Что делать

Сколько было радости, сколько счастья Вере Павлов­не; очень много трудов и хлопот, были и огорчения. Осо­бенно сильно подействовало не только на нее, но и на весь кружок несчастие одной из лучших девушек мастер­ской. Сашенька Прибыткова, одна из тех трех швей, ко­торых нашла сама Вера Павловна, была очень недурна, была очень деликатна. У ней был жених, добрый, хоро­ший молодой человек, чиновник. Однажды она шла по улице, довольно поздно. К ней пристал какой-то госпо­дин. Она ускорила шаг. Он за нею, схватил ее за руку. Она рванулась и вырвалась; но движением вырвавшейся руки задела его по груди, на тротуаре зазвенели оторвав­шиеся часы любезного господина. Любезный господин схватил Прибыткову уже с апломбом и чувством законно­го права, и закричал: «Воровство! будочник!» Прибежа­ли два будочника и отвели Прибыткову на съезжую. В ма­стерской три дня ничего не знали о ее судьбе и не могли придумать, куда она пропала. На четвертый день добрый солдат, один из служителей при съезжей, принес Вере Павловне записку от Прибытковой. Тотчас же Лопухов отправился хлопотать. Ему наговорили грубостей, он на-

поветрия или гадкого города, села, да разве еще того че­ловека, который, страдая оспою, прикоснулся к другому, а не заперся в карантин, пока выздоровеет. Так теперь с этими историями: когда-нибудь и от этой оспы люди избавят себя, даже и средство известно, только еще не хотят принимать его, все равно, как долго, очень долго не хотели принимать и средства против оспы. Знала Ве­ра Павловна, что это гадкое поветрие еще неотвратимо носится по городам и селам и хватает жертвы даже из самых заботливых рук; – но ведь это еще плохое утеше­ние, когда знаешь только, что «я в твоей беде не вино­вата, и ты, мой друг, в ней не виновата»; все-таки каж­дая из этих обыкновенных историй приносила Вере Павловне много огорчения, а еще гораздо больше дела: иногда нужно бывало искать, чтобы помочь; чаще искать не было нужды, надобно было только помогать: успоко­ить, восстановлять бодрость, восстановлять гордость, вразумлять, что «перестань плакать, – как переста­нешь, так и не о чем будет плакать».

«как же, Вера Павловна, ведь вы сами все устроили, не­кому быть, кроме вас». Да, много хлопот по хозяйству. Потом надобно отправляться на уроки, их довольно мно­го, часов десять в неделю: больше было бы тяжело, да и некогда. Перед уроками надобно довольно надолго за­йти в мастерскую, возвращаясь с уроков, тоже надобно заглянуть в нее. А вот и обед с «миленьким». За обедом довольно часто бывает кто-нибудь: один, много двое, – больше двоих нельзя; когда и двое обедают, уж надобно несколько хлопотать, готовить новое блюдо, чтобы до­стало кушанья. Если Вера Павловна возвращается уста­лая, обед бывает проще; она перед обедом сидит в своей комнате, отдыхая, и обед остается, какой был начат при ее помощи, а докончен без нее. Если же она возвращает­ся не усталая, в кухне начинает кипеть дело, и к обеду является прибавка, какое-нибудь печенье, чаще всего что-нибудь такое, что едят со сливками, то есть, что мо­жет служить предлогом для сливок. За обедом Вера Павловна опять рассказывает и расспрашивает, но больше рассказывает; да и как же не рассказывать? Сколько нового надобно сообщить об одной мастерской. После обеда сидит еще с четверть часа с миленьким, «до свиданья» и расходятся по своим комнатам, и Вера Пав­ловна опять на свою кроватку, и читает, и нежится; ча­стенько даже спит, даже очень часто, даже чуть ли не на­половину дней спит час-полтора, это слабость, и чуть ли даже не слабость дурного тона, но Вера Павловна спит после обеда, когда заснется, и даже любит, чтобы засну­лось, и не чувствует ни стыда, ни раскаяния в этой сла­бости дурного тона. Встает, вздремнувши или так поне-

и тут бывает довольно много галопированья и вальсиро­ванья, довольно много простой беготни, много игры на фортепьяно, много болтовни и хохотни, и чуть ли не больше всего пения; но беготня, хохотня и все нисколь­ко не мешает этой молодежи совершенно, безусловно и безгранично благоговеть перед Верою Павловною, уважать ее так, как дай бог уважать старшую сестру, как не всегда уважается мать, даже хорошая. Впрочем, пе­ние уже не дурачество, хоть иногда не обходится без ду­рачеств; но большею частью Вера Павловна поет се­рьезно, иногда и без пения играет серьезно, и слушатели тогда сидят в немой тишине. Не очень редко бывают го­сти и постарше, ровня Лопуховым: большею частью бывшие товарищи Лопухова, знакомые его бывших то­варищей, человека два-три молодых профессоров, почти все люди бессемейные; из семейных людей почти только Мерцаловы. Лопуховы бывают в гостях не так часто, почти только у Мерцаловых, да у матери и отца Мерца­ловой; у этих добрых простых стариков есть множество сыновей, занимающих порядочные должности по все­возможным ведомствам, и потому в доме стариков, жи­вущих с некоторым изобилием, Вера Павловна видит многоразличное и разнокалиберное общество.

Вольная, просторная, деятельная жизнь, и не без не­которого сибаритства: лежанья нежась в своей теплой, мягкой постельке, сливок и печений со сливками, – она очень нравится Вере Павловне.