Суфийский теолого-философский синтез аль-Газали. Монография

Он ставил задачу возвращения к изначальным основам любого знания, говорил о необходимости рассмотрения ве­щей так, каковы они есть сами по себе, и опирался при этом на представление о фитре. Аль-Газали не ставил знак равен­ства между антиавторитарностью и истиной или между авто­ритетом и ложью. Он главным образом критиковал формы авторитарного мышления и его элементы, мешающие лице­зреть истину. Для того чтобы достичь уровня «осознания» истины как таковой, аль-Газали нужно было пройти через частокол традиционалистских структур общественного бы­тия, школьных канонов, противоборства

Аль-Газали прошел через эти «первоначальные усло­вия» становления факиха – мутакаллима, чтобы осознать собственную волю как звено в цепи бесконечных условий, то есть осознать свою свободу в актах бесконечной универсаль­ной необходимости. Речь идет об осознании иллюзорности, случайности и фиктивности этих «первоначальных и необхо­димых условий». Разумеется, это осознание, подобно любо­му явлению личного мыслительного опыта, есть неожидан­ный результат процесса познания. И даже тогда, когда этот процесс приобретает драматический характер, сопровожда­ясь глубоким скепсисом, крушениями мировоззренческих основ или радикальной переориентацией интеллектуальных запросов и образа жизни, все то, что являлось контрибуцией этого неожиданного становления, не прекращает своего дальнейшего влияния, раз последнее само по себе является продуктом постоянной познавательной и практической ак­кумуляции. Поэтому даже тогда, когда аль-Газали объявил об «окончательном разрыве» со всеми доктринами и направ­лениями общественной мысли своей эпохи, осознавая это как переход от «раздробленного мира» калама и философии к «единому миру» суфизма, он, по сути дела, приводил цело­стность его теоретико-практического опыта прошлого к тому

Аль-Газали видел авторитарность фикха в жесткой приверженности мазхабам (толкам); авторитарность калама – в его идеологической зашоренности; авторитарность исмаи­литского эзотеризма – в подчинении «непогрешимому има­му»; авторитарность философии – в отчужденности и само­уверенности логики в вопросах метафизики, авторитарность суфизма – в отсутствии теоретической компетентности. Объ­являя теологию наукой, занимающейся главным образом «за­щитой верований толпы от дезориентации еретиков», он приходит к выводу о ее апологетической функции, не имею-

черта, утвержда­ет аль-Газали, «присуща всем тем, кого он видел из числа тех, кто считает себя учеными. Они отличаются от черни не тем, что слепо следуют авторитету, а тем, что прибавляют к авторитету учения слепой авторитет доказательства. Они не стремятся к истине, а придумывают хитрое доказательство того, что они воображают истиной, а на деле основанное на слухах и фанатическом подражании авторитетам»1.

Аль-Газали указывает также на социально-психоло­гический аспект авторитарности мусульманских философов, коренящийся в желании выделиться из толпы, в их чувстве превосходства над темными массами. Подобная психология превосходства также присуща массовым верованиям и сек­тантскому фанатизму. Признавая «основательность» фунда­мента философии и точность методов философской рефлек­сии, аль-Газали, тем не менее, увидел в иллюзии «точности» всей философии основу парадоксальной глупости, что выра­зил в словах: «Переход от следования одному авторитету к следованию помешательство»

Нельзя понять истинный смысл этой идеи аль-Газали без учета конкретно-исторической детерминанты и ориенти­ров его творчества. Самостоятельность в поисках истины, потребность в достоверности знания обретали наиболее рез­кую форму в виде воинственного неприятия авторитарности, доктринерства и фанатизма. Из сказанного вытекает цен­ность наставления учителя ученику, высказанное аль-Газали в «Ихйа», где речь идет о необходимости отказа от любого проявления мировоззренческого фанатизма. В «Критерии отличий» он утверждает, что обращение к проклятиям (так­фир) по адресу противника присуще догматическим умам и невеждам. Мировоззренческий фанатизм, как он пишет в «Ихйа», является наиболее существенным пороком «дурных ученых», ибо служит орудием «вколачивания в вых догм»

к уже известным истинам, к собственным бесспорным авторитетам. Оно готово пере­живать потуги размышления ради доказательства предпосы­лок, изначально принятых им за истинные, что лишает про­цесс познания его подлинного смысла и тем самым препят­ствует «видению сердца того, что не соответствует его авто­ритетам»2. Аль-Газали направляет свою острую критику про­тив шулерской манеры ведения дискуссий представителями всех авторитарных учений. На основании этой критики он приходит к выводу о том, что единственная практика, со­пряженная с обретением истинной достоверности, – та, кото­рая реализуется через «усердие, а не спор»3.