Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

V_M_Allakhverdov_Soznanie_kak_paradox

.pdf
Скачиваний:
69
Добавлен:
13.03.2016
Размер:
2.87 Mб
Скачать

Раздел второй

использовано больше точек, слепые не могли бы быстро и уверенно различать буквы этого алфавита. (Спустя почти сто лет выдающийся психолог Дж. Миллер назовет число семь магическим). Однако, добавляет Вундт, в поле сознания может поступать гораздо большее число элементов, если эти элементы поступают не изолированно. Почему наше сознание столь немощно? Ответ на этот вопрос в рамках попыток объяснить сознание, исходя из самого сознания, принципиально невозможен.

При этом человек воспринимает в своем сознании не только то, что находится в фокусе его внимания, но и нечто другое, воспринимаемое «всегда более или менее смутно, хотя всегда поднимающееся над порогом сознания». Последователь Вундта Э. Титченер прямо говорит о двух уровнях сознания: верхний уровень характеризуется высокой степенью ясности процессов, нижний — их смутностью. Правда, добавляет Титченер, в пределах области ясных переживаний существуют различные степени ясности, а в пределах смутных переживаний возможно существование различных степеней смутности 1. Вот так. При внимательном (т. е. сознательном) рассмотрении содержания сознания выясняется, что само сознание — средоточие того, что для нас очевидно, — содержит что-то смутное и неясное.

У. Джеймс (хотя он никогда не был структуралистом) приводит удачный пример такого смутного переживания. Представьте себе, что вы припоминаете забытое имя. В вашем сознании возникает ощущение пробела, которое сопровождается особым состоянием сознания. Пробел — это некое отсутствующее содержание; тем не менее, этот пробел каким-то невыразимым образом всё же воспринимается сознанием. Пробел от одного забытого имени переживается иначе, чем пробел от другого. Разумеется, это загадочно, как загадочно то, что в фокусе внимания сознания может находиться только очень малое число разрозненных элементов.

Исследователям, несмотря на все старания, не удалось также избавиться от принципиальных методических недостатков самонаблюдения как метода психологии. Выяснилось, что разные испытуемые поразному описывают свой внутренний опыт и что, к тому же, описание этого опыта зависит от принятых в данной школе взглядов (а значит, зависимо от процедуры наблюдения). Таким образом, было установлено, что результат самонаблюдения во многом определен исходными предположениями не только испытуемого, но и экспериментатора о том, каким этот результат должен быть. [окончание cтраницы 128]

__________________________

1Титченер Э. Б. Учебник психологии. М, 1914, с. 43.

Историческая преамбула

Наконец обнаружилось, что не всё происходящее в сознании доступно самонаблюдению. Например, напишем какое-нибудь слово так, чтобы каждая его буква была изображена с помощью двух разных цветов, а затем предъявим это слово испытуемым с помощью тахисто- ско-па на несколько десятых секунды с просьбой рассказать о том, что он увидел. Испытуемый обычно способен назвать предъявленное ему слово, хотя отнюдь не всегда готов ответить на вопрос, какими цветами были написаны буквы; зачастую даже не замечает, что они были разноцветными. А ведь если бы он не воспринял эти цвета, то он вообще не увидел бы никаких букв и не смог бы прочитать написанное слово! Это ещё раз подчеркивает, что в сознании могут существовать явления, не оставляющие ясно осознаваемого следа от причины своего возникновения.

В серии экспериментальных исследований, проведенных О. Кюльпе, Н. Ахом, К. Марбе и другими представителями вюрцбургской школы, было показано, что наблюдение над собственными мыслями в принципе не дает возможности обнаружить причины, побуждающие мысль направляться к своей цели именно таким путем, а не иным. (Чуть позже великий логик Г. Фреге выразит эту идею в таком виде: «Схватывая или мысля мысль, мы не создаём её, а лишь вступаем с тем, что уже существовало раньше, в определённые отношения» 1). Мы не умеем осознавать создание мысли, мысль нам всегда дана в готовом виде!

Вюрцбуржцы доказывали это, опираясь на своеобразные эксперименты. Вот К. Марбе спрашивает профессора Кюльпе: «Сколько будет 6 раз по 15?». Кюльпе отвечает: 90. И поясняет: при этом возникли неясные двигательные образы — 15 и 6. А вот задаёт вопрос К. Бюлер: «Может ли быть опровергнута атомистическая концепция в физике?». Отвечает проф. Дюрр: «Да. Прежде всего пришло понимание вопроса. Потом мгновение ожидания решения, в каком смысле следует ответить на вопрос. Потом возникло сознание, неформулированное, которое я в настоящее время мог бы выразить словами: благодаря чему атомистическая теория сделалась вероятной» 2.

Правда, Н. Ах считал самым веским доказательством существования неосознаваемых детерминирующих тенденций собственные опыты с испытуемыми в состоянии гипноза. Одному из загипнотизированных испытуемых даётся следующая инструкция: «Будут показаны две карточки с Двумя цифрами. При предъявлении первой карточки вы должны назвать сумму чисел, после подачи второй — разность». Затем испытуемого

[окончание cтраницы 129]

____________________

1Фреге Г. Логические исследования. Томск., 1997, с. 38.

2См. КрогиусА. А. Вюрцбургская школа экспериментального исследования мышления. // Хрестоматия по общей психологии. Психология мышления. М., 1981,250-254.

Раздел второй

будят и показывают карточку с цифрами 6 и 2. Испытуемый говорит «восемь». Карточка с цифрами 4 и 2 вызывает у него ответ «два». На вопрос, почему он произнёс «восемь» при предъявлении первой карточки, испытуемый сообщает, что испытывал «настоятельную потребность» сказать именно это слово 1.

Э. Титченер утверждал, что сознание состоит из известных ему 44 тысяч сенсорных элементов (из них 32 820 зрительных и 11 600 слуховых), которые «без пропусков и излишков» порождают в разных комбинациях все восприятия, мысли и эмоции. Думается, что незачем доказывать всю нереальность этого утверждения. К. Ясперс, называя подобный подход «химией души», уверял, что даже образ нельзя создать из комплекса таких элементов 2. А уж как из стандартного набо ра элементов можно породить принципиально новые научные, художественные или религиозные идеи?

Сам В. Вундт убеждал, что эти элементы соединяются в «творческом синтезе». Химические элементы, соединяясь, образуют новые вещества. И психические элементы «в силу соединения» образуют новые свойства. Впрочем, сам процесс творческого синтеза оставался загадкой. Вундт ввёл в качестве универсального объяснительного принципа этого синтеза апперцепцию — связывание «в мгновенном акте» содержания отдельных восприятий в одно целое вместе с уже накопленным предшествующим опытом 3. Но он не смог объяснить, что, собственно, происходит в процессе апперцепции — у него не было для этого логических средств 4. Впрочем, вряд ли стоит ставить ему это в вину. Апперцепция есть нечто синонимичное вниманию; внимание же, как характеристика самого сознания («фокусировка сознания»), из содержания сознания невыводима.

Вундт понимает, что разработанный им концептуальный аппарат недостаточен для описания всех явлений сознания: «Индивидуальное сознание абсолютно не способно дать нам историю развития человеческой мысли, поскольку оно обусловлено предшествующей историей, относительно которой само оно не может дать нам никакого знания» 5.

[окончание cтраницы 130]

__________________________

1См. АнцыфероваЛ. И. Интроспективный эксперимент и исследование мышления

вВюрцбургской школе. // Основные направления исследований психологии мышления

вкапиталистических странах. М., 1966, с. 77.

2Ясперс К. Собр. соч. по психопатологии, I. M. - СПб, 1996, с. 273-274. 3Вундт В. Сознание и внимание. // Хрестоматия по вниманию. М., 1976, с. 23. 4«Апперцепция выступает у Вундта для объяснения самых сложных явлений ду

шевной жизни, но при этом сама не объясняется», — пишет А. Н. Ждан. Вильгельм Вундт. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1979, 3, с. 78.

5Цит. по кн.: Коул М. Культурно-историческая психология. М., 1997, с. 49.

Историческая преамбула

Поэтому психология народов, утверждает он, не может быть полностью построена по типу экспериментальной психологии. (Обратите внимание: психологика утверждает нечто подобное, признавая естественнонаучный подход к описанию механизмов сознания и путь гуманитарной науки при попытках описать содержание сознания).

Исследования структуралистов имели серьёзное значение для последующего развития психологии. Неудача исследовательской программы объяснения сознания изнутри самого сознания экспериментально подтвердила то, что, в общем-то, можно было ожидать из логических соображений (хотя, возможно, и не всем казалось очевидным): сознание из самого сознания невыводимо, оно не разлагается на какие-либо неделимые элементы. Но в том-то и заключается мощь естественной науки, что, как только она принимается за дело, чисто словесные споры заканчиваются. Спорить теперь можно только с учетом полученных в опыте данных, от которых опасно небрежно отмахиваться.

Недостатки метода самонаблюдения не призывают отказаться от этого метода — это невозможно 1. Они лишь подчёркивают невозможность объяснения сознания из самого себя, экспериментально подтверждая логическую несостоятельность этой идеи. Нельзя найти причины сознательной деятельности в самом сознании. То, что мы осознаём, постоянно меняется во времени. А как выявить структуру процесса, если логика этого процесса ускользает от понимания?

Приведем некоторые важные экспериментальные выводы, которые будет полезно иметь в виду при дальнейшем изложении:

*Мы не осознаём процесса создания мысли. Течение осознаваемой мысли определяется причинами, которые сами не осознаются (или, в терминологии вюрцбургской школы, это течение «детермини руется неосознаваемыми тенденциями»).

*Процессы в сознании протекают гораздо быстрее, чем скорость их словесного описания.

*Словесное описание не исчерпывает содержание сознания.

*Сознание состоит не только из ясных переживаний, но и из смутных, неясных.

*То, что человек осознает, во многом зависит от его предваритель ных предположений, а также от того, какую задачу он в данный момент решает. [окончание cтраницы 131]

__________________________

1Как напишет Л. С. Выготский (Собр. соч., 1,с. 61), «вопрос о научной ценности самонаблюдения решается сходно с практической ценностью в судебном разбирательстве показаний потерпевшего и виновного. Они пристрастны,., полагаться на них — безумие. Но значит ли это, что мы должны в процессе не выслушивать их вовсе?»

Раздел второй

*Самонаблюдение подвержено ошибкам так же, как и все осталь ные процессы, протекающие в сознании.

*Как только человек задумывается над тем, как протекает дея тельность его сознания, так сама эта деятельность изменяется.

*Возможности сознания ограничены по объему, но природа этих ог

раничений не осознаётся, т. е. в самом сознании не содержится. После этих изысканий в психологических кругах надолго зароди-

лось сомнение в самонаблюдении как в приемлемом методе психологического исследования. А то, что представлялось самой очевидной вещью на свете, оказалось гораздо менее ясным, чем предполагалось до этих исследований. Сознание ускользало от понимания.

Поиск оснований в физическом мире

Другой путь предложил Густав Теодор Фехнер — один из самых оригинальных ученых, когда-либо занимавшихся психологией. Его трудно охарактеризовать однозначно. Отец-основатель экспериментальной психологии был врачом по образованию, профессором физики по должности, мистиком и философом по характеру взаимодействия с миром, великим мечтателем (в частности, им написана замечательная работа о душе растений, где он доказывает, что лилия принимает свою форму для того, чтобы максимально насладиться водной средой и теплотой солнечного света 1) и едким сатириком — автором юмористического эссе по сравнительной анатомии ангелов... Также он был одним из последних в европейской истории глубоко верующих пантеистов и самым первым из тех, кто стал изучать воздействие визуального искусства строгими экспериментальными методами. Он, в частности, обнаружил, что из прямоугольников равной площади (16 кв. см.) наиболее привлекательными для испытуемых в среднем были прямоугольники с отношением сторон 34:21, т. е. с соотношением, близким к золотому сечению.

Фехнер был уверен, что физический и психический миры — две стороны одной и той же действительности — не тождественны друг другу, но при этом они должны быть взаимосвязаны. Фехнеровская школа психофизики как раз и ставила задачу построить «точную теорию об отношениях между физическим и психическим мирами». [окончание

cтраницы 132]

_____________________

1См. об этом Арнхейм Р. Неизвестный Густав Теодор Фехнер. В его кн.: «Новые очерки по психологии искусства». М., 1994, с. 56.

Историческая преамбула

Полная адекватность физического и психического ничего не дает исследователю-психологу. Если я толкнул другого человека, и тот упал, то в этом нет ничего удивительного. Рассматривая этого другого как физическое тело, я легко рассчитаю силу толчка, при которой он обязательно упадет. Но этот опыт подтверждает лишь законы физики и ничего не говорит о психическом мире другого. Поэтому для психологии самым ценным является фиксируемое в эксперименте отличие физического от психического. Вот я что-то сказал человеку, а он в ответ подпрыгнул. Ясно, что его прыжок не предопределен физическим воздействием звука моего голоса. А значит, здесь-то и проявляется психическая составляющая опыта. Реакция сознания на внешний раздражитель, но реакция, не тождественная этому раздражителю, и должна вести нас к искомым основаниям психологии.

Правда, остаются проблемы, которые заведомо ставят под сомнение возможность описать сознание на языке физического мира. Рассмотрим пример. Допустим, мы хотим установить, что осознаёт человек, встречаясь со словом «синий». Казалось бы, в чём проблема? Когда длина волны колеблется в пределах от 400 до 470 нм, воспринимаемое глазом поле (при среднем уровне освещённости) кажется фиолетовым, а при длине волны в 475 нм оно обычно кажется синим. Всё ясно? Это вроде бы и есть значение слова, выраженное физическими параметрами. Но длина волны это характеристика физического мира; значение этой длины волны — характеристика мира сознания. И связь между этими разными явлениями не может быть выражена в терминах физики. Как замечает в этой связи А. Вежбицкая, «научное (т. е. физическое — В. А.) знание оказывается некстати, если нас интересует, что люди имеют в виду, когда употребляют рассматриваемые слова» 1.

Во-первых, названия цветов употреблялись за тысячи лет до открытия волновой теории света — что же, до этого открытия люди не знали, называя цвета, что они имеют в виду? Знали. Но в чём тогда заключалось для них значение слова «синий»? Во-вторых, диапазон длин волн, к которому применяется слово «синий», в русском языке меньше диапазона применения английского «blue», а у японского «aoi» этот диапазон шире, чем у «blue». Но тогда значение слова не только длиной волны определяется... В-третьих, одну и ту же длину волны разные носители языка могут называть по-разному 2. Из этого тем более следует, что значение слова зависит не только от длины волны. Сходные

[окончание cтраницы 133]

____________________________

1Вежбицкая А. Язык, познание, культура. М., 1996, с. 236. 2Фрумкина Р. М. Цвет, смысл, сходство. М., 1984, с. 26.

вычные границы точного научного исследования.

Раздел второй

проблемы всегда будут возникать, пока мы пытаемся описать сознание на языке окружающего мира (или на каком-либо другом внешнем для сознания языке). В итоге в лучшем случае мы будем иметь физическое описание, а оно заведомо не является психологическим.

Рассмотрим самый известный в психофизике результат — закон Вебера-Фехнера. Физиолог Э. Вебер 1 изучал способность человека различать физические раздражители по их интенсивности. Он ставил эксперименты, позволяющие определить, например, каково минимальное различие двух грузов по весу, чтобы человек воспринимал эти грузы как различные (Фехнер потом назовет этот минимум едва заметным различием). В результате оказалось, что человек реагирует не на абсолютную разницу в интенсивности раздражителей, а на относительную: чем выше интенсивность двух раздражителей, тем больше должна быть разница между ними, чтобы испытуемый её вообще заметил. Практически это обозначает, что если для груза весом в 20 г необходимо добавить 2 г, чтобы возникло ощущение разницы в весе, то для груза в 200 г надо добавить с этой же целью уже вес в 20 г. Однако при исходном весе в 2 кг эти дополнительные 20 г не вызывают ощущение изменения веса: теперь уже требуется дополнительный вес в 200 г.

Нечто подобное обсуждалось и раньше. Например, известный математик Д. Бернулли — правда, без какого-либо экспериментального обоснования — отмечал, что субъективное ощущение прироста богатства зависит не от абсолютной величины прибыли, а от её отношения к накопленному ранее богатству. П. Лаплас обозначил субъективное ощущение прироста богатства как dY, накопленное ранее богатство как X, а прибыль как dXvi вывел в результате утверждение о субъективном ощущении богатства Y. Интегрируя дифференциальное уравнение

dY=K dX/X,

где К— коэффициент пропорциональности, Лаплас получил следующий закон:

Y= К logX + h,

где h — новая константа.

Таким образом, субъективное ощущение богатства, по Лапласу, прямо пропорционально логарифму величины реального богатства, т. е. чем больше величина реального богатства, тем больше должно быть его изменение, чтобы субъективно почувствовать разницу. [окончание

cтраницы 134]

________________________

1Фехнер называет Вебера первым после Галилея человеком, расширившим при-

Историческая преамбула

Фехнер хотел найти способ измерения интенсивности ощущения зависимости от интенсивности раздражителя, вызывающего это ощущение. Но как это сделать? Ведь человек «чувствует» свои ощущения, а не измеряет их. Фехнер, многократно перепроверяя данные Вебера, убеждается в их справедливости. «И вот, в одно прекрасное утро, в октябре 1850 г., лёжа в кровати» 1, он находит вполне правдоподобное решение. Он вводит аксиому: одно едва заметное различие между раздражителями субъективно равно любому другому, а затем пишет уже знакомое нам дифференциальное уравнение:

dS= к dR/R,

где dS — едва заметное различие в ощущении, R — величина интенсивности раздражителя, dR — минимальный прирост интенсивности раздражителя, воспринимаемый испытуемым, к — коэффициент пропорциональности.

Затем, интегрируя эту формулу, ученый получает то, что сегодня носит название закона Фехнера:

S= к logR + С,

где S величина интенсивности ощущения, С — новая константа.

Закон Фехнера был воспринят в психологии триумфально, ведь Фехнеру удалось косвенным путем измерить неизмеримое — психические явления. И получить то, что Фехнеру было так дорого: не прямую, а логарифмическую зависимость между физическим миром раздражителей и субъективным миром ощущений 2. И сформулировать положенный в основание психофизики постулат о субъективном равенстве едва заметных различий. И, может быть, самое главное — разработать специальные методы измерения, положившие начало мощной волне экспериментальных психологических исследований. Некоторые результаты, полученные Фехнером, заслуживают особого упоминания. Так, в соответствии с формулой его закона, величина субъективного

[окончание cтраницы 135]

_________________________

1См. Эббингауз Г. Очерк психологии. СПб, 1911, с. 21. Эббингауз пишет, что Фехнер вначале придумал идею, а уже потом натолкнулся на результаты Вебера.

2Фехнер находил глубокий смысл в том, что логарифмическая зависимость существует лишь между физиологическими и психическими параметрами, поскольку, по его мнению, между физическими и физиологическими параметрами должна существовать прямая зависимость. Но, к сожалению для Фехнера, исследователи получали в эксперименте наличие логарифмической зависимости непосредственно между физическими и физиологическими величинами. - см. Ланге Н. Н. Психический мир. М. - Воронеж, 199б, с. 168-170.

Раздел второй

приятия и памяти. М., 1981, с. 32.

ощущения в диапазоне интенсивности раздражителя от 0 до 1 отрицательна. Сам Фехнер считает нужным обсуждать это следствие, но в последующем его рассматривали лишь как психологический нонсенс 1 и алгебраический курьёз.

Фехнер также показал влияние метода на результат измерения. Один из способов измерения такого минимального изменения интенсивности раздражителя, которое вызывает изменение в ощущениях, получил название метода границ. В восходящем варианте этого метода испытуемому вначале предъявляют два равных стимула, а затем один из них начинают изменять до тех пор, пока испытуемый не почувствует различие между стимулами. Это минимальное различие получило название порога различения. В нисходящем варианте, наоборот, испытуемому сперва предъявляют два заведомо различных по интенсивности раздражителя и уменьшают это различие до тех пор, пока оно не перестает восприниматься испытуемым. Оказалось, что пороги различения в восходящем и нисходящем вариантах метода не тождественны друг другу: в нисходящем варианте значение порога, как правило, меньше. Если же использовать метод, названный Фехнером методом средней ошибки, когда испытуемый сам многократно уравнивает стимул с одновременно предъявляемым фиксированным стимулом (эталоном), и определять порог как среднее отклонение стимула от эталона, то так измеренное значение порога будет ещё меньше, чем в нисходящем варианте метода границ. Но если результат измерения зависит от способа измерения, то что мы измеряем и чего стоит сам закон?

Закон Фехнера позднее много раз подтверждался и столь же часто опровергался. Принятый им постулат был не единожды поставлен под сомнение последующими исследователями, проведшими океан психофизических экспериментов. Были сформулированы и другие варианты психофизического закона, но созданные им методы сохранили свое значение до сих пор. А о его влиянии говорит уже то, что публикация его книги стала отправной точкой, с которой началось победное шествие психологии как естественной науки.

В учебниках по истории психологии менее заметен другой учёный, работавший по очень сходной программе, — Г. Гельмгольц, а ведь сам В. Вундт начинал свою научную деятельность его лаборантом. Отчасти это связано с тем, что Гельмгольц не верил в возможность применения в психологии методов, «основанных на достоверных фактах и

[окончание cтраницы 136]

________________________

1Бардин К. В., Забродин Ю. М. Проблемы психического отражения свойств объективного мира на сенсорно-перцептивном уровне. // Психофизические исследования вос-

Историческая преамбула

общепризнанных и ясных принципах» 1, т. е. не верил в построение психологии как естественной науки, опирающейся на опыт и логику. Тем не менее, универсальный гений Гельмгольца не мог не проявиться и в та кой зоне его исследований, как психология. Мало найдется людей в истории науки, кто совершил бы столько эпохальных открытий в таких разных областях, как физиология, обмен веществ, оптика, магнетизм, электродинамика и геология. А ведь он ещё сформулировал закон сохранения энергии, параллельно с математиком Б. Риманом создал вариант неэвклидовой геометрии, изобрел и сконструировал электромагнитный двигатель, миограф, гальванометр и офтальмоскоп. С психологической проблематикой он столкнулся, занимаясь физиологией органов чувств.

Гельмгольц создаёт учение о звуковых ощущениях. И этого одного, как считает И. М. Сеченов, уже было бы достаточно, чтобы обессмертить его имя: «С физической стороны исследование это является наиболее блестящим из всего сделанного Гельмгольцем для физиологии, и этим блеском оно обязано, помимо новизны и тонкости приёмов исследования, тому согласию, которое установлено им между физическою и чувственною стороной явлений»2. Правда, чувственная сторона здесь, прежде всего, означает физиологическую организацию слуха. Слуховой аппарат, как показали исследования Гельмгольца, удивительно тонко приспособлен к восприятию звуковых сигналов.

Однако уже в своей работе, посвященной зрительным ощущениям, Г. Гельмгольц вынужден отойти от простой зависимости физического и психического. Он обнаруживает, что восприятие пространства не есть нечто врождённое, как полагал И. Кант, ибо важную роль в измерении пространственных отношений играют движения глаз и головы. Каждое наше движение, которым мы изменяем картину предметов, утверждал Гельмгольц, следует рассматривать как опыт, проверяющий созданные нами ранее гипотезы. Мы непосредственно имеем Дело лишь с «возбуждениями нервов» под воздействием объектов, т. е. лишь с символами объектов, а не с самими этими объектами. Эти символы надо ещё научиться расшифровывать. Человек не осознаёт, что тратит время на эту расшифровку, — она происходит бессознательно, или, как говорит Гельмгольц, на основе «бессознательных умозаключений». Гельмгольц тем самым приходит к выводу, что между ощущением и раздражением, между психикой и физикой не может существовать непосредственной зависимости. [окончание cтраницы 137]

______________________

1Гельмгольц Г. О восприятиях вообще. // Хрестоматия по ощущению и восприятию. М., 1975, с. 61.

2Сеченов И. М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947, с. 366-367.

Раздел второй

И всё же Гельмгольц, ещё при жизни признанный классиком, остался в психологии одинок. Его теории цветного зрения и резонансная теория слуха определили направление исследований в психофизиологии ощущений на столетие вперёд. Однако его ученики и последователи проповедовали, в основном, физиологические идеи мэтра. Да и сам он, в общем-то, не считал себя психологом и не претендовал на роль от- ца-основателя экспериментальной психологии.

Судьба идей Фехнера была иной. Его «Элементы психофизики» оказали грандиозное влияние на становление экспериментальной психологии. Особую роль труды Фехнера сыграли в творчестве Г. Эббин- гау-за — другой звезды на психологическом небосклоне Германии конца XIX столетия. Эббингауз случайно наткнулся на том Фехнера на книжном развале. И, вдохновленный строгостью естественнонаучной методологии психофизики, попытался перенести методы, разработанные Фех-нером, в совершенно другую область исследований — он начал изучать человеческую память 1. Спустя несколько лет (в 1885 г.) он публикует свою работу «О памяти», где описывает разработанные им методы исследования и полученные нетривиальные результаты.

Созданный Эббингаузом метод заучивания привел его к открытию ряда законов памяти. Суть метода проста. Испытуемому многократно предъявляют один и тот же ряд элементов (слов, цифр, слогов и т. п.) с просьбой воспроизвести после каждого предъявления все запомненные им элементы, и так продолжается до тех пор, пока испытуемый не воспроизведет безошибочно все элементы ряда. Ещё Вундту было известно, что если ряд состоит из семи или около того элементов, то он обычно воспроизводится безошибочно с первого предъявления. Но если объем ряда превосходит объем памяти, то наблюдается странная закономерность, названная законом Эббингауза: при увеличении объема предъявленного для запоминания ряда число повторных предъявлений, необходимых для безошибочного воспроизведения всего ряда, возрастает гораздо быстрее, чем сам объем ряда. Так, если испытуемый способен правильно воспроизвести 8 цифр с одного предъявления, то для безошибочного воспроизведения 9 цифр ему может потребоваться 3-4 предъявления. Сам Эббингауз нашел, что если за одно предъявление испытуемый правильно воспроизводит 6-7 бессмысленных слогов (типа РУВ, ГИС, ЛАЧ и т. д.), то для воспроизведения 12 слогов ему потребуется 16 предъявлений, а для 24 слогов — 44. Как это

[окончание cтраницы 138]

_______________________

1Тем более, что в «Элементах психофизики» Фехнер уже предлагал рассматривать память как явление «внутренней психофизики»наподобие послеобразов, возникающих после длительного раздражения органов чувств.

Историческая преамбула

можно объяснить? Почему 50 слов можно безошибочно выучить за 2 мин., 100 слов — за 9 мин., а для заучивания 200 слов потребуется уже 24 мин.? Подобные результаты в принципе не могут быть обоснованы окружающей средой. Здесь мы снова сталкиваемся с каким-то психическим компонентом: физическое увеличение числа элементов не ведет к тождественному увеличению числа запоминаемых элементов.

Другой результат Эббингауза был уже просто шокирующим. Эббингауз исследовал ситуации, когда спустя длительное время после заучивания испытуемый не может воспроизвести ни один из элементов ранее заученного ряда. Ничего удивительного, скажем мы, он его полностью забыл. Но так ли это? Эббингауз применяет метод, названный им методом сбережения, — повторное заучивание этого же ряда. И выясняет, что для повторного заучивания якобы забытого ряда часто требуется существенно меньшее число предъявлений, чем в случае, если бы этот ряд ранее не заучивался. Пусть человек уверен, что он ничего не помнит, на самом деле он вполне может всё же что-то хранить («сберегать», по терминологии Эббингауза) в своей памяти.

Конечно, писал Эббингауз, мы не можем непосредственно наблю-

Раздел второй

*поскольку окружающая среда, как считается при таком подходе, непосредственно влияет на сознание человека, то сознанию при писывается пассивная роль приемника информации. Но тогда сознание никакой активности не проявляет и никак ни на что не влияет.

*они экспериментально обнаружили, но не могли объяснить суще ствование неосознанной информации, которая, в конечном счёте, влияет на содержание сознания (в этом разделе упоминались: отри цательные ощущения Фехнера, бессознательные умозаключения Гельмгольца, сбережённые знаки Эббингауза и т. п.)

*они установили, как Вундт со товарищи, целый ряд ограниче ний на возможности сознания по приему и переработке инфор мации, даже сформулировали некоторые законы, но, исходя из постулата непосредственного воздействия физического мира на сознание, не могли объяснить ни природу этих ограничений, ни обнаруженные закономерности.

Сведение сознания к физиологическому

дать сберегаемые элементы, но они открываются нашему знанию «с той же определённостью, с какой мы заключаем о существовании звёзд за горизонтом»1. Иначе говоря, наше сознание забывает, но при этом на самом деле помнит что-то из забытого, помнит то, что не помнит. Какой в этом смысл? Ни Эббингауз, ни его последователи не предложили ответа на этот вопрос.

В итоге Фехнер, Эббингауз и другие приверженцы их подхода создали уникальные измерительные процедуры, но не способ объяснения. Открытые ими законы были восприняты с триумфом, надежность применяемых ими методов исследования стала образцом, полученные ими результаты стимулировали новые исследования, использование математики вселяло надежду. Но проблема сознания оставалась загадочной. Действительно:

*хотя они исходили из того, будто окружающая реальность непо средственно связана с сознанием, но сами же искали и находили отнюдь не прямые зависимости между физическим миром и его представленностью в сознании.

*эта нетождественность требовала объяснения, которое не может

 

быть дано в терминах физического мира. [окончание cтраницы 139]

 

_____________________________

 

1Цит. по кн.: Солсо Р.

Когнитивная психология. М., 1996, с. 145.

 

Длоги — чаще всего пытались найти объяснение природы сознания в фи-

ругой

зиологии. Сознание при таком подходе (что особенно радует есте-

путь

ственнонаучную душу) не порождается из ничего, а естественным

предло образом возникает в процессе эволюции. По-видимому, Ф. Кювье пер-

жили

вым пришел к выводу, который позднее был признан практически все-

естеми естествоиспытателями и весьма сильно повлиял на развитие обсу-

ствен-

ждаемой позиции: сложность поведения животных (а вероятно, и бо-

но-

гатство психической жизни), сложность их нервной системы и разви-

научно тие их мозга теснейшим образом взаимосвязаны. Чем выше стоит жиориенвотное в эволюционном ряду, чем шире у него возможности приобрететирония индивидуального опыта и обучения, тем совершеннее его нервная ванные организация.

физиоРодственность физиологических и психических явлений известлоги. на издавна. Ещё в глубокой древности люди знали, что травмы мозга и Они —органов чувств нарушают сознательную деятельность человека. И что как исуществуют химические вещества и яды, употребление которых припустивводит ко сну, помешательству или к другим изменениям в состоянии шиеся [окончание cтраницы 140]

за ними в путь психо-

Историческая преамбула

ния ордушу»1. А в конце XX в. её повторил генетик Н. П. Дубинин:

сознания. Задолго до блестящих исследований Г. Гельмгольца по физио-

ганиз- «Сколько бы мы ни изучали строение человека и процессы, идущие в

логии органов чувств стала ясна связь анатомо-физиологической струк-

мов)

нейронах, мы, даже получив важнейшие данные по нейрофизиологии,

туры этих органов с ощущениями. Ведь понятно: зрительное ощущение

повтоне поймем, что такое мысль»2. Действительно, изучая физиологиче-

получается лишь при воздействии света на сетчатку глаза. Впрочем,

ряет

ский процесс, мы и имеем дело только с физиологическим процессом.

ощущение света может возникнуть и при механическом воздействии

эту

же

 

Можно бесконечно анализировать строение мозга или электри-

на глаз (как заметил барон Мюнхгаузен, стоит ударить себя в глаз, как

идею:

ческие импульсы в нервной системе, но разве мы сможем таким путем

из него посыплются искры. Правда, только ему удалось с помощью этих

«Я

 

обнаружить сознание? Нельзя найти физиологические основания, по-

ощущений развести огонь). Впрочем, и при таком способе раздражения

анатозволяющие, например, утверждать, что возбуждение отдельных участ-

глаза можно вызвать только зрительные ощущения, а не слуховые или

мироков мозга, которое измерено электрофизиологическими методами, и есть

обонятельные.

вал

 

искомое осознаваемое ощущение или восприятие. При прямом раздра-

К середине XIX в. утверждение, что психическая деятельность

уже

 

жении мозга человек может испытывать самые неожиданные созна-

обеспечивается физиологическими механизмами, стало для уче-

тысячи тельные переживания — например, с удивительной яркостью вспом-

ных-естественников совершеннейшей банальностью. А потому каза-

мозгов нить какой-то эпизод своей жизни, заново переживая окружавшие его в

лось почти само собой разумеющимся, что психика должна объяс-

,

ноэтот момент цвета, запахи и т. д. Связь этого переживания с раздраже-

няться физиологическими законами. Но вот проблема. Её ясно вы-

ещё нинием данного участка мозга несомненна, тем более, что можно вызывать

разил ещё Г. Лейбниц: если представить, что мозг увеличился до раз-

разу

[окончание cтраницы 141]

меров целого здания так, чтобы по нему можно было прогуливаться,

не

об-_______________________

то и при этом никто не смог бы увидеть в этом здании мыслей. Р. Вир-

нару-

1За несколько десятилетий до Вирхова эту же мысль Бальзак вложил в уста хи-

хов (мировую славу которому принесло открытие клеточного строе-

жил

 

рурга — героя своего рассказа «Обедня безбожника».

 

2

Дубинин Н. П. Что такое человек. М., 1983, с. 136.

Раздел второй

 

 

 

 

 

ко импульсы, а их связь с переносимой ими информацией является не

то же самое воспоминание, снова и снова повторяя раздражение. Но

 

 

более чем допущением 2. И уж никак нельзя узнать без признания испы-

всё же сам исследователь без словесного отчета испытуемого никогда не

 

 

туемого, сопровождаются ли те или иные физиологические процессы

смог бы догадаться о возникших у последнего воспоминаниях. То, что со-

 

 

психическими проявлениями. Наличие психической реакции может быть

знательно переживает человек, известно только этому человеку.

 

 

определено только путем опроса испытуемых о том, что они видели,

Физиологические процессы характеризуются теми или иными

 

 

[окончание cтраницы 142]

регистрируемыми и измеримыми материальными изменениями мозго-

 

 

________________________

вой деятельности. Но ведь та же самая мысль, выраженная на рус-

 

 

 

1Веккер Л. М. Психические процессы, 1. Л., 1974, с. 11. Популярен пример, при

 

 

водимый Л. Фейербахом: кошка, увидев мышь, пытается её поймать, а не царапает себе

ском, японском или французском языках, должна иметь разные нервные

 

 

глаза. Стоит добавить, что психика известна нам только через аналогию с сознанием.

корреляты, т. е. по-разному выражаться на языке физиологии. Как по

 

 

Откуда мы можем знать, что именно отражается в психике, если мы этого не осознаем?

физиологическим проявлениям мы можем понять саму эту мысль или

 

 

Как говорит Э. Кречмер (Строение тела и характер. М., 1995, с. 57), «сознание вообще

 

 

есть существеннейший или, может быть, единственно существенный критерий психи

хотя бы определить, что это одна и та же мысль? Психика, как принято

 

 

 

 

ческого».

считать, отражает не состояние мозга, а внешний мир. (Л. М. Веккер

 

 

 

2Вот, например, мнение Дж. Сомьена: «Полезно иногда остановиться и задумать

называет это корневым свойством психики 1). Перевод физиологичес-

 

 

ся: не оказались ли мы в плену наших привычных идей? Действительно ли нервные

кого в психическое не может быть сделан только на основании физиоло-

 

 

импульсы так важны?.. Этот вопрос мы поднимаем для того, чтобы побудить молодых

 

 

людей с острым умом рассмотреть критически даже самые основные допущения...

гических наблюдений. Более того, не так просто доказать, что зареги-

 

 

 

 

Многие, наверное, чувствуют, что должно быть ещё что-то, не выражаемое полностью

стрированные в эксперименте физиологические реакции связаны с

 

 

монотонным повторением потенциалов действия. Раштон как-то написал, что мысль,

данным сигналом, а не с чем-либо другим. Какие-то физиологические

 

 

будто мы думаем и чувствуем нашими гормонами, столь же чудовищна, как и та, что

процессы наблюдаются всегда, но их расшифровку в терминах ответов

 

 

мы делаем это электрическими импульсами». — СомьенДж. Кодирование сенсорной

на сигнал необходимо ещё специально обосновывать.

информации. М, 1975, с. 365.

 

Может быть, даже роль импульсов, передающихся по нервному

 

волокну, сильно преувеличена, потому что физиологи наблюдают толь-

 

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]