2012-1blischenko

свое взаимодействие на началах сотрудничества1. В конечном счете правовые позиции Европейского Суда, базирующиеся на толковании положений Европейской конвенции, будут ориентиром для всех органов государственной власти, в том числе и для Конституционного Суда Российской Федерации. Это обусловлено тем, что Европейский Суд не связан положениями национального законодательства (как и правовыми позициями органов конституционного контроля), хотя вправе их учитывать в своей практике и оценивать в контексте рассмотрения жалоб о предполагаемых нарушениях Европейской конвенции. В отличие от него Конституционный Суд Российской Федерации не может игнорировать положения Европейской конвенции (с учетом ее толкования Европейским Судом), являющейся международным договором Российской Федерации.

Примечательно, что уже после решения Европейского Суда по делу Константин Маркин против России Конституционный Суд Российской Федерации вынес постановление от 15 декабря 2011 г. по жалобе гражданина А.Е. Остаева, где определенным образом скорректировал ранее обозначенные правовые позиции2.

Заявитель, отец троих малолетних детей, один из которых не достиг трехлетнего возраста, а другой является инвалидом, и жена в связи с уходом за детьми не работает, был уволен с занимаемой должности по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (сокращение численности или штата работников организации, индивидуального предприни-

1См.: Гарлицкий Л. Сотрудничество и конфликт (несколько наблюдений из практики взаимодействия Европейского Суда по правам человека и национальных органов конституционного правосудия) // Имплементация решений Европейского Суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы: Сб. докладов. — М., 2006. — С. 12, 14; Абашидзе А.Х., Алисиевич Е.С. Право Совета Европы. Конвенция о защите прав человека и основных свобод: Учеб. пособие. — М., 2007. — С. 64.

2Постановление Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о проверке конституционности части 4 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Е. Остаева» № 28-П от 15 декабря 2011 г. // СЗ РФ. — 2011. — № 52. — Ст. 7639.

591

мателя). Предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации стало положение ч. 4 ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым гарантия в виде запрета расторжения по инициативе работодателя трудового договора предоставляется женщинам, имеющим детей в возрасте до трех лет, и другим лицам, воспитывающим детей того же возраста без матери. Конституционный Суд Российской Федерации установил, что Конституция Российской Федерации, гарантируя мужчине и женщине равные права и свободы и равные возможности для их реализации, предопределяет необходимость коррекции на законодательном уровне условий осуществления ими прав в сфере труда и занятости, с тем чтобы устранить возможное неравенство работников, обусловливаемое наличием в семье малолетних детей, реально существующим распределением семейных обязанностей и достаточно распространенным отношением работодателей к женщинам, имеющим детей (особенно в возрасте до трех лет), как к менее эффективным работникам. Конституционный Суд Российской Федерации, сославшись в том числе и на решение Европейского Суда по делу Веллер (Weller) против Венгрии от 31 марта 2009 г., признал положение ч. 4 ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой оно, запрещая увольнение по инициативе работодателя женщин, имеющих детей в возрасте до трех лет, и других лиц, воспитывающих детей указанного возраста без матери, исключает возможность пользоваться этой гарантией отцу, являющемуся единственным кормильцем в многодетной семье, воспитывающей малолетних детей, в том числе ребенка в возрасте до трех лет, где мать в трудовых отношениях не состоит и занимается уходом за детьми.

Отсутствие противоречий между толкованием национального права и Европейской конвенции будет способствовать реализации Европейской конвенции в Российской Федерации. Таким образом, основа для решения проблемы заключается в общем направлении правового регулирования в сфере прав и свобод человека и гражданина, гарантированных Конституцией Российской Федерации и Европейской конвенцией. На этом должен строиться конструктив-

592

ный диалог между Конституционным Судом Российской Федерации и Европейским Судом. Только в этом случае возможно правильное понимание роли Европейского Суда, который действительно не вправе отменять или изменять решения Конституционного Суда Российской Федерации, как и иных судов, других национальных правоприменительных органов.

Эффективное взаимодействие между Комитетом министров Совета Европы, Европейским Судом и государствамиучастниками Европейской конвенции необходимо и для совершенствования процедуры Европейского Суда. Так, в апреле 2012 г. на конференции в Брайтоне (Великобритания), где обсуждалось предстоящее реформирование Европейского Суда, государстваответчики в итоговой декларации сделали акцент на мерах по реализации Европейской конвенции на национальном уровне, чтобы избежать нарушений прав и свобод человека. Одновременно подчеркивается, что право на обращение в Европейский Суд с индивидуальной жалобой — краеугольный камень всего контрольного механизма Европейской конвенции, и государства не должны препятствовать осуществлению этого права1. По нашему мнению, дальнейшее реформирование Европейского Суда должно быть связано с поиском определенного баланса направлений реформирования. С одной стороны, Европейский Суд должен сконцентрировать свои усилия на рассмотрении жалоб, позволяющих выявить системные нарушения либо требующих сложного толкования Европейской конвенции. С другой стороны, чрезвычайно важно сохранение роли Европейского Суда именно как международного судебного органа, способного выступить последней инстанцией для тех заявителей, которые не смогли добиться защиты своих прав и свобод на национальном уровне.

1 Официальный интернет-сайт Европейского Суда по правам человека. URL: http://www.echr.coe.int.

593

ПРАВО НА УВАЖЕНИЕ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ В ПРАКТИКЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Марина Александровна Грачева

адъюнкт кафедры прав человека и международного права Московский университет МВД России

В законодательстве Российской Федерации, в том числе в Семейном и Гражданском Кодексах, несмотря на достаточно подробную регламентацию брачных отношений, вопросов, связанных с защитой детства и материнства, опеки и других значимых аспектов, нет никаких упоминаний о понятии «семейная жизнь». Между тем, еще в 1998 г. при ратификации Европейской Конвенции о защите прав и свобод человека и гражданина (далее — ЕКПЧ), Российская Федерация приняла на себя обязательства соблюдать и приводить национальное законодательство в соответствии с положениями Европейской Конвенции, прежде всего ст. 8, гарантирующей право на уважение семейной жизни. Однако, вполне логично, что наличие пробелов и недоработок во внутригосударственном законодательстве не является оправданием в умалении и нарушении прав и свобод человека.

Европейский Суд по правам человека (далее — ЕСПЧ), в свою очередь, не вырабатывает точных дефиниций для определения объема права на уважение семейной жизни, а также вытекающих из него прав и обязанностей государства и гражданина. Однако в своих постановлениях по жалобам о нарушении положений Европейской Конвенции путем рассмотрения позиций сторон и коллегиального обсуждения дела Европейский Суд приходит к определенным выводам, предлагая своеобразное толкование, которое всегда отвечает «своему времени», то есть учитывает как научно-

594

техническое развитие международного сообщества и государстваответчика, так и национальные традиции, уровень социального обеспечения, правовую систему и конкретные возможности государств — членов Совета Европы.

Судебная практика по делам о нарушении ст. 8 ЕКПЧ достаточно объемна, что позволяет глубоко и подробно изучить вопрос толкования права на уважение семейной жизни и некоторые ее аспекты, явно не предусмотренные положениями ЕКПЧ, но которые Страсбургское право призывает рассматривать в свете указанных гарантий.

Важнейшим критерием для определения принадлежности лиц к одной семье являются фактические семейные отношения между ними. Европейский Суд ставит на первое место не законодательное признание государством тех или иных отношений в качестве семейных, а наличие фактической семейной связи, существование которой налагает на государства обязанность обеспечивать защиту и уважение этих отношений. Простое биологическое родство, не подкрепленное какими-либо дополняющими его правовыми и фактическими элементами, указывающими на существование тесных личных связей между родителем и ребенком, не может считаться основанием для предоставления гарантий и получения защиты в соответствии со ст. 8 ЕКПЧ1.

Кто бы мог предположить в ходе разработки Европейской Конвенции в 1950 г. какие проблемы может вызвать толкование понятия «семейная жизнь» в будущем. Большинство людей согласились бы с традиционным толкованием понятия «семья» — супружеская гетеросексуальная пара с детьми. Однако в настоящее время объем и содержание этого понятия значительно шире и сложнее.

1 Постановление Европейского Суда по делу «Хаас против Нидерландов»

(Haas v. Netherlands)от 13 января 2004 г. (№ 36983/97) // Путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2004 год / Науч. ред.-сост. Берестнев Ю.Ю., Виноградов М.В. / Пер с англ. – В.А. Власихин. — М.: РИО «Новая Юстиция», 2006.

595

Рассматривая дело «Маркс против Бельгии»1, Европейский Суд расширил общее определение семьи, констатировав, что семейная жизнь по смыслу ст. 8 ЕКПЧ включает, по меньшей мере, отношения между близкими родственниками, например отношения между дедушкой и бабушкой, с одной стороны, и внуками — с другой, поскольку такие родственники могут играть важную роль в семейной жизни. Также неоспорим тот факт, что родные братья и сестры могут иметь правона семейнуюжизнь в рамках отношений между собой2.

Однако традиционная составляющая семейной пары может изменяться — речь идет об однополых союзах. Все большее признание получают институты гражданских союзов и иных альтернативных форм брака: к примеру, в 2011 г. это стало возможным в Бразилии и в штате Нью-Йорк. В настоящее время однополые браки официально разрешены в 13 странах мира3. Памятуя о принципах независимости, гибкости и либеральности в понимании положений ЕКПЧ по каждому конкретному делу, Европейский Суд отмечает, что в последнее время во многих государствах-участниках имела место быстрая эволюция общественного отношения к однополым парам. «Определенные положения права Европейского союза также отражают растущую тенденцию к включению однополых пар в понятие семьи. Учитывая эту эволюцию, Суд считает, что уже неестественно утверждать, будто в отличие от разнополых пар однополые пары не могут реализовывать право на семейную жизнь по смыслу ст. 8. Следовательно, отношения заявителей, сожительствующей однополой пары, проживающей в стабильном фактическом партнерстве, охватываются понятием семейной жиз-

1Постановление Европейского Суда по делу «Маркс против Бельгии»

(Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г.(№ 6833/74) // Информационная система по документам по правам человека и тематическим публикаци-

ям. URL: http://www.echr-base.ru/marckx.jsp.

2Постановление Европейского Суда по делу «Олссон против Швеции»

(Olsson v. Sweden) от 24 марта 1988 г. (№.10465/83) // Информационная система по документам по правам человека и тематическим публикаци-

ям. URL: http://www.echr-base.ru/olsson.jsp.

3Газета Дело. URL: http://delo.ua/world/v-brazilii-razreshili-odnopolye- braki-166794.

596

ни, как включались бы в него и отношения разнополой пары в аналогичной ситуации»1.

Таким образом, объем и содержание понятия «семейной жизни» претерпевает закономерные изменения. Следует отметить что, несмотря на недостаточную разработанность и новизну указанного явления в праве и законодательствах конкретных государств, позиция ЕСПЧ в данном вопросе — это очередной шаг в направлении прогрессивного развития и сближения правовой и социальной действительности.

В недавнем постановлении по делу «А.А. против Великобритании»2 при обжаловании депортации вскользь был затронут вопрос о понятии «семьи» применительно к отношениям между «взрослыми детьми» и их родителями. Чаще всего в подобных делах констатируется нарушение права, гарантированного согласно ч. 2 ст. 8 (по причине отсутствия необходимости в демократическом обществе, действия не отвечают интересам государственной безопасности и т.д.). Однако рассуждения судей о семейной жизни могут привести их к практически противоположным выводам. Одни судьи предлагают рассматривать семью в ее традиционном понимании — супружеский союз, т.е. мать, отец и их дети; другие говорят о недопустимости такой позиции, вопреки сложившейся судебной практике, представляющей более широкие возможности для определения семейных связей. В постановлении по делу «Онур против Великобритании»3 ЕСПЧ отказал в признании нали-

1Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «P.B. и J.S. против Австрии» от 22 июля 2010 г. (№ 18984/02) // Избранные решения Европейского суда по правам человека. Вопросы сексуальной ориентации и гендерной идентичности / Сост. Ксения Кириченко. — М.: Московская Хельсинкская группа, 2010.

2Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «А.А. против Великобритании» от 20 сентября 2011 г. (№ 8000/08). URL: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=29&portal=hbkm&action=ht ml&highlight=A%20%7C%20United&sessionid=83682026&skin=hudoc-en.

3Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Онур против Соединенного Королевства» от 17 февраля 2009 (№ 27319/07). URL: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=1&portal=hbkm&action=htm l&highlight=Onur%20%7C%20United&sessionid=83682026&skin=hudoc-en.

597

чия семейной жизни вследствие отсутствия дополнительного элемента зависимости (кроме совместного проживания), который непременно присущ отношениям родителей с их взрослыми детьми. Наличие собственных детей, подразумевая создание семейной жизни, прекращает, в соответствии с выводами судей, семейные связи со своими родителями.

В рамках защиты права на уважение семейной жизни представляется особо значимым осуществление государством-участником Европейской Конвенции своих позитивных обязательств, то есть создание всех условий для возможности осуществления прав, гарантированных Европейской Конвенцией. Анализ решений Европейского суда позволяет выделить их приоритетную направленность. Несмотря на обширную практику ЕСПЧ в отношении прав и обязанностей лиц, признаваемых в качестве семейных пар (состоящих в браке или его альтернативных формах, сожителей и др.), уважения их семейных отношений, очевидно, что основной акцент сделан все же назащиту отношений ребенка и его родителей.

Неотъемлемым принципом при рассмотрении жалоб на нарушение права на уважение семейной жизни является приоритет интересов ребенка, с учетом которых должны быть разрешены любые вопросы, возникающие при ограничении или лишении родительских прав, установлении опеки, усыновлении (удочерении) и многие другие.

Особо остро данная проблема встает при рассмотрении жалоб на нарушение положений ст. 8 ЕКПЧ при осуществлении высылки (депортации) мигрантов. Ни одно положение Европейской Конвенции не может рассматриваться как налагающее на государство общее обязательство уважать выбор супружескими парами страны их совместного проживания и разрешать воссоединение семей на своей территории, то есть не может обязать государство — участника ЕКПЧ предоставлять вид на жительство, гражданство или другие, предусмотренные миграционным законодательством, статусы, что неоднократно подтверждено решениями ЕСПЧ1. Однако на практике гражданство страны пребывания детей мигрантов ста-

1 Постановление Европейского Суда по делу «Киютин против России»

(Kiyutin v. Russia) от 10 марта 2011 г. (№ 2700/10) § 53. URL: http://cmiskp.echr.coe.int.

598

новятся козырем, используемым якобы в интересах ребенка, в отношениях с миграционными службами и органами власти в целом. В своей правоприменительной деятельности Европейский Суд использует ряд критериев обязательных к рассмотрению в таких делах: характер и серьезность правонарушения, совершенного заявителем; продолжительность пребывания заявителя в стране, из которой он должен быть выслан; время, прошедшее с момента совершения правонарушения и поведение заявителя в течение этого периода; семейное положение заявителя, продолжительность брака, и другие факторы, характеризующие семейную жизнь пары; есть ли дети в браке, их возраст, серьезность трудностей, с которыми лицо может столкнуться в стране, в которую должен быть выслан. Особое внимание уделяется факторам, предопределяющим справедливость рассмотрения данной категории дел — это приоритет интересов и благополучия детей, в частности серьезность трудностей, с которыми дети заявителя могут столкнуться в государстве высылки, а также прочность социальных, культурных и семейных связей с государством пребывания1.

Таким образом, представляется очевидным тот факт, что как бы ни были важны интересы детей, это далеко не единственный и не абсолютный фактор. К тому же в части 2 статьи 8 Европейской Конвенции указаны цели, в силу которых допускается ограничение прав и свобод, при условии соблюдения справедливого баланса этих ограничений и целей, надостижение которых они направлены.

Европейский Суд придерживается презумпции необходимости обеспечения общения родителей и их детей, как фундаментального элемента «семейной жизни» по смыслу статьи 8 ЕКПЧ2. Любые

1Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Унер против Нидерландов» от 18 октября 2006 г. (№ 46410/99) § 57. URL: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=1&portal=hbkm&action=htm l&highlight=CASE%20%7C%20OF%20%7C%20%DCNER%20%7C%20v.

%20%7C%20THE%20%7C%20NETHERLANDS&sessionid=83685101&ski n=hudoc-en.

2Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Глухакович против Хорватии» от 12 июля 2011 г. (№ 21188/09), §54. URL: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=20&portal=hbkm&action=ht ml&highlight=8&sessionid=84085704&skin=hudoc-en.

599

принудительные изменения в правовом статусе ребенка и его родителей возможны лишь в исключительных обстоятельствам. Причем, установление права опеки для одного из родителей автоматически порождает вопрос о соразмерности и необходимости вмешательства в осуществление права на семейную жизнь другого. В данном вопросе государствам-участникам ЕКПЧ предоставляется широкая свобода усмотрения при условии учета позиций обеих сторон в интересах ребенка.

Однако в некоторых ситуациях обстоятельства могут требовать срочной передачи на попечение государства даже не родившегося ребенка. Например, вследствие тяжелого психического заболевания родителей опасного для его здоровья1.

В одном из своих постановлений Европейский Суд указал на то, что право на уважение семейной жизни налагает на государства позитивные обязательства, порождающие право родителя на то, чтобы власти предприняли меры по его воссоединению с ребенком, и обязательство государства — ответчика принять такие меры2. В данном случае поводом к подаче жалобы стало то, что заявительница самовольно вывезла из страны своего сына, ранее увезенного за границу ее бывшим супругом.

1Родители страдали «Синдромом Мюнхгаузена». Смысл этого расстройства в том, что родители начинают манипулировать состоянием здоровья ребенка, нанося ему различные повреждения внутренних органов. После нанесения увечий родители начинают «драматическую борьбу» за здоровье ребенка с педиатрами, убеждая в необходимости проведения срочных оперативных вмешательств. Таким образом, «синдром Мюнхгаузена по доверенности» является типичной психической патологией, требующей адекватных мер по защите младенца. Отсюда решение властей в данном деле предпринять срочные превентивные меры сразу же после рождения девочки. Постановление Европейского Суда по делу «П., К. и С. против Соединенного Королевства» (P., C. and S. v United Kingdom) от 16 июля

2002 г. (№ 56547/00). URL: http://echr.coe.int.

2Постановление Европейского Суда по делу «Иглесиас Хиль и А.У.И

против Испании» (Iglesias Gil and A.U.I. v. Spain) от 29 апреля 2003 г. (№ 56673/00) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. — 2003. — № 9.

600