Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Региональные аспекты системной трансформации отношений собственности. Монография
.pdf
этом делается анализ региональной ресурсной базы, хозяйственных рычагов, структурных сдвигов, экономических и иных стимулов и их возможного комбинирования, а также последовательности их использования. На третьем этапе производится оценка
возможных последствий реализации стратегии. Оценка последствий предполагает выявление возможной реакции всех элементов системы на оказываемые воздействия. Этот процесс должен
быть оптимизирован с помощью всестороннего моделирования
последствий реализации различных стратегий. Если оценка показывает, что сформулированные цели отнюдь не достижимы,
то необходимо уточнить поставленные и решаемые цели, изменить стратегию или сроки их достижения. На четвертом этапе
осуществляется выбор оптимальной стратегии, производится
сравнительный анализ отобранных стратегий, разрабатывается
несколько сценариев их реализации, которые должны применяться в зависимости от прогнозируемых изменений внешних и внутренних условий. Осуществляется оценка вероятности и размера
изменений, предусматриваются возможные корректировки стратегии в процессе ее реализации в зависимости от того, какой сценарий реализуется. На этом этапе оцениваются резервы, обеспечивающие достижение целей, а также рассматриваются возможные события и последствия, наступление которых будет означать
необходимость полного пересмотра стратегии развития региона.
Таким образом, концепция устойчивого развития территориальной экономической системы есть логически обоснованный
способ понимания процессов, направленных на оптимизацию
сложившихся организационно-структурных взаимоотношений и
функциональных взаимосвязей в региональной экономике, и раскрывает сущность территориальной экономической организации
как степень приближения к поставленной цели, определяя основные направления, по которым можно судить о значении региона.
Для СКФО в ее сложнейшей современной конфигурации этнополитических, социально-экономических, внутренних территориальных, межклановых и межнациональных проблем принципиальное значение имеет реализация собственной, адекватной
имеющимся общественно-политическим и пространственно-хо-
171
зяйственным вызовам, стратегии устойчивого развития региона.
Как результат бессистемного, а в большинстве случаев криминального или полукриминального передела собственности, при
абсолютном попустительстве политического руководства страны,
то состояние, к которому пришла Россия к середине 1990-х гг.,
можно охарактеризовать не иначе как кризис.
Кризис как факторный потенциал есть высшей сложности
диалектическое явление, который представляет собой тотальный
вызов всей общественно-политической и социально-экономической конструкции общества, испытание на прочность всех ее
составляющих. На Северном Кавказе указанная кризисная трансформация проявилась в ряде этнических конфликтов и общей дестабилизации региона. На непродуманные попытки федерального центра силовыми методами урегулировать конфликтные ситуации на Северном Кавказе ответом стали беспрецедентно дерзкие
и масштабные террористические вылазки.
В определенный момент в общественном сознании начало
утверждаться мнение, что подобные акты приобретают устойчиво-регулярный характер. То есть речь шла уже о системном внутреннем процессе, питаемом глубокими источниками собственного нелегитимного трансформационного воспроизводства.
Необходимо понимать, и с этим соглашаются многие исследователи, что с начала 1990-х гг. идет перманентный процесс утраты Россией своего суверенитета на Северном Кавказе. И причины
подобного вялотекущего процесса, которые составляют прямую
угрозу устойчивому социально-экономическому развитию региона, находятся не далеко от поверхности, но пока остаются без
серьезного внимания как представителей федерального центра,
так и местных органов власти.
В основе современных вялотекущих деструктивных региональных событий, на наш взгляд, состоят три-четыре базовых
элемента которые отражают сущность процесса дестабилизации:
А. Неэффективность законодательной базы, со всеми ее
функциями и с доминантой политических акцентов.
Б. Нелегитимная трансформация отношений собственности с состоянием распыленности в результирующей фазе ба-
172
зового ресурса собственности и неотрегулированностью правоотношений собственности.
В. Объективно образовавшийся идеологический вакуум, как
результат развала советской партийно-государственной системы.
Г. Системно-функциональная и моральная деградация
представителей органов власти, государственности и административного управления.
Закон, со всеми его базовыми функциями, ассоциируется в
общественном сознании не с именем «государство Россия», а с
именами местных «служителей» закона. По сути, «приватизиро-
вав» общефедеральные правовые нормы, представители местных
властных структур – люди, облеченные реальной властью, вольно
или невольно стремятся поставить подведомственную им территорию вне пространства российской государственности.
Понимая, что коррумпированной власти не дано быть сильной по определению, она старается максимально вооружиться
против антагонистичных ей сил общества поддержкой Москвы,
посредством увеличения штатов силовых структур и служб охраны, прямым или закамуфлированным подкупом религиозных
авторитетов и видных представителей интеллигенции. Местные
политические и экономические элиты заинтересованы в региональной стабильности лишь теоретически, поскольку одним из
условий стабильности является строгий контроль и правопорядок. На деле же многие действия представителей местных органов власти оказываются бесконтрольными и не наказуемыми.
Низкая эффективность органов создает между ними и обществом глухой барьер непонимания. Важно отметить, что порочный политический менеджмент в условиях СКФО возник из
сложного переплетения многих причин. Среди них – незрелость
и бутафорность демократических институтов, игнорирование местной национально-культурной специфики, затянувшаяся
вплоть до наших дней смена политических поколений .
Многочисленные факторы, подпитывающие и усугубляющие
кризисную ситуацию на Северном Кавказе, имеют, помимо горизонтальной, еще и вертикальную структуру, то есть иерархический порядок. На вершине этой пирамиды расположен фактор
173
прогрессирующего распада системы местной власти. Он обусловлен как общим состоянием государственных органов власти,
не способных достаточно эффективно бороться с возникновением альтернативных, антигосударственных властных институтов
(ваххабитских джамаатов), так и специфически региональными
проблемами, главная из которых – земельный вопрос.
Именно он затрудняет формирование муниципалитетов на
Северном Кавказе, обостряя в некоторых случаях межэтническую ситуацию (в Кабардино-Балкарии, Ингушетии, Дагестане).
Разрыв между властью и обществом на Северном Кавказе неуклонно нарастает, в отдельных республиках (Ингушетия, Дагестан) приближаясь к критической точке.
Это порождает два естественных для такой ситуации явления
– социальную апатию и социальную агрессию. Первая плодит
политически пассивных маргиналов. Вторая представляет собой
причину возникновения «движения сопротивления» с четко выраженным экстремистским акцентом. Иными словами, расширяется социальная база, откуда можно рекрутировать исполнителей
преступных акций.
Принципиальным фактором общественно-политической и
социально-экономической дестабилизации в регионе явилась
нелегитимная (а зачастую и безосновательная) трансформация
отношений собственности в регионе, с распыленностью в результирующей фазе базового экономического ресурса активизации
собственности и законодательной неотрегулированностью пра-
воотношений собственности, что фактически привело к параличу производственной составляющей практически всех отраслей РЭС, в том числе и предприятий ВПК.
За короткий период времени предложение на рынке труда
многократно превышает спрос, особенно в зонах вооруженных
конфликтов и высокогорных районах. Значительные масштабы
приняла трудовая миграция и безработица. Внушительных размеров достигло казнокрадство на всех уровнях – от республиканских властей до ведущих предприятий региона, и даже в ФГУП.
Бюджетные ассигнования, доступ к которым контролируют чиновники, превращаются в источник нецелевого использования
174
без альтернативы для смены парадигмы расходования федеральных денег. Местные власти непосредственно заинтересованы в
поддержании высокого уровня дотационности экономик своих
республик, ибо иждивенческая модель экономики дает региональным элитам мощные финансовые и иные рычаги для укрепления собственных позиций.
Главным институциональным источником напряжения в
СКФО, как было отмечено, остается земельный вопрос (на локальном уровне) и этно-территориальный принцип устройства
субъектов федерации (на региональном уровне). Нельзя не согласиться в данном контексте с тем утверждением, что социальноэкономические проблемы региона во всем их проявлении (без-
работица, дотационность, исход мигрантов, массовое насилие)
являются, по-сути, катализатором конфликтогенности. Ины-
ми словами, решение первичной проблемы устойчивого развития
СКФО должно иметь место не только в пространственном измерении, но и в целесообразном преломлении правоотношений
собственности (то есть пересмотре сложившейся на сегодняшний
день неэффективной формеы активизации базового ресурса собственности).
Состояние социальной сферы представляет одновременно и
симптом, и источник нынешнего прогрессирующего кризиса в
регионе; материально-техническая база не удовлетворяет даже
минимальным потребностям населения. Несмотря на осознание
всех этих проблем, местным руководством демонстрируется решимость справиться с трудностями, но за последнее десятилетие
ситуация в лучшую сторону кардинально не изменилась. В этом
контексте целесообразно обозначить конкретно для Северо-Кавказской РЭС агонизирующую проблему, которая заключается в
системно-функциональной и моральной деградации власти, государственности и административного управления. Именно неэффективность института власти в современных условиях является
главным источником и катализатором социально-катастрофических тенденций в северокавказских республиках.
Практически для всех субъектов СКФО хронической является
проблема подбора и расстановки кадров. Уничтожение институ-
175
та партийно-советской номенклатуры привело к развалу системы
формирования и обновления кадрового резерва государства. Это
приводит к замещению вакантных должностей по кровно-родственым и материальным причинам, когда должности попросту
продаются.
Фактором огромной разрушительной силы на Северном Кавказе явился образовавшийся в результате развала советской системы идеологический вакуум. Местная интеллигенция помогала
создавать образ врага путем изображения «великой», «подлинной» истории соответствующего народа, возвышая ее над историческим прошлым соседей. В итоге развился процесс раздробления образовательного, культурного и даже языкового пространства России, в котором Северный Кавказ и его составные части
становятся все более чужеродным телом.
Преимущество религиозных экстремистов в том, что у них
есть своя, совершенно четкая (хотя и весьма радикальная) программа воплощения в жизнь востребованных в обществе идеалов
социальной справедливости. Она включает в себя формирование
духовной наднациональной идентичности, основанной на возвышенных постулатах «чистого» ислама и противопоставленной
расколу, беспорядку, преступности, коррупции, с одной стороны,
и российскому иноверческому и светскому присутствию, как олицетворению всего этого, – с другой.
В условиях отсутствия у федерального центра хотя бы соизмеримого по силе морального воздействия контрпроекта, ваххабитские идеи стремительно овладевают умами даже в относительно
стабильных регионах (Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Ставропольском крае), особенно среди предрасположенной
к максимализму молодежи.
Нельзя также не учитывать, что причины системного кризиса
на Северном Кавказе включают в себя и другие (помимо социально-экономических и аппаратных) факторы. Среди них принципиальная роль принадлежит этнополитическому. Этнополити-
ческие конфликты помимо межнациональной напряженности
породили, так называемую «внутрирегиональную, «внутрисубъектную сепаратизацию» – стремление одних этнотерритори-
176
альных единиц выйти из-под власти других путем отделения. Политическое поле региона, становясь все более дефрагментарным,
накапливает тем самым взрывоопасный потенциал.
В череде постсоветских потрясений на Северном Кавказе особняком стоит чеченский конфликт. Он вобрал в себя все
разноликие проявления последствий распада СССР: этнополитические, конфессиональные, миграционные, социально-экономические и др. Важен тот факт, что чеченский сепаратизм с его
мощной криминальной и идеологической составляющей был
выращен, вооружен и поощрен на радикальные действия необдуманными шагами федерального центра.
Едва ли не самым угрожающим тектоническим разломом для
современной России Северный Кавказ может стать не только по
проблематике устойчивости развития РЭС, но и потому, что Кавказ рассматривается на Западе как «один из ключевых геополитических рычагов для предотвращения реставрации советского
имперского пространства и для дальнейшей дефрагментации
собственно России».
Иными словами, современная концепция устойчивого развития территориальной экономической системы СКФО должна
представлять собой логически обоснованную оптимизацию имеющихся организационно-структурных взаимоотношений и связей в РЭС и должна быть направлена на минимизацию проблем
этнократизма, сепаратизма и общей геополитической нестабильности, с цельной реальной постконфликтной (постсоветской)
социально-экономической и общественно-политической реинтеграций Северного Кавказа и остальной России.
3.3. Системная активизаций ресурса собственности
– источник устойчивого развития региональной
экономической системы
Современная неоинституциональная теория поддерживает
тот постулат, по которому государство «должно быть достаточно
сильным, чтобы защитить права собственности экономических
агентов не только в масштабе конкретного региона, и/или всей
страны, но не настолько сильным, чтобы пересматривать их в
177
одностороннем порядке, то есть без согласия конкретных субъектов и групп, о чьих правах и интересах идет речь». Насколько
это приемлемо для национальной российской хозяйственной конструкции остается вопросом, и достаточно сложным.
Принадлежность национальной экономики России к типу
«экономики пространства» обуславливает приоритетное значение выбора способа территориальной организации для обеспечения ее эффективного развития. Исторически сложившаяся в стране доминанта института государственной власти, и следовательно категории «власть-собственность», во многом предопределила
преобладание административной формы реализации региональной экономической политики над ее общественно-хозяйственным содержанием, устоявшее в процессе рыночной трансформации экономики России.
Обобщение результатов анализа характеристик хозяйственного пространства современной России позволяет определить ее
территориальную экономическую систему как исторически сложившееся в пространстве национального хозяйства, объективно
обусловленное и устойчивое общественно-хозяйственное образование, выступающее в качестве интегрированного субъекта экономических отношений; в основе данного образования – общность
постоянно проживающих на данной территории людей, совместно
организующих процесс воспроизводства своей материальной жизни на основе исторически устоявшихся принципов правоотношений собственности, обладающих необходимыми для обеспечения
данного процесса ресурсами, факторами производства, элементами территориальной инфраструктуры и институтами.
На макроуровне территориальная экономическая система выступает единицей структурной организации хозяйственного пространства страны, в пределах которого генерируются процессы
жизнеобеспечения естественно сложившегося территориального
сообщества людей, функционирует опирающаяся на ресурсную
базу совокупность воспроизводственных процессов, действует
соответствующее звено вертикали государственной власти. В
данном основополагающем понятии теории региональной экономики, с одной стороны, отражаются взаимосвязи между по-
178
литико-экономическим центром страны и отдельными частями
ее хозяйственного пространства, а с другой стороны, находят
воплощение различные аспекты организации внутренней среды каждой из таких отдельных частей. Каждая территориальная
экономическая система двойственна, выступая, с одной стороны,
обособленным пространственным организмом, а с другой стороны, являясь подсистемой национальной экономики. Соответственно, единство функционирования и развития национальной
экономики обеспечивают вертикальные линии территориальных
экономических систем с политико-территориальными системами
построено на горизонтальных связях.
В огромном хозяйственном пространстве и специфической
институциональной среде России вертикальные связи, основывающиеся на субординации, доминируют над горизонтальными
связями, что обременяет, по мнению некоторых исследователей,
политико-экономический центр дополнительными обязательствами, а территориальные экономические системы лишает значительной части потенциала развития и конкурентных преимуществ. В данном отношении утверждение в теории и практике
концепции конкурентоспособности территориальных экономических систем инициирует поиск способов активизации горизонтальных связей и разгрузки политико-экономического центра
страны.
Исследование конкретики современной отечественной хозяйственной практики свидетельствует вопреки периодическим заявлениям членов правительства страны, о том, что государственный капитализм не является желаемой моделью для России, – его
формирование стало неоспоримым фактом. Государство приобрело контрольные пакеты ключевых предприятий в ряде отраслей,
увеличило расходы и собственные инвестиции, создало крупные государственные холдинги и государственные корпорации,
ставшие по сути органами отраслевого управления, существенно увеличило возможности государственных банков. За последние десятилетия рыночные институты оказались не способными
стать эффективными регуляторами хозяйственных процессов, в
результате – государство вновь оказалось в роли самого круп-
179
ного хозяйствующего субъекта. Программа реформ, заявленная
руководством страны в 2000 году, будучи либеральной по сути,
предполагала ведущую роль частной собственности в экономическом развитии страны, снижение налоговой и административной
нагрузки на бизнес, укрепление судебной системы; в противоположность этой программе и заявлениям высшего руководства
страны – итогом последующего десятилетия стал госкапитализм.
Нам представляется, что подобная системная трансформация
в фазе активизации отечественной хозяйственной системы закономерна; мы исходим из понимания значимости того постулата,
что фактором, оказывающим решающее воздействие на становление и развитие национальной социально-экономической конструкции, является исторически сложившаяся и устоявшаяся разновидность основной экономической категории – «власть-соб-
ственность», как необходимый и общественно обусловленный
институт, в котором целесообразно сочетаются как содержание
компонентов активизации самого ресурса собственности, так и
отправления интересов его правообладателей, причем с самой
узкой, почти нивелированной дистанцией разобщенности интересов между экономической природой собственности и ее юридической формой. Иными словами, для прогрессивного развития
отечественной социально-экономической конструкции динамической активизации должны быть подвержены, прежде всего,
прагматично сформулированные и целесообразные (ментально
устоявшиеся в общественном сознании) принципы экономико-правовой категории «власть-собственность», как самой эффективной совокупности форм факторов влияния на развитие
отношений собственности в российском обществе. Содержание
таковых составляет достаточное количество черт преемственности не только в нынешнем переходном периоде, но и в обозримой
исторической ретроспективе, что по определению допускает перспективу их дальнейшего трансформационного преломления.
Проведенный анализ позволяет утверждать, что важнейшая
особенность российского менталитета состоит в чрезмерном, по
сравнению с другими странами, поклонении граждан государству; традиционно воспитанные в условиях всемогущества госу-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]