2012-1blischenko

«во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка» (п. 1 ст. 3)1.

Вст. 6 Конвенции закреплен принцип, обеспечивающий право ребенка на жизнь, выживание и развитие. Государства-участники признают, что каждый ребенок имеет неотъемлемое право на

жизнь. Они обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка2. Положения ст. 6 о праве на жизнь включают право на выживание и развитие, которое должно обеспечиваться «в максимально возможной степени». Используемый в этом контексте термин «развитие» экспертами толкуется в широком смысле с учетом его качественной составляющей: целью указанной нормы является не только поддержание физического здоровья, но и обеспечение психического, эмоционального, умственного, социального и культурного развития.

Вст. 12 Конвенции закреплен принцип уважения взглядов ребенка (или право быть выслушанным). В соответствии с п. 1 ст. 12 государства-участники обеспечивают ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, «право свободно выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим ребенка», причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка. Этот принцип предполагает наличие у детей права на заслушивание и серьезный учет их взглядов, в

том числе в ходе любого затрагивающего их интересы судебного или административного разбирательства3.

ВКонвенции о правах ребенка 1989 г. закреплено также множество важных положений, среди которых можно перечислить следующие ключевые:

– каждый ребенок с момента рождения имеет право на имя и на приобретение гражданства;

1Основные международные договоры по правам человека… — С. 108.

2Там же. — С. 109.

3Там же. — С. 111.

581

–дети не должны разлучаться со своими родителями, за исключением случаев, когда это осуществляется компетентными органами в интересах их благополучия;

–государства-участники должны содействовать воссоединению семей, разрешая въезд на свою территорию или выезд с нее;

–родители несут основную ответственность за воспитание ребенка, однако государства-участники должны оказывать им надлежащую помощь и развивать сеть детских учреждений;

–государства-участники должны обеспечивать защиту детей от причинения им фактического или психологического ущерба и от плохого обращения, включая сексуальное злоупотребление или эксплуатацию;

–государства-участники обеспечивают замену ухода за детьми без родителей. Процесс замены такого ухода должен тщательным образом регулироваться, и должны быть подписаны международные соглашения, чтобы были предусмотрены гарантии и обеспечены юридическая действительность в том случае, если приемные родители предполагают вывезти ребенка из страны, где он родился;

–неполноценные дети имеют право на специальное обращение, обучение и заботу;

–дети имеют право на пользование наиболее совершенными услугами системы здравоохранения. Государства-участники должны обеспечивать охрану системой здравоохранения всех детей, уделяя первоочередное внимание профилактическим мерам, пропаганде медицинских знаний и сокращению детской смертности;

–начальное образование должно быть бесплатным и обязательным;

–школьная дисциплина должна поддерживаться с помощью методов, отражающих уважение человеческого достоинства ребенка. Образование должно готовить ребенка к жизни в духе понимания, мира и терпимости;

–дети должны иметь время на отдых и игры, одинаковые возможности заниматься культурной и творческой деятельностью;

–государства-участники должны защищать детей от экономической эксплуатации и работы, которая может служить препятст-

582

вием в получении образования либо наносить ущерб его здоровью

иблагополучию;

–государства-участники должны защищать детей от незаконного употребления наркотических средств и их привлечения к производству или торговле такими средствами;

–необходимо приложить все усилия для предотвращения похищения и торговли детьми;

–смертная казнь или пожизненное заключение не назначаются за преступления, совершенные лицами моложе 18 лет;

–дети должны содержаться под стражей отдельно от взрослых; они не должны подвергаться пыткам или жестокому и унижающему достоинство обращению;

–ни один ребенок, не достигший 15-летнего возраста, не должен принимать участие в военных действиях; во время вооруженных конфликтовдетям должна бытьобеспечена специальная защита;

–дети, принадлежащие к национальным меньшинствам и коренным народам, должны свободно пользоваться своей собственной культурой, религией и языком;

–дети, которым был нанесен ущерб в результате плохого обращения, пренебрежения или содержания их под стражей, должны быть обеспечены соответствующим уходом или профессиональной подготовкой с целью восстановления их здоровья и реабилитации;

–обращение с детьми, причастным к нарушениям уголовного законодательства, должно способствовать развитию у них чувства достоинства и значимости и должно быть направлено на их реинтеграцию в обществе;

–государства должны широко информировать о предусмотренных Конвенцией правах как взрослых, так и детей.

Следует обратить внимание на то, что в заключительной части III Конвенции (ст. 46–54) отсутствуют специальные положения о толковании ее норм. В этой ситуации необходимо руководствовать-

ся общими нормами международного права, закрепленными в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.1 Однако

1 См.: Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г.: Комментарий / Сост. А.Н. Талалаев. — М., 1997. — Приложение 4.

583

при этом нужно учитывать то обстоятельство, что соответствующие положения Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. не рассчитаны на выяснение содержания и характера конкретных прав человека, включая ребенка, закрепленных в Конвенции о правах ребенка. Вместе с тем государства — участники Конвенции о правах ребенка, сами бенефициары, неправительственные организации и другие основные участники правозащитной деятельности нуждаются в четких разъяснениях о характере и содержании норм и принципов, закрепляющих права и свободы ребенка, и об объеме обязательств, взятых государствами — участниками Конвенции о правах ребенка и факультативных протоколов к ней.

584

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА: ВОПРОСЫ НАДНАЦИОНАЛЬНОСТИ

Андрей Михайлович Николаев

кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры конституционного и административного права

факультета юриспруденции и ювенальной юстиции Российский государственный социальный университет

dr.andrey.nikolaev@yandex.ru

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее — Европейская конвенция), вступившая в силу для Российской Федерации в 1998 г., подчеркивает обязательную силу решений Европейского Суда по правам человека (далее — Европейский Суд), что является принципиально важным для всей процедуры исполнения решений Европейского Суда. Го- сударства-участники Европейской конвенции обязуются исполнять окончательные постановления Европейского Суда по делам, в которых они являются сторонами, при этом надзор за исполнением осуществляется Комитетом министров Совета Европы (ст. 46 Европейской конвенции).

Решение Европейского Суда, констатирующее факт нарушения государством-ответчиком Европейской конвенции, порождает у данного государства обязательство положить конец нарушению и возместить ущерб от последствий нарушения таким образом, чтобы по возможности восстановить ситуацию, которая существовала до нарушения. В то же время государства-ответчики в принципе свободны в выборе средств восстановления нарушенных прав и свобод заявителя при условии, что выбранные средства совместимы с решением Европейского Суда.

585

Государства-ответчики не только обязаны выплатить заявителю денежную компенсацию, назначенную Европейским Судом, но и должны под надзором Комитета министров Совета Европы осуществить на внутригосударственном уровне меры общего и индивидуального характера, которые способны остановить нарушение Европейской конвенции, выявленное Европейским Судом, а также устранить, насколько это возможно, вред от нарушения. При этом меры индивидуального характера направлены на устранение нарушений прав и свобод человека, предусмотренных Европейской конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя, а меры общего характера — на профилактику подобных нарушений. Если при судебном рассмотрении дела в национальном суде были выявлены обстоятельства, которые способствовали нарушению прав и свобод граждан, гарантированных Европейской конвенцией, национальный суд вправе вынести частное определение (или постановление), в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на обстоятельства и факты нарушения указанных прав и свобод, требующие принятия необходимых мер.

Представляется, что особую ценность имеет необходимость осуществления государствами мер общего характера после вынесения решений Европейского Суда, так как это позволяет путем принятия мер на национальном уровне пресечь аналогичные нарушения Европейской конвенции в будущем и избавляет государство от возможного участия в процедуре Европейского Суда в качестве ответчика по делам данной категории. За полувековой период деятельности Европейского Суда его решения во многих случаях давали импульс для различных мер общего характера на национальном уровне1:

– изменение внутригосударственного законодательства (решение Европейского Суда по делу X и Y против Нидерландов, 26 марта 1985 г.; в Нидерландах изменение Уголовного кодекса по-

1 Обзор деятельности Европейского Суда за период с 1959 по 1998 г. // Официальный интернет-сайт Европейского Суда по правам человека. URL: http://www.echr.coe.int.

586

зволило законным представителям подавать жалобы от имени душевнобольных лиц, ставших жертвами правонарушений);

–признание положений внутригосударственного законодательства противоречащими Конституции (решения Европейского Суда по делам Бениш (Bönisch) против Австрии, 6 мая 1985 г.; Феррантелли и Сантанджело (Ferrantelli and Santangelo) против Италии, 7 августа 1996 г.);

–изменение практики национальных судов и иных органов публичной власти в связи с решением Европейского Суда (решения Европейского Суда по делам Уикс (Weeks) против Великобритании, 2 марта 1987 г. — государство заявило, что суды будут назначать в качестве наказания пожизненное лишение свободы только за серьезные преступления; Лопез Остра (Lopez Ostra) против Испании, 9 декабря 1994 г. — административные суды и муниципальные органы должны контролировать ущерб для здоровья граждан в результате выбросов вредных веществ);

–привлечение внимания национальных судов к необходимости применения национального законодательства в соответствии с Европейской конвенцией и практикой Европейского Суда (решения Европейского Суда по делам Лингенс (Lingens) против Австрии, 8 июля 1986 г.; Мустаким (Moustaquim) против Бельгии, 18 февраля 1991 г.);

–инструкции для органов государственной власти и специальных служб относительно учета выводов Европейского Суда в правоприменительной деятельности (решение Европейского Суда по делу Рибич (Ribitsch) против Австрии, 4 декабря 1995 г.; руководство полиции проинструктировало нижестоящие органы о порядке обращения с задержанными лицами);

–использование выводов Европейского Суда в программах обучения представителей государства, а также в практических занятиях (решение Европейского Суда по делу Рибич (Ribitsch) против Австрии, 4 декабря 1995 г.; данное решение стало использоваться при обучении полицейских);

–заявление государства о временном отступлении от своих обязательств по Европейской конвенции (решение Европейского Суда по делу Броуган (Brogan) и другие против Великобритании,

587

29 ноября 1988 г.; в связи с террористической угрозой власти Великобритании ввели особый порядок задержания подозреваемых и содержания их под стражей).

Значимость мер общего характера не может заслонить важности мер индивидуального характера (возобновление национального разбирательства, отмена судебного предписания, освобождение из-под стражи и др.).

Таким образом, не может возникать никаких сомнений в обязательности решений Европейского Суда. Вместе с тем осуществление государствами общих и индивидуальных мер под надзором Комитета министров Совета Европы не означает, что Европейский Суд правомочен издавать в адрес государств обязательные инструкции или предписания о том, какие конкретные меры надлежит предпринять в конкретном случае. На наш взгляд, подобная конструкция является эффективной только в том случае, если государ- ство-участник Европейской конвенции действительно заинтересовано в исполнении решений Европейского Суда в полном объеме, то есть готово приложить усилия на национальном уровне не только для выплаты заявителю денежной компенсации, но и для принятия мер общего и индивидуального характера.

В последнее время в практике Европейского Суда стала заметной тенденция по рекомендации государствам-ответчикам конкретных мер, которые следует осуществить на национальном уровне в рамках исполнения решения Европейского Суда. По нашему мнению, Европейский Суд вправе делать это именно в форме рекомендаций, так как иное противоречило бы принципу государственного суверенитета. В то же время государства, допустившие нарушения Европейской конвенции, установленные Европейским Судом, и стремящиеся к добросовестному выполнению своих обязательств, должны внимательно относиться к подобным рекомендациям, ставить своей целью восстановление нарушенных прав и свобод, принятие мер по предупреждению аналогичных нарушений.

Одной из проблем, связанных с исполнением решений Европейского Суда, выступает необходимость их согласования с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федера-

588

ции, содержащими выводы по результатам толкования тех положений Конституции Российской Федерации, которым корреспондируют положения Европейской конвенции и Протоколов к ней. По нашему мнению, правовые позиции данной категории могут рассматриваться как выводы Конституционного Суда Российской Федерации, направленные на установление конституционного смысла нормативных правовых актов, регулирующих отношения в сфере основных прав и свобод человека и гражданина, закрепленных в Конституции Российской Федерации и Европейской конвенции.

Представляется, что те правозащитные ценности, которые заложены в основу Конституции Российской Федерации и Европейской конвенции, не могут вступать в противоречие друг с другом. Определенные различия могут проявиться между правовыми позициями Конституционного Суда и правовыми позициями Европейского Суда, что может быть обусловлено различными подходами судей к толкованию Конституции Российской Федерации и Европейской конвенции соответственно.

Так, 15 января 2009 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес определение об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина К.А. Маркина на нарушение его конституционных прав положениями ст. 13 и 15 Федерального закона «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей», ст. 10 и 11 Федерального закона «О статусе военнослужащих», ст. 32 Положения о порядке прохождения военной службы и п. 35 и 44 Положения о назначении и выплате государственных пособий гражданам, имеющим детей1. 7 октября 2010 г. Европейский Суд вынес решение по делу Константин Маркин против России, где установил нарушение ст. 14 (запрещение дискриминации) в связи со ст. 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Европейской конвенции. В решении Европейского Суда было установлено, что непредоставление военнослужащим-мужчинам права на отпуск по уходу за ребенком, в то время, как военнослужащим-женщинам такое право предоставлено, не имеет разумных обоснований, что

1 Официальный интернет-сайт Конституционного Суда Российской Фе-

дерации. URL: http://www.ksrf.ru.

589

приводит к дискриминации по признаку пола. 22 марта 2012 г. Большая Палата Европейского Суда также обнаружила в этом деле нарушение ст. 14 в связи со ст. 8 Европейской конвенции1.

Представляется, что данная проблема имеет решение, основанное на общем направлении правового регулирования в сфере прав и свобод человека и гражданина, гарантированных Конституцией Российской Федерации и Европейской конвенцией. Тот факт, что Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, не может быть обоснованием существования или возникновения каких-либо противоречий между Конституцией Российской Федерации и Европейской конвенцией. В противном случае придется признать, что с 1998 г. частью правовой системы нашей страны был и остается международный договор, несущий в себе явные или скрытые противоречия по отношению к принятой на всенародном референдуме Конституции Российской Федерации. Следовательно, не должны различаться между собой и правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда. Наиважнейшей предпосылкой функционирования контрольного механизма Европейской конвенции является принцип свободы усмотрения государства, т.е. право государства устанавливать определенные ограничения реализации прав и свобод человека, гарантированных Европейской конвенцией и Протоколами к ней, направленные на обеспечение интересов общества, так как государства имеют более полное представление об условиях жизни общества, его потребностях, традициях, культуре. Соблюдая данный принцип, Европейский Суд не должен вмешиваться до тех пор, пока государствам-участникам Европейской конвенции удается находить решения, которые явно не противоречат Европейской конвенции. Таким образом, Европейский Суд оставляет «свободное пространство» для национальных судов, но в то же время устанавливает границы этого пространства. Такой порядок предполагает, что Европейский Суд и национальные суды (в том числе и конституционные суды государств) должны строить

1 Официальный интернет-сайт Европейского Суда по правам человека. URL: http://www.echr.coe.int.

590