Суфийский теолого-философский синтез аль-Газали. Монография

его жизнь, знание, силу и волю иначе, чем через движение. Ибо если бы мы смотрели на все, что угодно, кроме него са­мого, нам это не дало бы ничего, что могло бы помочь в по­знании его качеств. Мы обладаем лишь одним ясным и от­четливым доказательством – созерцанием. О существовании Бога, его силы, знания и остальных атрибутов свидетельст­вует все, что мы видим, внутренними и внешними чувствами воспринимаем от камней и песка, растений и животных, зем­ли и неба, сущности и явления. Первые свидетели – мы сами со всеми нашими телами, качествами, изменчивостью наших состояний и сердец, на всех этапах нашей эволюции, в дви­жении и неподвижности. Наиболее отчетливы в нашем соз­нании мы сами, затем – все ощущаемое нашими пятью орга­нами чувств, далее – воспринимаемое внешним и внутрен­ним разумом. Каждому из этих объектов восприятия дан лишь один орган восприятия, один свидетель и одно доказа­тельство, но все эти свидетели и доказательства говорят о наличии Создателя, который управляет и движет всем, они обнаруживают Его знание, силу, благость и мудрость.

очевидно. Он подобен летучей мыши в лучах солнца. Он не в состоянии раскрыть свои глаза красоте «божественного при­сутствия», то есть единству миров мулька, малакута и джа­барута как проявлению Абсолюта. А раз Бог присутствует везде и повсюду, это привело к тому, что «его явность стала причиной его скрытости»1.

изменчивости, то разрушилось бы здание всего сущего и прекратилось бы существование мулька и малакута. Если бы некоторые вещи существовали благодаря Ему, а другие – благодаря другому, то мы бы воспринимали разницу между этими вещами. Однако его определения являются общими для всех и в одинаковой степени. Это порождает парадокс скрытого в явном, но

Дело в том, что рассмотрение сущего как свидетельства существования Бога выражает лишь объективную сторону этого сущего, а не его значимость для нас. Познание Сущего вне монизма Истинного и может стать источником мораль­ного зла. Отсюда – его утверждение о том, что нет ничего столь малого в мире, что не являло бы собой причины и средства либо признания, либо отвержения Его, веры или богохульства. Эти две стороны – результат познания единст­ва целости сущего либо как творения Бога, тем самым при­обретая сами по себе ценность для нас, либо усматривая в этом единстве следствие воздействия вещей самих по себе, а не «в связи с Причиной всех Причин»1. Эта идея представля­ет собой новую формулировку идей единобожия, но с нрав­ственно-познавательной точки зрения.

Рассматривая «виды благ» сущего, которые он сводит к шестнадцати общим видам, аль-Газали, тем не менее, под­черкивает невозможность ограничения их количества. На примере рассмотрения одного из «благ низшего порядка», каковым является телесное здоровье, он хотел показать, что как бы мы не старались исследовать взаимосвязь всех благ, мы никогда не сможем

обладают чувствами, но у них отсутствует разум. Тем самым чувства у человека выступают в новом качестве. Это отно­сится и к воле, без которой человек становится бездействен­ным существом, в том смысле, что чувства сами по себе не имеют природной тяги, способной побудить человека к дви­жению. Так больной, видя пищу, необходимую для поддер­жания его здоровья, к ней не притрагивается. Для него зре­ние и вкусовые ощущения бесполезны. Следовательно, необ­ходимыми условиями являются тяга человека к тому, что ему необходимо (то, что мы называем желанием), и неприязнью к тому, что ему вредно и вызывает отвращение.

растет, если оставить его в воде. Но оно не вырастет, если его бросить в землю, лишенную влаги. В конечном счете оно нуждается в земле, воде, воздухе, солнце, луне и так далее. Зернышко пшеницы не изолировано от всего мира, ибо все, что есть в мире, трудится ради одного пшеничного зерныш­ка. Всякое небесное тело подчинено определенной цели, на­пример: солнце предназначено для нагревания почвы, а луна для ее увлажнения и в каждом из них – своя мудрость, по­нять которую человек не в силах... А ведь весь мир – как один человек1.

пространены по всей земле, и пища может быть удалена от них так, что их могут разделять моря и пустыни – и Бог соз­дал купцов, подчинив их заботе о крохе имущества и жажде наживы, несмотря на то, что в большинстве случаев они сами не нуждаются в имуществе, а лишь накапливают его. Тонут их корабли или попадают к разбойникам, гибнут они сами в каких-нибудь отдаленных странах или имущество их заби­рают правители, достается ли оно их наследникам, которые являются их злейшими врагами, – это тот финал, в котором глупость и невежество купцов выступают в качестве пользы. Словом, объективная взаимосвязь всех явлений, причин и следствий выступает как целокупное благо1.

цепь связей «доходит до Божественного присутствия, кото­рое является источником всякого строя, истоком всякого блага и красоты, началом всякого порядка и распределе­ния»1. Само Божественное присутствие становится не чем иным как абсолютным идеалом, которому человек должен следовать.