Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория познания. Симвология. Теория символических форм
.pdf
адекватность отображательного момента знаковых конструкций.
Перефразируя Пирса, можно сказать: гносеология коренится в
языковой (также социальной) организации. Для эффективной
реконструкции существа познавательного акта под углом зрения
трактовки его как акта символического зададим некую настройку предстоящей тематизации набором презумпций.
Положение 1. Слово — символ именуемого, а не его подобие.
В силу условности знаков не существует изоморфизма означаемого означающему. Знаки имеют свою родословную (этимология), свою историю, механизмы динамики поголовья (лексика),
свои принципы структурной организации (синтагматика, парадигматика, синтактика); просматривается автономия содержания и формы знака («отчужденность» семантики от сигматики).
Положение 2. Существо знака как образования духовного, эшелонированного эксплицируется уяснением отношений
«трех китов»: «слово» (жест, граф), «понятие», «предмет». С этой
целью вводится схема треугольной фигуры, вершины и грани
которой изображают характер имеющихся связей. Известны семантические треугольники Огдена—Ричардса; Реформатского;
Уллманна
272
.
Не вникая в детали данных респектабельных моделей, обратим
внимание на главное: треугольная фигура взаимообусловливает
— предмет, вещь, явление — экстралингвистический фактор;
— звук, последовательность звуков, образующую слово —
лингвистический фактор;
— представление предмета — логический, мыслительный
фактор
273
.
Экстралингвистический фактор — «предмет» фигурирует в
рассмотрениях под фирмой обозначаемого, денотата, референта,
десигната, соотносимого.
Лингвистический фактор — «слово» фигурирует здесь как
имя, обозначающее, денотатор, десигнатор, выражение, форма.
Логико-мыслительный фактор — «представление предмета»
фигурирует как содержание, смысл, значение, мысль, семантический облик, информация слова.
Далее — нюансы. «Знаком» в единстве всех ипостасей, конституирующих знак, комбинируют Сёренсен, Уллманн. «Знаком»,
272
Ogden Сh.K., Richards J.A. The meaning of meaning. Ed. 4. London, 1936; Ре-
форматский А.А. Введение в языковедение; Ullmann S. The principles of semantics.
Glasgow, 1951.
273
См.: Суперанская А.В. Цит. соч. C. 122.
281
отождествленным лишь со второй ипостасью (слово, лингвистическая форма), комбинирует Соссюр. Мы принимаем версию Сёренсена—Уллманна, толкуя знак как синкресис формы и содержания, предметных и понятийных соотнесенностей слова.
Положение 3. Языковые формы мысли контролируются законами лингвистических образцов, представляющих систематизацию выразительной практики (шире — поведения, поскольку
языковое поведение — дериват психолингвистической генерации). Параллелизм языка и мышления двойствен: не существует
неязыкового проявления мысли, но существуют разноязыковые
мысленные проявления (многоязычие).
Положение 4. Выделение денотата протекает в сознании как
операция взаимообусловливания имени и смысла с использованием идентификации, синонимии. Установление предметного
значения знака осуществляется через анализ, разложение на содержательные компоненты, дохождения до семантических примитивов
274
; и лишь в начальных стадиях онтогенеза (совпадаю-
щих с овладением языком) — до пользования остенсивами.
Положение 5. Энергия знаковой отвлеченности порождает энергию отвлеченности гносеологической. В языковой номинации денотат — не предмет (вещный экземпляр), но типизированное представление предмета (предмет обозначения).
Сигнификат — понятие, содержание которого составляют номологические признаки предметов данного класса. Знак соотносится с предметом как с совокупностью (собирательное представление) — множеством, группой; понятийно он представляет
целое и никогда — часть. Предметное значение (референт) знака
всегда суть обобщенное значение, спроецированное не на индивида, а на общность.
В краткой форме — с использованием возможностей треугольной фигуры — сказанное иллюстрируется записью: понятие
(сумма атрибуций предметного класса) — слово (знак, номинация) — предмет (генерализированная характеристика предметной сферы).
Положение 6. Языковая техника — словообразовательные,
ономасиологические процессы, способы означивания фактов
действительности посредством номинативных и предикативных приемов, объединение имен в предложения и т.д. — влечет
оформление языкового сознания, редактирующего характер субъ-
274
Sørensen H.S. The meaning of proper names with a definiens formula for prop-
er names in modern English. Copenhagen, 1963. P. 18—19.
282
ективного микромира. Главное в том, что фигуры последнего
(категориальные акты) настроены на каноны структурирования
содержания, диктуемые функционированием слов
275
. Перевод
действительности в ментальное поле производится: (1) использованием лексического материала, «снимающего» определенность
предметного, чувственного (совокупность звуков, знаков заменяет вещь, знаменуя выход из перцептивной фазы); (2) конкретизацией обобщенных значений слов, знаков семантическим развертыванием их в синтагматические ряды; словесные знаки как
когнитивные единицы языка осуществляют перевод действительности в мышление (формы знания)
276
.
Положение 7. Смыслы передаются лексическими единицами;
не существует изоморфизма «слово» — «понятие» (слово «стол»
означает «мебель» и «еда», соответствующие разным понятиям).
Кроме того, понятие способно реализоваться не в одном слове, а
в сочетании слов — «Госпожа Бовари», «шоссейная дорога». Принимая в расчет ранее сказанное, утвердим отсутствие двух типов
изоморфизма в отношениях «слово» — «вещь» и «слово» — «понятие». Последнее, собственно, передается идущей от Платона треугольной моделью значения. Платон разделял вещь и идею именем: три вершины треугольника Платона «вещь — имя — идея».
В рамках второсигнального опыта онтология (предмет, вещь) задается идейно (платоновский мотив: вещь — копия идейного архетипа, смысловой праформы) — через приобщенные к эйдосам
(идеи, понятия) их ставленники — знаки.
Лингвистическая семантика, ограничиваясь констатацией
данного положения дел, оценивает статус знаков как ингредиентов языка — характер морфем, слов, словосочетаний, фразеологических единиц, предложений. Таким образом устанавливается, оценивается грамматическое, лексическое значение,
формально-структурная организация языка.
Гносеологическая семантика должна идти дальше. Имя (слово, текст) опосредствует отношения понятия к предмету, но не
заслоняет и не исчерпывает их. Лингвистическая семантика не
дает (это не входит в ее компетенцию) искомого понимания характера связи смысловой (понятийной) — назывной (номинативной) — предметной (денотативной) сторон знака. Вне зоны
ее рефлексии остаются 1 и 3 вершины треугольной фигуры: лингвосемантика не проясняет ни смысловой, ни предметной опре-
275
Языковая номинация. С. 8.
276
Там же. С. 9.
283
деленности знаковой деятельности. Справедливости ради стоит
сказать, что лингвосемантика все же заходит в данные вершинные
точки, развивая модель коммуникационного значения. А именно: в знаковой (словесной) коммуникации индуктор переводит
«значения» в знаки; реципиент-акцептор переводит знаки в «значения». Первый коммуникационный такт обслуживает ономасиология, второй — семасиология. Одно (перевод значения в знак)
соответствует выразительной зашифровке мысли; другое (перевод
знака в значение) — понимательной расшифровке, смысловому
декодированию знакового выражения для обособления мысли. В
эпицентре ономасиологии семантические связи типа синонимии,
антонимии, конверсии, гипонимии. В эпицентре семасиологии
семантические связи типа полисемии, омонимии.
Фокусировка на словесном значении с картиной множества
выразительно-смысловых вариантов уже в пределах лингвосемантики стимулирует ревизию треугольной модели, ее трансформацию в модель четырехугольную: знак — значение — понятие —
предмет. Где «значение» — инициируемое знаком языковое поле
содержания
277
.
Итак, лингвосемантика заходит в «понятийную» и «предметную» вершинные точки, обогащает дискурс плодотворным соображением «отношение знака к понятию, смыслу», «языкового содержания знака и мыслительного его содержания», «ближайшего
знакового и дальнейшего значения» (Потебня), но слишком быстро из них выходит.
Стремление зайти, аналитически освоить эти точки склоняет к резюмирующему: предметное значение слова как отношение
знака к им обозначаемому (предмет) (факт языка в отношении к
внеязыковому факту) может встраиваться как вершина в любые
многоугольные экспликативные конфигурации, но оно должно
подлежать самостоятельному осмыслению.
Лингвосемантика позволяет осуществить следующее полезное рефлективное движение: ЛСВ — его представление в монеме
(психическое переживание значения языкового выражения) —
артикуляция монем в фонемах — их группировка в морфемы,
лексемы — их содержательно-смысловая проекция на семы-семемы — их соотнесение с реалемами. На этом звене лингвосемантика свои экспозиции прерывает. В переводе на гносеологический
язык итоговый пункт лингвосемантического подхода — реа-
277
См.: Новиков Л.А. Цит. соч. С. 91.
284
лема — означает ментально-смысловой типаж («стульевость»,
«яблоковость»), который связан как с «мысленностью», так и с
«предметностью». Не являясь ни «чистой» мыслью (эйдос), ни
«зеркальным» отображением (копия вещи) и совмещая черты
«идейности» и «предметности», он выступает духовным представительством предметности, символической ипостасью вещности.
С данного момента разворачиваются гносеолого-символогические разыскания.
Опираясь на сформулированные положения, уточним теоретико-познавательный статус «духовного представительства
вещности» под фирмой ментально-смысловой «типажности».
Расцениваемая как экспонибилия, последняя есть сигматически — номинатум (Фреге) — предмет имени; онтологически —
класс; гносеологически — обобщение.
В предметном отношении «типаж» вещи, конечно, — не
«вещь»: он не «предмет», а «предмет имени», не «явление», а
«класс», не «копия», а «репрезентация». Его корреляцию с вещностью осуществляют языковый (этимология, ономасиология,
семасиология), операциональный (верификация, эмпирическая
идентификация), семантический (интерпретация) комплексы.
В логическом отношении «типаж» есть денотат как функция
смысла имени.
Если отводить анализируемой структуре какую-то духовную
нишу, ею, скорее всего, будет «образ». Образ суть овеществляемая идея и идеализируемая вещь — ens fictum
278
. С позиций своей
бытийной организации образ есть не вещь и не идея, а комбинация-кентавр: вещь-идея и идея-вещь. В традиционную онтологию, следовательно, нужно ввести соответствующий локус
(топос): наряду с бытием вещным — предметный мир; бытием
идейным — эйдетический мир; подвизается бытие образное —
вещеидейный и идеевещный мир.
Бытие образное — сугубый продукт сугубой символической
способности снабжать существованием сущности условно значимые — не реальные (и не вещь, и не идея), но и не мнимые
(не фиктивные), — символическое вдохновляет, воодушевляет,
сподвигает на культуротворческое.
В жизни к идее (эйдос, идеал) трудно пробиваться — не
всем дано воспарять; с вещностью трудно смиряться — не всем
дано опускаться. Баланс «идея — вещь» устанавливается онто-
278
См.: Суперанская А.В. Цит. соч. С. 134.
285
логически — креативностью (цель — технология — ценность);
прагматически — критичностью, аналитичностью (цель — средство — результат); антропологически — корректируемостью
«Я»-концепции, системы самооценок (цель — жизненный вы-
бор — призвание). (Ср. гетевский Прометей:
Иль думал ты,
Что буду жизнь я ненавидеть, —
В пустыню удалюсь из-за того,
Что воплотил не все свои мечты.)
В познании, как в жизни, все решает идейно-предметное отягощение. По аналогии с «феноменологической редукцией» введем
(процедурно обратную ей) «феноменологическую сатурацию»,
подводящую не к абстрактно, а к конкретно сознательному. Вещность конкретна по материалу. Идейность конкретна по содержанию. Образность конкретна и не по материалу, и не по содержанию; она конкретна по сочетанию одного с другим — типичности.
Конкретность образа — его типичность, избегающая как индивидуализации, так и генерализации. Индивидуализация чревата уничтожением образа в плоскости перевода его в имя собственное. Генерализация чревата уничтожением образа в плоскости
перевода его в понятие.
Накопление признаков в индивиде означает усложнение его
собственной, не подводимой под «тип» сложности. Накопление
признаков в понятии означает его уточнение, ограничение. Накопление признаков в образе означает его оживление, придание
колорита, яркости.
Образ ни вещно, ни идейно (понятийно-логически) не
устойчив. Не будучи ни вещной, ни эйдетической сущностью,
на существование в действительном (объективно материальном,
объективно ментальном) мире он не претендует. Он претендует
на самозаконное существование в символическом мире, связывающем вещность с эйдетичностью конструктивным осуществлением.
Человеческое бытие — бытие искусственное, сотворенное
279
продуктивным усилием по образно-символическим лекалам
.
Чем дальше продвинулся сапиент по дистанции творчества, тем
больше он проявил свою символическую сущность. В истоках же
человеческого символического самоосуществления — укорене-
279
См.: Шпет Г. Эстетические фрагменты. Вып. III. Пг., 1923. С. 35—37.
286
ние знаковой реальности, переводящей существование в модус
словесно-смысловой, аналогово-информационной значимости.
(в) Задача логической семантики — конституировать адекват-
ность смыслового момента знаково-выразительного комплекса.
Лингвосемантика движется в контурах лексического знаково-выразительного понятия; гносеологическая семантика — в
контурах референциального предметно-смыслового понятия; логическая семантика — в контурах знаково-смыслового понятия,
расценивающего символические выражения под углом зрения
формальной корректности. В эпицентре внимания здесь — логическое измерение правильно построенных знаковых записей
(формул).
Если семантический треугольник представлять вершинами
«имя — понятие — предмет», то дисциплинарные вожделения
логической семантики концентрируются на всех связывающих
вершины гранях «имя — понятие», «понятие — предмет», «предмет — имя», где собственный интерес логико-семантических рассмотрений определяется оценкой, отслеживанием смысловых
моментов.
Грань «имя — понятие». В идеале между «формой» и «содержанием» символических утверждений должно быть одно-однозначное отношение. Тогда язык строг, точен, доопределен во всех
своих частях, но невыразителен, беден. На деле в выразительно
богатых (естественных — нестрогих, искусственных — формализованных, включающих, как минимум, рекурсивную арифметику)
языках отношение подобного рода (по теоремам Геделя, Тарского) не установимо. Как правило, именной (знаковой) форме соответствует множество содержаний (смыслов) (семантико-синтаксическая омонимия), смыслу соответствует множество именных
форм (семантико-синтаксическая синонимия)
280
. В результате —
требующие специализированной аналитики, критики смысловые
издержки полисемии, полилексии.
Грань «понятие — предмет». Логическая семантика, не радикализуя материальную (референциальную) относительность
знака (задача гносеологической семантики), озабочивается предметно-понятийной его относительностью. Так возникает генеральная тематизация «объем — содержание» понятия, детализируемая вариациями «обозначаемое и значение» (Милль); «значение
и смысл» (Фреге); «экстенсионал и интенсионал» (Карнап); «ре-
280
См.: Мартынов В.В. Категории языка. М., 1982. С. 179.
287
ференция и значение» (Куайн); «денотат и сигнификат» (Черч).
В силу сигнификатного, денотатного полиморфизма знаков (синкретические, дублетные и т.д. формы) возникают нетривиальные
задачи установления характера соответствия означаемого означающему. План рефлексии интенсионально (смысловых) — экстенсиональных (предметных) («Утренняя», «Вечерняя звезда» —
«Венера») контекстов знаковых выражений покрывает логическая
семантика. План рефлексии истинностных значений знаковых
выражений покрывает дополняющая логическую семантику многозначная (счетно-бесконечная), модальная, вероятностная логика (алетические, деонтические модальности, правдоподобные
оценки, заполняющие промежуток между значениями «истина» …
«ложь») (системы Геделя, Аккермана, Лукасевича, Керри, Тарского, Льюиса, Брауэра, Карнапа, Гентцена). (Истинностные оценки
здесь толкуются как атрибуты знаков — речи, а не вещей. Как утверждает Гоббс, «где нет речи, нет ни истины, ни лжи»
281
.)
Грань «предмет — имя». Категории языка внутренне и внешне ориентированы. Внутренняя ориентация категорий языка
детерминируется преимущественно синтаксически (словообразование, словоизменение в лингвистике; нормальные формы,
обращения, превращения, преобразования в логике). Внешняя
ориентация категорий языка обусловливается преимущественно
экстралингвистически «знаниями о мире», которые ни лингвистическая, ни логическая семантика не изучают (лингвистика,
логика в принципе не занимаются «материальной истинностью»).
То положительное, что достигает логическая семантика в
смысловых систематизациях знаковых высказываний, заключается в прояснении структуры рассуждений, переводе их в каузальную (необходимую) форму, выявлении содержательных пробелов, лакун с удалением эллипсисов, установлении более или
менее точных, строгих предметных, истинностных значений.
Сказанное подводит к заключению: в силу полилексичности, полисемантичности богатых информационных контекстов
(языков) в их рамках не удается добиться полной смысловой
эксплицированности. Языкам (тем более естественным) «присуща изначальная (органическая) неэксплицированность смысла:
1) неполнота фразовая или эллиптическая (презумпция); 2) неполнота сверхфразовая (пресуппозиция)»
282
.
281
Гоббс Т. Соч. Т. 2. М., 1991. С. 25.
282
Мартынов В.В. Там же.
288
Объяснения — в природе речевой коммуникации, участники
которой, экономя выразительные ресурсы, компрессируют код,
полагая само собой разумеющимся соответствие внутренней (интенция) внешней (объективация) речи
283
. Поскольку такого соответствия нет, востребуется особый тип критико-аналитической
деятельности, преодоление указанных типов смысловой неполноты стимулирующий.
Лингвистическая семантика осмысливает (a) правила сегментации речевого потока на единицы; (в) способы организации, ассоциации знаковых единиц (словообразование — номинация; синтагматическая, парадигматическая стандартизация;
деривационная редукция, семантическая конденсация; словоизменение — предикация, локализация).
Гносеологическая семантика осмысливает правила перевода смысловых полей в предметные (атрибуция, дескрипция,
предикация, операционализация, верификация, интерпретация,
квантификация, опытная идентификация) и vice versa с отсевом
фикций.
Логическая семантика осмысливает правила установления
смысловых значений знаково-символических выражений.
Заходя во все вершины треугольной фигуры, разные виды
семантик по-разному их осваивают. Лингвистическая и логическая семантики ограничиваются установлением лексических и
смысловых значений знаков (преодолевая фразовую неполноту),
равно как знаков, посредством которых они толкуются. Гносеологическая семантика устанавливает материальные (вещественные) значения знаков (преодолевая сверх-фразовую неполноту),
принимая в расчет знания о мире.
Как показал В.В. Мартынов, если типы презумпции «могут
быть выделены в соответствии с квалификацией сложных предложений, то пресуппозиция синтаксически (и добавим — логически. — В.И.) неопределима»
284
. Оставаясь за бортом лингвистической и логической семантики, она тематизируется семантикой
гносеологической. В створе последней развертывается объемная
модель понимания.
«Понимание» как отнесение знаков к смыслам, наделение
их значениями начинается с оценок репрезентативных (представление — номинативные единицы) и репрезентирующих (материальные носители представлений — инварианты звуков —
283
Там же.
284
Там же. С. 180.
289
фонемы) уровней языка, установлением субъектов (S) — агенсы,
объектов (О) — пациенсы, предметов (в японской традиции —
тайгены), признаков предметов (ёгены). С последующей лексической, грамматической, морфологической экзегезой речевого материала — идентификацией трансформов, конденсаций,
реконструкций каузативов. Скажем, маркировка значимости S
осуществляется с помощью морфологии падежных форм (позиционный показатель). Доминирующий S (агенс) имеет форму
именительного падежа, тогда как О — форму косвенных падежей. Формально употребление именительного падежа исключает
предлоговые сочетания; формы винительного падежа не выражают семантики агенса.
Категории числа, рода оформляют «согласование» (парадигматические связи), категории падежа оформляют «управление»
(синтагматические связи). (В неморфологических языках формирование одного и другого осуществляется с помощью порядка
285
слов
.) Предикацию в глаголе реализует «залог». Локацию про-
изводит лицо, вид, наклонение, время и т.п.
Известны многочисленные типы словообразования с применением разных модификаторов (суффиксы, префиксы), позволяющих переводить те же глаголы из позиции предиката в позицию
субъекта (читать — читатель), увеличивать поголовье слов. Для
существительных трансформационными разрядами выступают:
Nomen agentis (агент действия) (суффиксы тель, щик, чик, ец,
ик, н+ик, ист) — оценщик, ловец, передовик, волшебник, беллетрист.
Nomen instrumenti (инструмент действия) (отглагольные существительные на тель, ник, льник, лка, ка) — измеритель, паяльник, сеялка, задвижка.
Nomen patientis (пациент действия) (суффиксы ик, ец) —
посланник, любимец.
Nomen loci (место действия) (ня, льня, ище, ье, ок/ек) —
кофейня, спальня, убежище, верховье, пригорок, взгорье.
Nomen actionis (действие) (ние, ка) — желание, плавка.
Nomen abstractum (качество) (ость, ство, щина, ота) — мудрость, богатырство, кустарщина, красота.
Nomen augmentativum (увеличение) (ище, ина) — умище,
человечина.
Nomen deminutivum (уменьшение) (ик, ка) — фонарик, лошадка.
285
Там же. С. 99—100.
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]