2. Кули, Мид и интерсубъективная действительность Прагматизм, бихевиоризм и социальная психология

Если обратить внимание на различия в условиях возник­новения социологии в Америке и в Европе в общих чертах, то можно—впрочем, в сильно упрощенном виде—указать на некоторые отличия американской социологии от европейской.

Прежде всего следует указать на отсутствие феодальных тра­диций. Хотя мигранты из Европы прибывали в Америку с бре­менем социальных структур и институтов своей старой роди­ны в сознании, мышлении и поведении, но в Новом Свете все это быстро утрачивало свою реальность перед лицом требова­ний жизни в этой стране. Многообразие европейских тради­ций, сплетавшихся здесь, снижало значение каждой отдельной из них. Структуры и институты в новом окружении не имели больше того значения, которое они имели в европейских обще­ствах. Представление о социальных фактах как «предметах особого рода», которые существуют помимо и сверх человеческогосознания и поведения, не могло здесь возникнуть.

С этим тесно связано также отсутствие питательной поч­вы для марксистских идей. Хотя в США существовали и су­ществуют социалистические идеи и движения, но их коллек­тивистская ориентация, их лозунга классовой борьбы с трудом пробивались в этом окружении. Тот факт, что элита и верх­ний слой сформировались уже в Новом Свете, послужили ос­новой для возникновения мифа об успехе и достижениях от­дельного человека, идеологии «Self-Help». Социал-дарвинизм, экономический индивидуализм и либерализм господствовали в США в представлениях об обществе в XIX веке. Успех как сравнимое достижение отдельного человека переместил вни­мание на поведение вместо структур.

Говоря об индивидуализме американского мышления XIX века, нельзя забывать, что этот индивидуализм имел пу­ританские истоки, а не романтическое представление об ин­дивиде. Индивидуальность и равенство не вступили здесь в противоречие, поскольку функцией равенства было обеспе­чение сравнимости.

Здесь плохо приживались не только социалистические идеи и движения, но и все общие теоретические конструкции, суть которых явно не соответствовала потребностям и условиям практической жизни. Прагматизм был следствием и выраже­нием этой позиции, и он пронизывает все мышление амери­канцев. Пуританизм, утилитаризм и деловой прагматизм ста­ли этическими основами поведения в Америке ХГХ века, однако они сохраняют свою действенность и сегодня.

Прагматизм был основным направлением американского мышления задолго до философских систем Пирса, Джемса и Дьюи. Поэтому прагматизм для Америки—это нечто намного большее, чем философское направление. Практическая фило­софия всегда направлена на использование и полезность теоре­тической рефлексии; критерием ее истинности является успех поступка. Поступок отдельного человека и успех этого поведе­ния как результат взаимодействия многих стал также основопо­лагающей исходной перспективой американской социологии. Прагматизм последовательно — подобно философии Просве­щения — вырабатывал собственную педагогику, поскольку он исходит из того, что общество можно формировать только по­средством воспитания. Представление о формируемости мира людей путем внедрения науки в практику было сильно в Аме­рике, как нигде больше, и напоминает в этом отношении идеи Просвещения; правда, оно не остановилось на идее, а признало за практикой ведущую роль в историческом развитии. В Аме­рике было также широко распространено представление о «ес­тественном состоянии» общества как исходной точке социаль­ной эволюции. Однако это представление, опять-таки в отличие от идей европейского Просвещения, явилось результатом не теоретической рефлексии, а реальной данности общества, ко­торое за короткое время, то есть в течение нескольких поколе­ний, было создано из ничего практическими действиями лю­дей. Поэтому натурализм, как и прагматизм, был обоснован условиями возникновения этого общества.

Деловой прагматизм стал специфическим выражением основополагающей прагматической ориентации американского мышления. Его следует ясно отличать от философского праг­матизма. Общим для них является лишь отказ от утопических размышлений и направленность на решение проблем, ограни­ченных временем и пространством. Наука в таком случае тоже выступает как инструмент для решения проблем и должна про­демонстрировать свою полезность для практики. Эмпирически-экспериментальные методы естествознания с их «ремесленным» подходом ближе прагматической природе американского мыш­ления, так что о философском прагматизме в теории познания можно, наоборот, оказать, что его основы коренятся в попытке «подхода экспериментальных естественных наук "обобщитьлогически" и вслед за дарвинизмом все процессы человеческо­го познания отнести к жизненным процессам».¹

Понятие «жизни» играет в философском прагматизме большую роль, но оно свободно от иррациональных и в ка­кой-то мере антинаучных черт немецкой философии жизни или мышления Бергсона. Жизнь есть беспрестанное реше­ние проблем и функциональная необходимость познания, которая вытекает из практического столкновения с действи­тельностью и основывается на коммуникативных процессах.

Монистическая ориентация науки на базе естественно­научного метода означала для социологии, кроме прочего, также то, что родственными ей считались и служили приме­ром не философия и политэкономия, а физиология, биоло­гия и антропология. Характерным для американской социо­логии является также близость к психологии поведения, а позднее и бихевиористской социальной психологии.

Психология поведения не идентична бихевиоризму логически" и вслед за дарвинизмом все процессы человеческо­го познания отнести к жизненным процессам».¹

Понятие «жизни» играет в философском прагматизме большую роль, но оно свободно от иррациональных и в ка­кой-то мере антинаучных черт немецкой философии жизни или мышления Бергсона. Жизнь есть беспрестанное реше­ние проблем и функциональная необходимость познания, которая вытекает из практического столкновения с действи­тельностью и основывается на коммуникативных процессах.

Монистическая ориентация науки на базе естественно­научного метода означала для социологии, кроме прочего, также то, что родственными ей считались и служили приме­ром не философия и политэкономия, а физиология, биоло­гия и антропология. Характерным для американской социо­логии является также близость к психологии поведения, а позднее и бихевиористской социальной психологии.

Психология поведения не идентична бихевиоризму Дж.Б.Уотсона; он представляет собой лишь крайнюю и не­удобоваримую разновидность наметившегося уже в послед­ние десятилетия XIX века поворота от психологии сознания, которая понимала «сознание» как духовную сущность, как субстанцию. Все больше распространялась точка зрения, что надо не непосредственно исследовать сознание, а учитывать реакции организма на внешние раздражители как прямо наблюдаемые исходные факторы. Подобный подход существо­вал и в Европе, например, в психофизике.

Джон Б.Уотсон (1878—1958) сделал отсюда радикальный вывод, что психология вообще имеет дело не с сознанием как внутренними процессами, а лишь с реакциями организма, ко­торые можно наблюдать и измерять. Еще до бихевиоризма Уотсона Джон Дьюи (1859—1952) выступил против этой мо­дели —реакции на раздражение; он обосновал функциональ­ную психологию, выдвинув концепцию восприятия раздраже­ния как действия, которое означает для индивида усвоение нового опыта для функционально необходимых действий в новых ситуациях. Она занимается поведением как субъектив­ной реакцией индивида на ситуацию.

В 1908 году появились два первых систематических ру­ководства по социальной психологии — В. Мак-Дугалла «Введение в социальную психологию» и Э.А.Росса «Соци­альная психология». В то время как Мак-Дугалл выступает здесь все еще от имени европейской традиции, Э.Росс «на­чинает» американскую социальную психологию. Они понима­ли социальную психологию по-разному. Мак-Дугалл считал, что она основана на социальных инстинктах. Росс понимал ее как применение индивидуально-психологического познания к социальным связям. Однако в обоих случаях это была соци­альная психология, которая решительно отмежевалась от пси­хологии масс.

Теоретической заслугой ЧарльзаХ.Кули и Джорджа Г.Ми-да, с этой точки зрения, является объединение психологии поведения и социальной психологии в «социальный бихеви­оризм» (это термин Мида). В противоположность бихевио­ризму Уотсона они утверждают возможность научного позна­ния субъективности, которое тот отрицал.