Символическая интеракция

Мид ставил в упрек психологии и социологии своего вре­мени то, что они работают только с индивидуалистическими образами людей. Он же, напротив, отстаивал точку зрения, что общество не состоит из множества независимых инди­видов, так же как природа не состоит из множества отдельно существующих друг от друга предметов. Эволюция природы и человеческого общества в гораздо большей степени опре­деляется процессами кооперации и коммуникации людей между собой и между людьми и предметами. В ходе этого процесса эволюции человеческий интеллект, так же как и другие способности, развился до уровня, на котором он се-годня находится. Однако этот процесс продолжаетсяидвижет-ся вперед. Каждый индивид принимает в нем участие и лишь в интеракции и коммуникации с другими развивает свое со­циальное «Я» (Self). Сознание, мышление, представления возникают и изменяются применительно к практическим дей­ствиям, которые индивиды осуществляют в интеракции друг с другом, или с группой, или с обществом.

Этот «социальный генезис» «Я» (Self) он противопо­ставлял индивидуалистическим представлениям о человеке как автономном существе. В этом он близок Кули, который, кстати, оказал на него сильное влияние. Однако Мид хотел считать этот социальный генезис сознания объективным про­цессом. Здесь он ориентировался на прагматизм Уильяма Джемса и прежде всего его друга Джона Дьюи. Прагматизм способствовал развитию в психологии бихевиористского под­хода, который не был редукционистским в духе Уотсона и отличительной чертой которого была преимущественная ориентация на действия.

Такой подход предполагает рассмотрение всякого опыта с точки зрения поведения как действия некой причины, некоего стимула. Однако в отличие от бихевиоризма Джона Б. Уотсона, Мид не исключал внутренний опыт, а объявлял его социально обоснованным и определяемым поведением. Поэтому Мид считал себя социальным бихевиористом. По его мнению, всякая психология должна быть социальной пси­хологией, ибо сознание и дух людей не могут быть объяснены в отрыве от социального поведения. Он полностью сохра­нил позитивистско-натуралистический аспект бихевиориз­ма, поскольку он хотел объективно, социально-генетически обосновать сознание и «Я» человека, совершенно так же, как могут быть объяснены естественные процессы.

Дух, речь, мышление, рациональность, интеллект—это социальные явления; их общим источником является «уни-версум дискурса» («universe of discourse»), процесс комму­никации. Инструментом его становится «жест»—понятие, которое Мид заимствовал у Вильгельма Вундта. У Вундта жест является выражением эмоций, однако он представляет собой также составную часть действий, отмечает начало дей­ствия. У Мида жесты, кроме того, в принципе получают свое значение в процессе взаимоотношений индивидов в инте­рактивной ситуации.

Жест передает «смысл» вначале постольку, поскольку он воздействует в качестве стимула на Alter ego*, вызывая дей-1ствие. Мид называет его тогда—и не только в этом случае— значимым символом». В этом качестве он служит основой для действия, но также для нашего мышления, поскольку мыш- ление для Мида есть внутренняя коммуникация индивида с самим собой посредством значимых символов.

Эти символы могут быть поняты и могут вызвать реак­цию лишь тогда, когда их значение одинаково для всех членов коммуникационного сообщества. Однако эти значения, со своей стороны, возникают лишь в процессе интеракции и постоянно изменяются в ходе нее.

Мимика и жесты имеют свои функции в процессе ком­муникации, они взаимно «подгоняют» друг к другу соци­альную реакцию и социальное побуждение, причем это происходит в процессе их постоянного изменения. Мид пред­ставляет себе процесс интеракции таким образом, что все участники анализируют подготовку к действию других че­рез собственную реакцию на их жесты. Тогда индивиды по­стоянно меняют свое поведение соответственно «значимым символам» своего партнера. Такое приспособление возмож­но благодаря способности индивида анализировать свои соб­ственные реакции на поведение партнера. Мы осознаем наши собственные реакции, поскольку они вызывают изменения в поведении других. Это известно нам благодаря нашему социальному опыту, так что мы можем использовать наше поведение «инструментально», чтобы «контролировать» по­ведение других.

По поводу этих взглядов Мида следует отметить, что он в общем предполагает, что люди могут понять поведение дру­гих как реакцию на собственное поведение. Как показала современная психотерапия, на практике этого не происхо­дит, скорее, в «нормальной» коммуникации наблюдаются патологии, которые как раз и возникают вследствие неосоз-наваемости аспектов отношений в человеческой коммуни­кации. Принятие на себя перспектив другого, о котором го­ворит Мид, предполагает процесс обучения, в котором человекдолженлишь научиться видеть интерсубъективность.

В концепции социального действия и опосредованной символом интеракции у Мида доминирующую роль играет уровень отношений, в то время как «понимающие» подходы феноменологического и герменевтического происхождения рассчитаны преимущественно на содержание. В языковом пла­не это выражается уже в употреблении понятия «интеракция», то есть действие не с точки зрения субъекта как осмысленное действие или недействие, а как последовательность «акция— реакция», причем эти акции и реакции у Мида вызываются при помощи символов и их истолкований.