Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:По русскому и скандинавскому северу
.pdf
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
к другу, ибо несколько раз замирал в бесконечных объятиях с бурными поцелуями. Проходившие с удивлением посматривали на такую странную картину.
На одной открытой сцене представляли старинную
итальянскую пантомиму «Арлекин, Пьеро и Коломбина». От души похохотал я на всю эту наивную, древнюю
смехотворную шутку. Весьма кстати бывает иногда и подобное рассеяние.
Подивился я, глядя на карусели с качающимися лошадками, когда увидел, что на них важно и серьезно восседали не только дети, но даже и большие, увлекаясь не
на шутку этою пародией на скачку. Я, как деревенский
житель и некогда заядлый спортсмен, от души подивился на этих умных и серьезных датчан.
Возвращаясь домой часам к двенадцати ночи,
я встречал еще много гуляющих по улицам. Немало попадалось и тут развеселых молодых и красивых дам, иногда, по-видимому, проституток. Взад и вперед проносились велосипедисты. И все это жило, веселилось
и отдыхало под прекрасным летним небом, среди великолепного, роскошного города, с тем чтобы завтра утром
опять приняться за дело, за труд.
Здешние щеголихи часто носят и в эту теплую пору
перелины, боа и другие украшения из мехов, подобно
своим скандинавским соотечественницам.
31 июля (12 августа)
Утро. Уезжаю. Спешу обменить датские деньги на
русские. Банки еще закрыты. Обращаюсь в маленькие
331
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
меняльные лавки, и мне насилу удается получить требуемое. Спешу на вокзал, так как меня воодушевляет
мысль, что ведь это возвращение домой. Мой извозчик
просит ему заплатить вперед в то время, как я сажусь
к нему из гостиницы, а на вокзале он преблагополучно
получает, благодаря моей торопливости, с меня еще вторую плату и, как ни в чем не бывало, отъезжает прочь.
Вагоны, в которые я попал, прямого сообщения до
Пруссии. Их перевозят через проливы, т. е. между датскими островами, и до прусского берега на особых пароходах-понтонах, так что пассажиры почти из них не выходят, разве за тем, чтобы поесть в каютах понтона, где
приготовлен для этого роскошный стол и буфет.
Быстро проехали мы по зеленой, плодородной Дании, с ее земледельцами в полях и лугах и с ее тучными
стадами. Какой-то важный, зиждительный пар висел над
всею этою благословенною землею.
ГЛАВА 2
ПО СЕВЕРНОЙ ПРУССИИ
Варнемюнде. — Рошток. — Нейбранденбург. —
Люстров. — Провинциальные картины. —
Военщина. — Соотечественники. — Кёнигсберг. —
Тевтонки. — Континентальная жара. — Военные. —
Воскресенье. — Публика. — Язва нашего
времени. — Человек из России. — Кранц. —
Дешевизна. — Афронт. — Дюны и облесение. —
Брачная пара. — Балтика. — Обед. — Наплыв
гуляющих. — Немки. — Русская речь. — Публика. —
Ночлег. — Утро. — Родные отголоски. — Куриш-
Гаф. — Опять облесение. — Шварцхорст. —
Мемель. — Центр еврейства. — Вице-консул. — Его
секретарь.
333
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
вспомнил теперь жары, засухи и неурожаи там,
дома, и т. п.
В половине второго дня остановка в Варне-
Я
мюнде. Это чрезвычайно оживленное и заселенное морское купание Северной Пруссии. Публика везде
уже немецкая, далеко не такая симпатичная и красивая,
как в Дании, и особенно как там, в милой, поэтичной
и прекрасной Скандинавии.
Теперь я прощался мысленно и уже окончательно
с теми чудными странами, с их сильными, кроткими, умными, трудолюбивыми и красивыми народами. Я еще раз
в жизни искренно, сердечно пожалел, что судьба так безжалостно расторгла столь родственные и дружественные
народы, как Скандинавия, Дания, Финляндия и Балтийские страны. Какое бы культурное, сильное и цивилизующее для соседних народов государство могли составить
все эти страны вместе! Как бы сильны и непобедимы были
они сами перед лицом задорной и алчной Европы!
В своих грустных мыслях я шел даже дальше — я горевал, что когда-то не Швеция одержала верх в борьбе со
своим огромным, тяжелым и неповоротливым соседом,
а он — этот сосед.
Но тут я умолкаю, боясь обвинения в антипатриотизме.
Теперь, где я ехал, был настоящий континент, настоящая воинственная Европа, да еще Пруссия.
Таможня оказалась построже здесь, нежели там, на
севере, в благословенных, только что покинутых мною
странах.
334
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
В пять часов вечера г. Рошток. По недоразумению
я покинул здесь курьерский поезд, на котором ехал.
Спросить ничего не удалось ни у кого. Кондуктора бегают и отмалчиваются самым бесцеремонным образом.
Всё и все спешит. Поезд скорехонько умчался на Берлин,
куда мне не хотелось заезжать, так как мой план был возвратиться домой севером Пруссии, т.е. через Мемель
и наш Поланген, который я так полюбил после первого
своего пребывания там.
Благодаря такому плану при возвращении домой
пошли остановки и страшные проволочки в дороге.
Во-первых, здесь, в Роштоке, пришлось прождать до
половины восьмого вечера, пока не удалось сесть в маленький поездок. Затем остановка в Нейбранденбурге от
десяти часов вечера до шести часов утра.
Благодаря необыкновенно любезному молодому начальнику станции, который был, как потом оказалось, со
всеми и всегда очень добр и услужлив, мне удалось переночевать в вагоне первого класса, так как вокзалы
в Пруссии между поездами запираются и там посидеть
даже негде, не говоря уже о том, чтобы прилечь.
1 (13) августа
Утром уезжаю на миниатюрном поездишке в Штеттин. Оказывается, однако, что в городишке Люстров еще
менять вагоны!
Жара. Пейзажи неинтересны. Пресловутая современная Пруссия перед глазами.
335
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Милейший начальник станции в Нейбранденбурге
посоветовал мне избрать до Мемеля такой путь: Штеттин — Кранц — Кёнигсберг — Инштебург.
Проехали провинции Мекленбург-Шверин с замечательными в сельском хозяйстве севооборотами и скотом; потом провинции Восточную и Западную Пруссию.
Всюду картина мира и трудолюбия. Масса работающих,
сытых, крепких немецких крестьян в соломенных шляпках. Масса сытого скота и лошадей. Среди всего этого
спокойно расхаживают аисты, которых тут любят и берегут. Там и сям среди тучных полей пшеницы и искусственных пышных лугов виднеются села с готическими
колокольнями.
С приближением к городам, каковы Штеттин и Кёнигсберг, опять сутолока, крепости и военщина. Опять
этот кошмар, навязанный Пруссией и остальной Европе
после 70-х годов.
Прусских денег пришлось еще немного наменять на
поезде у вагонного ресторатора, так как дорогие соотечественники, ехавшие с нами, отказали мне в этом, хотя,
проходя мимо них по вагону, я слышал, что им нужно
обменить прусских денег на русские.
Удивительно обидное и противное невнимание
и какая-то враждебность к своим! Каждый один другого
боится, один другому не верит, один другого уже заранее ненавидит.
На самом деле достаточно мне было заговорить порусски с вышепоименованными пассажирами и предложить им обмен русской сторублевой на прусские талеры
336
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
и марки, о чем они только что сами мечтали и твердили
в вагоне, как глаза их затуманились и даже разговоры
между ними затихли. А главное, то было странно, дико
и обидно до глубины души, что эти соотечественники тотчас же даже разошлись в разные стороны друг от друга.
Не правда ли отвратительно и позорно перед иностранцами? Хорошо еще, что нашего разговора в ту минуту никто не мог понять в вагоне.
Наверное, вышеозначенные соотечественники отнеслись ко мне так же подозрительно, как и я к ним после их афронта. Да и правда, если вспомнишь хорошенько дорогую родину, то ведь в ней действительно все друг
другу не верят, все один другого боятся. Везде мерещится шпион.
В Кёнигсберге мне рекомендовали гостиницы
Schweizerhov и Hotel de Russie. Я остановился в последней.
Извозчикам платят по таксе, которую указывает машинка с циферблатом, находящаяся на козлах каждого экипажа. Сколько проедешь, столько якобы верно и покажет стрелка циферблата. Однако на меня и тут нашел
скептицизм.
Вечером походил по городу Кёнигсбергу. В кабачках
по случаю субботы много выпивающих, но пьяных ни
одного. Публика не изящна, не привлекательна, как там,
в чудной, незабвенной Скандинавии. Женщины здесь совсем неинтересны.
Вернулся в свою гостиницу, чтобы поужинать
и спать. В ресторане служили рослые, массивные немецкие девицы, которые с местными посетителями друже-
337
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
ски разговаривали, здоровались с ними за руку и принимали от них тут же, за столами, угощение. Держали себя
эти тевтонки величественно, как истые пруссачки. Но
мне они напоминали больше ломовых лошадей, мнящих
себя арабскими кобылицами.
Всем им было далеко до симпатичных и простых
в обращении датчанок и скандинавок.
Стол здесь, в Германии, тоже много хуже стола в вышеупомянутых небогатых странах, а также нежели в бедной якобы и каменистой Финляндии. В последней кормят так обильно и так дешево, как я не встречал нигде во
все свои путешествия по Европе.
Завтра воскресенье. Я решил перебраться в местное
морское купанье Кранц, весьма любимое и сильно посещаемое кёнигсбергцами. Оттуда собирался продолжать
свой путь до Мемеля на пароходе.
2 (14) августа
Утром сегодня, часов в восемь, расплатился в гостинице и пустился пешком на вокзал. Носильщик нес мои
вещи. Жара была такова, что, казалось, нестерпимо идти
даже в тени домов.
Да, здесь уже был континент, с его удушливым климатом. На улицах в это воскресное утро было уже довольно оживленное движение праздничной публики.
Часто сверкали мундиры и каски прусских юнкеров
и вытянутых, корректных и самодовольных офицериков. Особенно противны были между последними моло-
338
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
дые, упивавшиеся до очевидности «своим высоким назначением».
На вокзале была масса народа. Все это стремилось
провести воскресенье у моря. Все это направлялось
в Кранц. Поезда туда отходили часто. Но на вагонах
была все время теснота.
Ввиду этого я оставил свою кладь, хотя и небольшую,
на хранение в Кёнигсберге, с тем чтобы завтра получить
в Кранце, перед моим отъездом оттуда. Сам же поместился в один из поездов.
В вагоне третьего класса было битком набито приличной, нарядной публикой. Во втором — тоже. Первый
оставался почти пустым.
Уже с самого въезда моего в пределы Пруссии мне
резко стали бросаться в глаза то тут, то там проскакивавшие среди публики еврейские типы, которых на севере
я почти нигде не замечал. Теперь в Кёнигсберге и на поезде этих типов было еще больше. Вообще весь состав
здешней публики казался мне менее симпатичным, нежели в описанных мною только что странах.
Бросается в глаза, что немцы, особенно галантерейного фасона, охотно читают французские книжонки современного бульварного и порнографического происхождения и вида. Даже видел здесь и немецкие
книжонки, пригнанные и подделанные под этот тип. Обложки и заглавия вроде «Eine dekolltirte Geschichte» достаточно убеждали меня в этом.
Что же касается самих вышеупомянутых французских книжонок, то я должен здесь добавить, что их
339
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
я встречал в витринах магазинов даже по всей Скандинавии, не говоря уже о Дании.
Вот как неудержимо распространяется по земному
шару эта пошлая и вредная литература, эта язва нашего
времени!
Между прочим, я заметил, что человека из России
тут, в Пруссии, сторонятся более, нежели на севере. Тут
мне положительно претило признаваться в своей национальности.
Кранц — хорошенькое, благоустроенное морское
купание. Оно чрезвычайно населено летом. И все здесь
дешево и удобно.
Вся масса публики, приехавшей нашим поездом,
хлынула в ресторан, так как был час обеда (т. е. полдень). Я отправился искать вольного купания, чтобы
освежиться от несносной жары, и потому пропустил
случай хорошо и сытно пообедать. Главная масса обедающих была в саду «Гранд Отеля» и «Монополя», где до
двух часов можно было получить хороший обед в пять
блюд за 1,5 марки. В воскресенье дают еще шестое блюдо за ту же плату.
Кажется, пора бросить наше русское убеждение, что
за границей везде живут люди впроголодь и что нигде
будто бы нельзя так наесться, как в России.
Проходя мимо общественных купален, где были целые толпы купающихся, я обратился к какому-то почтенному господину, по наружности канонику, как мне
казалось. На мой вежливый вопрос, где бы можно было
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]