Теория красоты

Я только что сказал, что они преимуществен­но ценили религии за порядок, вносимый ею в мирские дела; нужно заметить, что в этом отно­шении они составляют прямую противополож­ность с современными верующими, или считаю­щими себя за таковых; можно, к сожалению, наверное сказать, что эти последние смотрят на религии скорее с точки зрения своего благополу­чия в будущем, чем исполнения обязанностей в настоящем, а потому постоянно нарушают пря­мые ее повеления и легко находят себе в этом оправдание. Между тем норманн, бодрый духом, крепкий телом и волей, нося в душе непреодоли­мую жажду деятельности и очутившись среди невообразимой всеобщей путаницы, сейчас же принимает к сведению все изречения Библии, по-

Такие условия жизни не только искореняют мелочную гордость, но заменяют ее благородною гордостью силы, и умеряют, и очищают, и дают исход горячему итальянскому темпераменту, де­лают человека во всех отношениях крупнее, спо­койнее и счастливее. Они развивают в нем, кро­ме того, величайшее и всестороннее уважение к человеческому телу, к тем его членам, которые за­ведуют физической деятельностью, не менее чем к тем, которые заведуют деятельностью духов­ной. Дипломатическая тонкость и красноречие, бесспорно, вещи хорошие, и венецианцы могут при случае блеснуть тем и другим, но верх всяко­го искусства — вовремя поставить руль, а для этого нужен не язык, а глаза и руки. Уважение к телу вообще заставляет моряка предпочитать массивную красоту всякому другому роду красо­ты. Среди роз и цветущих апельсинов, в трепе­щущей тени виноградников, жители твердой земли могут восхищаться бледными лицами, тонкими бровями и причудливыми уборами во­лос. Размашистое великолепие моря научает лю­бить красоту другого рода, красоту широкой гру­ди, бровей прямых, как горизонт, плеч и бедер