо-синди­калистов, создавших организацию «Индустриальные рабо­чие мира» (ИРМ).

Как показал уже Макс Вебер во второй части своей «Протестантской этики», в американском пуританизме в скрытом виде содержались сильные секуляризационные эле­менты, способствовавшие тесному соединению бизнеса и религиозно обоснованной морали, и в то же время особое миссионерское сознание, которым прежде всего отмечен американский империализм, появившийся на рубеже веков и принявший форму экономического проникновения вместо политического завоевания. Интересы Америки в мировой торговле, а также вступление в войну против «автократи­ческих» Германии и Австро-Венгрии преследовали цель— организовать «крестовый поход за демократию».