- - 1997

поддержания порядка; и если при этом будет признано удобным, чтобы часть правительственных доходов получалась путем процентного сбора с наследства, то против такого решения нельзя ничего возразить с нравственной точки зрения.

XV. Права свободного обмена и свободного договора

§ 314. Все, что было сказано о праве дарения, применимо и к праву обмена, ибо обмен может быть рассматриваем как взаимное дарение. Подобный взгляд на обмен не будет произвольной фикцией, как это, вероятно, покажется многим. В самом деле, среди низших рас, совершенно незнакомых с обменом, поднесение подарков уже имеет достаточное распространение. Когда устанавливается обычай отдаривать, то мало-помалу, при взаимной передаче равноценных предметов, идея дарения совершенно исчезает Но и не выводя права обмена из права дарения, мы увидим, что право обмена есть необходимый вывод из права собственности и закона равной свободы. Право обмена признавалось весьма медленно: правительства или монополизировали это право в свою пользу, или налагали на него известные ограничения; но с прогрессом обществ право свободного обмена все более признается.

§ 3 1 5 . 0 праве договора можно сказать то же, что и о праве обмена,

иисторическая судьба этих прав была всегда одинакова. Здесь нам нужно указать только на один случай ограничения права договора. И нравственность, и новейшее законодательство не признают за индивидом права отдавать себя в рабство другому индивиду. Мы видели, что биологической основой справедливости является принцип соответствия между усилиями

иего результатами; но индивид, отдающий себя в рабство другому, отказывается на будущее время от этого соответствия и, следовательно, нарушает основной принцип общественной нравственности. Далее, право договора, основанное ра праве равной свободы, предполагает, что в обмен будут предложены приблизительно равноценные предметы, а при договоре, в силу которого один индивид отдает себя в рабство другому, обе стороны обмениваются совершенно несоизмеримыми величинами.

§316. Конечно, права обмена и договора, подобно другим правам, могут быть ограничены с целью государственной самозащиты. Но всякое другое их ограничение не имеет оправдания. Так называемые «протекцио-

нисты» должны бы, собственно говоря, называться «агрессионистами»

(нападающие, посягающие), ибо, воспрещая А покупать у Б и принуждая его покупать у В (и покупать обыкновенно на более невыгодных условиях), они вторгаются в область чужого права.

XVI. Право свободной промышленности

§ 317. Под правом свободной промышленности мы подразумеваем право каждого человека заниматься своими делами, как ему угодно, каковы бы ни были его занятия, лишь бы они не нарушали свободы других. Это право (которое можно, между прочим, вывести и из права свободы движе-

480

ния и передвижения и из прав свободного обмена и свободного договора) и в настоящее время так очевидно, что мы упоминаем о нем почти только затем, чтобы указать, каким образом вещь, в настоящее время общепризнанная, была прежде совершенно недоступна нравственному сознанию людей. В самом деле, история показывает, что в прежнее время право свободной промышленности совершенно не признавалось; даже в сравнительно весьма недавнее время промышленная деятельность была обставлена множеством ненужных стеснений и ограничений. Эти стеснения и ограничения всегда были пропорциональны воинственности общества, и их отмена была результатом упадка милитаризма.

XVII. Права свободы совести и свободы культа

§ 318. Едва ли нужно говорить, что право свободного исповедания своих убеждений есть неизбежный вывод из закона равной свободы. Среди воинственных обществ человек думающий, что политическая или социальная организация его общества не такова, какой ей следовало бы быть, неизбежно навлекает на себя кары. Но вполне естественно, что там, где не обращают внимания на самые основные права, там не придают никакого значения правам менее очевидным. Что касается права свободного исповедания религиозных убеждений, то очевидно, что это право ведет за собой право свободного выполнения обрядов культа, конечно, если эти обряды не нарушают равной свободы других лиц.

§319. Необходимость свободы политических и религиозных убеждений настолько понимается теперь передовыми представителями человечества, что указание на право свободы совести сделано нами почти только ради полноты изложения. Однако мы видим, что это право далеко не всегда и не везде признается. Оно отрицается не только среди дикарей (вовсе не пользующихся той свободой, о которой рассказывали некоторые сентиментальные путешественники) и полуварварских народов, но даже среди некоторых обществ, достигших значительного развития.

§320. Подлежит ли право свободы исповедания своих убеждений ка- кому-нибудь ограничению? Единственным законным ограничителем этого права будет воспрещение открыто проповедовать такие взгляды, которые непосредственно стремятся уменьшить оборонительную силу общества. Этот случай, между прочим, наглядно показывает, насколько милитаризм враждебен свободе.

XVIII. Права свободы речи и свободы печати

§ 321. Так как убеждение само по себе не может подлежать внешнему контролю, так как только выражение убеждения может быть дозволено или воспрещено, то, следовательно, доводы, которые приводились в защиту права свободного убеждения, были, в сущности, доводами в защиту права свободы речи. Легко видеть, что право свободы речи есть непосредственный вывод из закона равной свободы. Право свободы печати вытекает из тех же соображений, что и право свободы речи.

§ 322. Собственно говоря, право свободы речи и свободы печати не нуждается в настоящее время и в доказательстве. Однако не мешает указать на то, что отрицать это право можно было бы только тогда, когда было бы несомненно известно, что все существующие порядки не нуждаются ни в каких улучшениях; так как современные порядки значительно отличаются от порядков, существовавших в прежние времена, то, следовательно, даже люди, отрицающие право критики современного порядка вещей, должны признать, что в течение всего прошлого подобная критика была полезна v необходима; между тем они не могут дать никакого объяснения, почему именно в настоящий момент эта критика перестала быть полезной.

§323. Почти не нужно упоминать о том, что право свободы речи и опубликования не признавалось в те ранние периоды цивилизации, когда не признавались и другие права, и что признание его все увеличивается с ходом цивилизации.

§324. Мы должны указать на один случай, когда ограничение свободы речи и свободы печати дозволительно, а именно: во время войны существует достаточное основание воспрещать опубликование всего того, чтс могло бы оказать помощь неприятелю.

XIX. Обзор предыдущего и добавление

§325. Обзор всего вышеизложенного легко покажет, насколько наши соображения поддерживают друг друга.

§326. Начав с «этики животных», мы показали, что для всякого животного вида хорошим поведением будет то, которое благоприятствует поддержанию индивида и сохранению вида; отсюда, рассматривая «под-челове- ческую справедливость», мы нашли, что основным ее элементом является необходимость того, чтобы каждое существо отвечало за дурные последствия своего поведения. Но с установлением стадной жизни возникает вторичный элемент справедливости: требование, чтобы каждое существо, преследуя свои цели, не мешало другим преследовать их цели. Наконец, мь показали, что в «человеческой справедливости» этот вторичный элемен! получает все большее значение.

§327. Так как идеи и чувства развиваются путем приспособления t условиям существования, то продолжительное совместное существование приводит, в конце концов, к развитию такой организации, нравственные элементы.которой вполне гармонируют с условиями совершенной общест венной жизни.

§328. Выводы, полученные дедуктивным путем, вполне совпадают е индуктивными заключениями. Продолжительный опыт научил людей необ ходимости установить законы, являющиеся выводами из основного прин ципа равной свободы. Права индивида, на которые прежде не обращал* никакого внимания, постепенно получили всеобщее признание. Жизнь сдела лась священной и неприкосновенной, и все условия, необходимые для е< полного развития, получили нравственную и законодательную санкцию.

482

§329. Сфера правительственного вмешательства в жизнь граждан с ходом цивилизации все сокращалась.

§330. Существует еще одно доказательство справедливости нашей формулы, доказательство, о котором мы до сих пор не говорили. Политическая экономия показала, что всякое правительственное вмешательство, не соблюдающее принцип равной свободы, влияет вредно на экономическую жизнь народа.

§331. Таким образом, два дедуктивных доказательства и три индуктивных доказательства приводят к одному и тому же выводу. Дедуктивно, путем вывода из условий общественного существования и путем истолкования показаний нравственного сознания, было доказано, что закон равной свободы есть высший нравственный закон. К тому же заключению мы пришли и индуктивно, показав, что с ходом цивилизации правительство все лучше охраняет права каждого индивида от нарушения их другими индивидами и в то же время все более старается само не нарушать этих прав. Затем оказалось, что и политическая экономия указывает на вред, возникающий при нарушении правительством тех прав граждан, которые основаны на принципе равной свободы.

XX.Права женщин

§332. Мы нарочно не говорили до сих пор об одном возражении, которое удобнее всего рассмотреть в настоящий момент. А именно: ктонибудь мог бы нас спросить: «Почему бы людям не иметь прав пропорционально своим способностям? Почему бы не признать, что сфера деятельности более даровитого индивида должна быть шире сферы деятельности человека менее даровитого? Принцип равенства сфер деятельности ведет

ктому, что для одного человека его сфера окажется слишком узкой, а для другого — слишком широкой». Подобное возражение было бы результатом недоразумения, результатом буквального понимания тех метафорических выражений, которыми мы были вынуждены пользоваться. В самом деле, хотя в предыдущем изложении мы и говорили о равенстве «сфер» деятельности, но очевидно, что об этих сферах нельзя думать как о конкретных пространственных величинах. Если же мы отделаемся от подобного буквального понимания принципа равенства сфер, то увидим, что заявление своих прав менее способным человеком отнюдь не мешает более способному человеку предъявлять свои права. То обстоятельство, что менее способный человек владеет всем тем, что создано его деятельностью, нимало не мешает более способному человеку пользоваться, в свою очередь, всеми результатами своей деятельности. Второй наш ответ будет состоять в том, что те, которые не признают за менее способными людьми права на сферу деятельности, равную сфере деятельности более способных людей, желают прибавить к естественным тягостям, выпавшим на долю некоторых людей, еще искусственные тягости. Если люди, обладающие более слабыми физическими или духовными силами, достойны сожаления, то что сказать

ожелании еще более увеличить их невыгоды посредством ограничения сферы их деятельности? Наконец, в-третьих, мы заметим, что желание предо-

ставить каждому сферу деятельности, пропорциональную его способностям, практически неосуществимо. Мы не имеем средств ни для измерения величины каждой способности, ни для определения соответствующей степени свободы деятельности.

§ 333. Все только что сказанное приложимо к вопросу об отношении между правами женщин и правами мужчин. Здесь не место для подробного сравнения способностей мужчин и способностей женщин. Нам достаточно будет указать только на тот несомненный факт, что некоторые женщины физически сильнее некоторых мужчин и что некоторые женщины умственно одарены не только более некоторых мужчин, но даже более значительного большинства мужчин. Поэтому, если бы свобода деятельности должна была соответствовать способностям, то ее все-таки пришлось бы определять независимо от пола индивида. Если бы кто-нибудь сослался на то, что в среднем уровне женщины как физически, так и умственно слабее мужчин, то ему можно было бы ответить, что нет возможности определить количественное отношение между средним уровнем мужчин и средним уровнем женщин. Поэтому, если рассматривать мужчин и женщин как независимых членов общества, то нельзя найти справедливого основания для ограничения прав женщин при выборе занятий, профессий и других видов деятельности. Но вопрос становится более запутанным, когда мы примем во внимание отношения мужчин и женщин в семье и отношения мужчин и женщин в государстве.

§ 334. Ни одно из прав, которыми обладает женщина до замужества, не может после замужества подвергнуться ограничению, если необходимость этих ограничений не вытекает из брачных отношений. Следовательно, такие права, как право физической целости, право владения собственностью, право свободы совести, свободы речи и т. п. не могут подвергаться ограничению вследствие замужества. Впрочем вопрос этот настолько сложен, уже вследствие разнообразия условий семейной жизни, что общее решение его может иметь только весьма неопределенный характер. Если, говоря вообще, права мужчин вытекают из того, что на них лежит обязанность поддерживать семью материально, то, с другой стороны, домашние и материнские обязанности женщин могут считаться достаточным эквивалентом мужских занятий. Если, при рассмотрении вопроса о столкновении воли мужа и воли жены, сошлются на большую рассудительность мужчин, то можно возразить, что подобное указание на большую в среднем уровне рассудительность не может иметь большого практического значения, ибо в каждом частном случае сравнительная рассудительность обеих сторон подлежит новому обсуждению.

§335. Если мы взглянем, с одной стороны, на положение женщин у дикарей, вроде фиджийцев, где муж имеет право убить и съесть свою жену,

ас другой стороны, на положение женщин в таких государствах, как Англия или Соединенные Штаты, то увидим, что с ходом цивилизации права женщин все более признавались.

§336. Нам остается рассмотреть вопрос о политических правах женщин; но так как мы не говорили еще о политических правах вообще, то мы

ине можем касаться этих прав у женщин. Однако есть один вопрос, на который можно и теперь дать определенный ответ. Вопрос состоит в том,

484

тождественны ли политические права мужчин и женщин. Гражданство предполагает не только право подавать свой голос и участвовать в представительных собраниях, но и необходимость нести известные тяжелые обязанности. Мужчины обязаны переносить тяжелые лишения и рисковать своей жизнью для защиты отечества, а так как женщины не могут давать контингент для армии и флота, то они не имеют права и требовать одинаковых с мужчинами политических прав. Нужно, однако, заметить, что этот довод не уничтожает прав женщин на участие в местной администрации и управлении; относительно этого вопроса нужно принять во внимание другие соображения.

XXI. Права детей

§337. В самом начале этого исследования мы указали на основное различие между этикой семьи и этикой государства; поэтому легко видеть, что права детей имеют совсем иной характер, чем права взрослых. Чтобы яснее оттенить это различие, мы будем говорить не о правах (rights) детей,

аоб их законных требованиях (rightful claims). Право взрослого человека есть выражение его свободы деятельности при добывании себе пищи, одежды и т. п., а законные требования ребенка имеют своим объектом самые эти продукты деятельности — пищу, одежду и т. п.

§338. Но так как для сохранения вида необходимо, чтобы молодые индивиды достаточно упражняли свои способности, то законные требования детей распространяются не только на продукты деятельности, но и на участие

вдеятельности, поскольку это необходимо для развития их способностей. На вопрос о том, насколько жизнь родителей должна быть подчинена выполнению их обязанностей по отношению к детям, — нельзя дать общего ответа.

§339. Перейдем теперь от законных требований дегей к их обязанностям. Естественным следствием их неспособности к самоподдержанию является право родителей руководить их деятельностью. Это право имеет двойное основание: во-первых, самостоятельная деятельность детей была бы вредна для них самих; во-вторых, повиновение воле родителей есть самое лучшее вознаграждение за оказываемую ими поддержку. Из всего этого следует, что законность подобных отношений прекращается с того момента, как возросший индивид делается способным к самоподдержанию.

§340. На примере детей еще лучше, чем на примере женщин, мы можем видеть, каким образом с ходом цивилизации устанавливаются справедливые отношения. Для этого стоит только вспомнить о громадном распространении детоубийства среди дикарей, стоит вспомнить о полнейшем бесправии даже взрослых сыновей у Римлян, а затем взглянуть на современное положение детей у наиболее цивилизованных народов.

§341. Таким образом, мы еще раз замечаем полное совпадение теории

ипрактики — нравственных требований и политических улучшений — выводов из основных принципов и указаний опыта.

XXII. Так называемые политические права

§ 342. Можно привести бесчисленное множество примеров, показывающих, что люди склонны придавать такое значение средствам, упо-

485

требляемым для достижения какой-нибудь цели, что забывают иногда о самой цели. Скряга забывает, что деньги суть только средства, и делает их своей целью. Столь же характерный пример представляют защитники классического образования. Было время, когда невежественная Европа должна была черпать всю свою мудрость из сочинений греческих и римских авторов; тогда знание древних языков было могущественным средством образования. И вот еще и теперь, когда древние авторы давно уже переведены на современные языки, когда наше знание далеко превышает знание древних, все еще находятся люди, которые думают, что научить молодого человека древним языкам — значит сделать его образованным, хотя бы он оставался совершенно чужд тем бесконечно более обширным и бесконечно более важным знаниям, которые добыты современной наукой.

§ 343. Современный взгляд на политические права в значительной степени заключает в себе вышеуказанное смешение цели и средства. Собственно говоря, нет иных прав, в строгом смысле этою слова, кроме тех, о которых мы говорили в предыдущих разделах. Мы видели, что права суть не что иное как частные виды общей свободы человека, которой он должен пользоваться под тем единственным условием, чтобы он не мешал другим пользоваться такой же свободой; если он пользуется подобной свободой, то он пользуется всеми своими правами. Если физической его целости ничто не угрожает, если нет препятствий его движению и передвижению, если его собственность не подвергается опасности, если он может дарить и завещать кому хочет, заниматься чем хочет, вступать в договоры и обмениваться с кем хочет, держаться каких угодно убеждений и высказывать их устно и в печати и т. п. — тогда ничего не остается, чего он мог бы потребовать как своего права, в строгом смысле этого слова. Всякие другие его требования должны быть отделены в другую группу. Мы многократно говорили, что права, в строгом смысле слова, возникают из условия совместного существования в государстве. Общественное устройство может вполне соответствовать этим правам или же может не соответствовать им в большей или меньшей степени; но оно не может создавать их. Правительство есть только орудие для поддержания прав, и все, имеющее отношение к правительственной деятельности и носящее имя права, может так называться только вследствие своей способности поддерживать права. Но вышеуказанное стремление человеческого ума превращать средства в цели ведет к тому, что те виды правительственной деятельности, которые имеют своей целью поддержание прав, сами начинают рассматриваться как права, мало того, как самые важные из прав. Впрочем, подобное смешение в данном случае почти неизбежно, ибо опыт показал, что участие в правительственной деятельности есть лучшая гарантия сохранения жизни, свободы и собственности и вообще есть лучший способ охранения всяких прав. Однако, если мы забудем, что подача голоса есть только средство для охранения прав, и если мы станем, как это обыкновенно и делается, считать ее главнейшим правом, то может случиться, что мы начнем довольствоваться обладанием

одними только средствами и потеряем из виду самую цель. Лучшим примером подобных политических недоразумений был тот плебисцит, который

утвердил Наполеона III.

486

§ 344. Существует еще одна причина подобного смешения понятий. Концепция права имеет два элемента: положительный — идею свободы и отрицательный — идею ограничения этой свободы равной свободой других. Оба эти элемента редко сосуществуют в должной пропорции. С одной стороны, возможно существование свободы без должного ограничения, результатом чего будут постоянные столкновения; с другой стороны, равенства взаимных ограничений можно добиваться при помощи таких приемов, которые практически уничтожают свободу. То смешение понятий, о котором мы только что говорили, имеет одним из своих источников обыкновение заботиться главным образом о вторичном элементе права — о равенстве и забывать при этом первичный его элемент — свободу. Дальнейшее обсуждение этого вопроса нужно отложить до тех пор, пока мы не рассмотрим «природы государства».

XXIII. Природа государства

§345. Изучение различных областей эволюции знакомит нас с тем обстоятельством, что вещи вовсе не обладают неизменно одной и той же природой. На основании многочисленных примеров мы имеем право ожидать, что природа каждой вещи может изменяться и даже изменяться основным образом.

§346. Обыкновенно почти все думают, что существует только одна правильная концепция государства, тогда как, исходя из того соображения, что общества развивались, мы имеем право предполагать, что природа государства в различное время и у различных народов была далеко не одинакова. Факты подтверждают этот вывод, не говоря уже о первобытных общественных типах, стоит только указать на патриальхальные группы, имеющие промежуточный характер между семьей и обществом, стоит затем вспомнить о могущественном значении родового начала среди греков, чтобы понять, насколько все эти общественные типы отличаются от нашего типа, в котором политической единицей является индивид, а не семья. Ко всему этому нужно прибавить то отличие, которое обусловливается существованием двух противоположных политических систем: системы неизменных иерархических отношений и системы договора.

§347. Еще более поразительные различия мы заметим, если станем сравнивать не природу обществ, а их деятельности. Люди могли соединиться для более тесной совместной жизни ввиду трех целей. Во-первых, ради товарищеских отношений, ибо общественность есть одна из основных черт человеческого характера; во-вторых, для общей борьбы с врагами; в-третьих, для более успешного добывания средств существования. В большинстве случаев общественное существование служит для удовлетворения всех этих трех мотивов вместе; однако их не только легко отделить теоретически, но даже можно указать на примеры полного преобладания того или другого мотива. Эскимосы представляют пример общественных групп, удовлетворяющих только потребности в товарищеских отношениях. У них нет ни разделения труда, ни совместной борьбы с врагами. Члены их общества совершенно независимы друг от друга. Примеры обществ, организованных с

487

исключительно военными целями, многочисленны; хотя, после того как завоевание приведет к образованию больших обществ, среди них возникает некоторое промышленное сотрудничество, но так как весь промышленный труд обыкновенно возлагается на рабов, то он не влияет на основной характер общества. Указать на примеры чисто промышленных обществ невозможно, ибо промышленный тип еще не достиг полного развития; однако очевидно, что тип организации наиболее цивилизованных из современных обществ представляет основное отличие от типа организации прежних воинственных обществ. К какому же выводу можем мы теперь прийти? Очевидно, что во всех случаях обществом преследуется одна цель — благоденствие его индивидов. Так как само общество как целое не имеет сознания, то его сохранение может быть желательным только ради выгод индивидов. Оно полезно для индивидов прежде всего как защита против внешних врагов, и это дает ему право налагать на своих членов такие ограничения, которые необходимы для успешного ведения этой защиты. Затем, оно защищает своих членов от посягательств друг на друга; при этом очевидно, что стеснения, которые оно имеет право налагать ради этого на индивидов, не могут идти далее, чем это необходимо для предупреждения подобных посягательств,

§348. Мы должны подчеркнуть тот факт, что общество, организованное

своинственными целями, и общество, организованное с целями промышленными, настолько несходны между собой, что всякие политические рассуждения, исходящие из предположения, будто природа государства всегда одинакова, должны вести к глубоко ошибочным выводам.

XXIV. Устройство государства

§349. Выполнение несходных деятельностей приводит к несходству организаций. Для обществ, организованных с целью борьбы с внешними врагами, принудительная организация является целесообразной.

§350. Но поддержание внутреннего спокойствия и предупреждение правонарушений требуют совершенно иной организации. Это станет совершенно понятным, когда мы вспомним, насколько различны задачи общества при борьбе с внешними врагами и при ограждении индивидов от взаимных обид. В одном случае опасность непосредственно угрожает обществу как целому, а индивидам угрожает только косвенно, тогда как в другом случае она непосредственно угрожает индивидам, а обществу как целому она угрожает только косвенно. В одном случае она велика, концентрирована и локализована, а в другом — мала, индивидуализирована и рассеяна. В одном случае все члены общества одновременно подвергаются известным лишениям, тогда как в другом случае вред причиняется то тому, то другому индивиду, и тот, относительно которого сегодня совершена несправедливость, может сам завтра совершить несправедливость. В одном случае опасность велика, но, после ее устранения, она в течение значительного промежутка времени не возобновляется; в другом случае она не велика, но постоянна.

§351. Мы говорили уже, что так называемые политические права, хотя и не могут считаться правами в настоящем смысле слова, являются,

488

однако, могущественным орудием для охранения настоящих мрпи Прими ИНДИВИДОВ, лишенных участия в политической деятельности, нешппмнп

нарушаются. К этому нужно прибавить, что политические пряма должны быть так распределены, чтобы не только индивиды, но и классы ни мшми угнетать друг друга.

§352. Весьма возможно, что в будущем установится таким шрмонии интересов, что и политическая организация будет типично отличники <н организации современных европейских государств; но пока эти госудлрммо находятся в переходном состоянии, и их организация жшопжно импш соответствующий характер.

§353. Мы уже говорили, что, пока существует война, жшнцины ни имеют права требовать участия в политическом управлении. Теперь можно задать вопрос: полезно ли было бы в настоящее время их участие в умрли лении? Для ответа на этот вопрос нужно принять во внимание следующей Люди вообще склонны руководиться временными и частными эмоциями, л женская натура характеризуется особенной импульсивностью, которая, конечно, имела бы вредное влияние на законодательство. Затем, если весь ма немногие из мужчин имеют такие убеждения, в основе которых лежали бы общие и отвлеченные идеи, то женщин подобного рода еще меньиш Мы уже говорили, что принцип этики государства не только не тождествон, но даже противоположен принципу семейной этики; но женщина, природа которой долго вырабатывалась соответственно с принципом этики семьи, внесла бы в государственную деятельность черты, взятые из этики семьи Наконец, так как сила, телесная или духовная, есть главная мужская до блесть, привлекающая женщин, то путем отбора мало-помалу у женщин выработался культ силы во всех ее формах, а отсюда — сравнительный консерватизм женщин. Всякий авторитет, всякая власть, политическим, церковная или общественная, может руководить женщинами еще 6u iy словнее, чем она руководит мужчинами. Поэтому, пока общество нуждаик.м еще в реформах, пока могущество власти еще чересчур велико, участил женщин в политическом управлении нежелательно. Но весьма возможно, что в будущем, когда современное переходное состояние исчознот, участия женщин в политической жизни государства сделается полезным

§354. Скажем два слова о распределении государственных попинно стей. Говоря вообще, этот вопрос не представляет больших затрудипний легко видеть, что плата каждого индивида должна соответствошнь пышдлм, получаемым этим индивидом. Но при современном положении общие nut весьма трудно провести этот принцип на практике. Нужно только замотить, что выгоды, получаемые индивидом от государства, можно раздолить ни два класса: безопасность существования и безопасность собственности.

Иесли безопасность существования для всех одинаково дорога, то нельзя сравнить выгод, получаемых миллионером от защиты его собственности, и выгод, получаемых от подобной защиты простым поденщиком. Нужно сделать еще одно замечание. Налоги должны быть прямыми, а не косвенными.

Впользу косвенных налогов приводили тот довод, что публика платит их, не замечая; но именно в этом и состоит их недостаток: плательщики прямых налогов более зорко следили бы за государственными расходами.

т