Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:По русскому и скандинавскому северу
.pdf
ГЛАВА 1
ПО ДАНИИ
Отъезд из Швеции. — Континент. — Въезд
в Копенгаген. — Таможня. — Помещение. — Осмотр
столицы Дании. — Привлекательность города
и жителей. — Магазины. — Фринея fin du siecle. —
Коллекции. — Торвальдсен. — Национальный музей. —
Купанье. — Грешница. — Храм. — Гуляющие. —
Хольберг и Ёленшлегер. — Грешные, но милые
создания. — Гаде. — Андерсен. — Свендсен здесь. —
Шарлоттенборг. — Розенборг. — Ботанический сад. —
Прелестная неизвестная. — Частная скульптурная
галерея. — Утомление. — Тиволи. — Странная
сцена. — Арлекин, Пьеро и Коломбина. — Игра
в лошадки. — Ночное оживление. — Опять странности
моды. — Отъезд из Дании. — Страна плодородия.
321
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
29 июля (10 августа)
осле двух часов езды на пароходе из шведского города Мальмё, из которого уже несколько виден
Копенгаген, по крайней мере его дым, мы настоль-
П
различали его гавань, корабли и дома.
рая тут всюду проявлялась: и форты, и броненосцы,
и миноноски и пр. и пр. столь надоевшее там, дома, на
родине, да и повсюду в Европе. Призрак европейской военщины начал возникать перед моими глазами понемногу уже в Христиании. В Карльскроне и Стокгольме он
увеличился. А теперь в Копенгагене он разросся во всю
свою величину.
военный пароход, казавшийся ужасным, подавляющим
колоссом среди всех остальных судов там. Это оказалась
наша «Полярная звезда». Говорили, что государынямать гостила у своего отца в тот раз.
венно снисходительно. Зато цены на носильщиков, извозчиков и в гостиницах оказались здесь выше, нежели
в Скандинавии. Кроме того, качества моего номера и самой гостиницы «Гётеборг», рекомендованной путеводителем Бедекером, были чрезвычайно низкого качества.
стинице без подушки, а лишь с валиком для головы, покрытым не наволокою, а тою же простынею, какой был
ко приблизились теперь к этому городу, что ясно
Близость континента сказывалась в военщине, кото-
В пристани на рейде стоял огромный, трехтрубный
В таможне багаж пассажиров осмотрели необыкно-
В первый раз в жизни мне приготовили постель в го-
322
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
постлан и тюфяк. Каково! Однако комната была единственная, и менять ее ради двух дней казалось безрассудным. Отель «Гётеборг» находился в центральном месте
города, т. е. на St. Annasplads, из моего окна виден был
королевский дворец.
Оправившись немного от дороги, я поспешил идти
осматривать столицу Дании — Копенгаген, как ее здесь
называют.
Большой, многолюдный город этот с его многочисленными колокольнями, фабричными трубами и массою судов на море и в пристанях, с его крепостями, пушками и всею военщиною произвел на меня, несмотря на
всю свою нарядность, гнетущее впечатление. В сравнении с более красивым Стокгольмом здесь чувствовался
еще сильнее оттенок континентальной жизни или империализма, если хотите, с его сутолокой, с его политикой,
с его судорожным беспокойством, с его капитализмом,
хотя город и находится не на континенте, а на острове
Зеландии.
Впрочем, такое настроение вскоре стушевалось, когда все внимание поглотилось роскошью зданий города
и привлекательностью его жителей. Особенно симпатичны и часто красивы были здесь молодые девушки. Мне
показалось, что датчанки красотою и привлекательностью превосходят даже своих скандинавских соседок
и соотечественниц, если хотите. Мне казалось, что я нигде в остальной Европе не видел на улицах столько прелестных, стройных, веселых и красиво, хотя и просто
одетых женских фигурок, как в Копенгагене. Из десяти,
323
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
наверное, половина недурны собою и уж одна, положительно, красотка.
В городе, разумеется, много роскошных магазинов.
В одной витрине, среди других фотографий, были выставлены разнообразные портреты одной известной певицы-красавицы, неаполитанки, которую, кажется, знает весь мир за ее действительно изумительную красоту
и наготу на портретах. Это так называемая мадмуазель
Кавальери, или чудная, прелестная Фринея нашего fin
de siecle.
В Копенгагене подавляющее количество разных музеев, коллекций и галерей. По крайней мере, таково
было мое впечатление после скромной, бедной Норвегии и даже после нарядной и уже несколько более зажиточной Швеции. Я не знал, на чем остановиться, что осматривать в короткий промежуток времени, который
мне оставался на пребывание здесь.
Я остановился для начала на самом интересном и характеристичном, по-моему, для столицы Дании, именно
на музее Торвальдсена. Целый музей произведений одного из величайших гениев! Мало того, там же собраны
и его личные вещи и книги. И сам он вдобавок покоится
посредине двора роскошного, огромного здания, как некое божество среди своего храма. Он похоронен под каменною плитою, обвитою плющом.
Жизнь и деятельность величайшего, пожалуй, скульптора конца 18 века и начала 19 столетия Европы — Торвальдсена протекла безоблачно и лучезарно. Достаточно
посмотреть на его работы, на его собственный бюст, на
324
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
таковые же его портреты, чтобы убедиться, что это был
один из счастливейших на свете удачников. Его совершеннейшие произведения, трактующие главным образом об Эроте, вине и веселье или изображающие его самого либо великих и счастливых мира сего, — все это
дышит жизнерадостностью и спокойствием, даже эгоизмом — словом, чем-то олимпийским. Тут нет любви к человечеству, тут нет страдания за него. Что-то гётевское,
что-то сверхчеловеческое во всем этом. И гений сам
представляется жестоким.
А этих записках невозможно подробно или даже
хоть приблизительно описать богатейшие коллекции
Торвальдсеновского музея. Для характеристики мотивов
его работ назову лишь несколько — например, «Геркулес или Сила», «Пастушка с гнездом амуреток», «Амур,
жалующийся Венере на укушение пчелы», «Танец муз
на Геликоне», «Венера с яблоком», «Марс и Амур»,
«Прощание Гектора с Андромахой», «Меркурий, убивающий Аргуса», «Ганимед с орлом Юпитера» и, наконец,
один барельеф, изображающий обольщение мальчика
зрелым мужем!
После Торвальдсена я осмотрел еще Национальный
музей с его археологическою, историческою и др. коллекциями. Все эти принадлежности каменного, бронзового и железного веков, все эти угрюмые изображения
царей, все эти доспехи войны, казни и пытки так тягостно гнетут, в особенности уставшее внимание и воображение, что мне часто хочется поскорее бежать из подоб-
325
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
ных мест. Так и тогда я был рад возвратиться на светлую,
многолюдную улицу с ее оживленною толпой.
Попробовал выкупаться вечером в море. Но сразу
охладел к этому удовольствию здесь. Морские купания
помещаются чрезвычайно далеко, совсем почти за городом, где уже расположены виллы, так что нужно
туда долго ехать и менять трамваи. Кроме того, здесь,
в Ёризунде, вода уже совершенно пресная, как в Балтийском море. И все это после энергичных купаний Ледовитого и Атлантического океанов, где я только ими
наслаждался.
На возвратном пути в один трамвая со мною вскочила поспешно и беспокойно хорошенькая глубокая брюнетка лет тридцати — тридцати пяти. Она выказала
столько тревоги, робости и особого возбуждения. Костюм ее был тоже в подозрительном беспорядке. Наконец, она с трудом выносила пристальные взгляды посторонних.
Все это, вместе взятое, было так характерно и красноречиво, что нужно было быть совсем неопытным или
слепым, чтобы не догадаться, что эта красотка — неверная подруга, возвращающаяся с запретного свидания.
С наступлением сумерек я вошел в одну местную
церковь. Там кончалась служба. Орган доигрывал свои
заключительные модуляции. В храме была полутьма.
Толпа молящихся была немногочисленна и печальна на
вид. Опять бросилось мне в глаза и здесь, что место в храме лишь угнетенным да оскорбленным. Тут были старики, бедно одетые и грустные на вид молодые да калеки.
326
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Тихо побрела вся эта невзрачная публика по окончании
обедни из церкви на улицу, где жизнь била ключом, где
ежеминутно встречались нарядные, красивые и веселые
люди. Часто проносились велосипедисты и велосипедистки. Везде зажигались огни. Освещались рестораны
и кабачки. Во многих из них звучала музыка, по большей
части лишь пианино.
Главная струя гуляющих двигалась по центральной
площади — Kungens Nytorv. На этой улице находится театр со статуями Хольберга, прозванного отцом датсконорвежской комедии, и Ёленшлегера, творца таковой
же драмы. Отсюда публика текла по главной из 13 начинающихся здесь улиц, именно по Ёстергаде, и ее продолжениям: Amagetorv, Vimmelskaftet, Frederiksbreitgade и, наконец, Vesterbroespass. Последняя улица имеет множество
загородных увеселительных садов и ресторанов.
Здесь находится и любимое копенгагенцами
«Тиволи».
Среди гуляющих заметно много веселых и миловидных грешных созданий. Особенно около сада «Тиволи».
Вообще Копенгаген производит впечатление оживленного, развеселого города, где хорошо живется его
счастливым, здоровым и трудолюбивым жителям.
Однако я уже стремился домой, на свою унылую,
бедную родину. Поэтому еще перед вечером справился
о пароходах, идущих в Пруссию, через которую я намеревался возвращаться, т. е. приблизительно через Варнемюнде, Штеттин и т. д. Оказалось, что в пятницу, в три
часа вечера, отойдет туда пароход «Королева Луиза».
327
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Возвращаясь в свою квартиру, я заметил, что на
St. Annasplads стоит статуя композитора Гаде.
30 июля (11 августа)
Каких-либо интересных, оригинальных местных
предметов, как, например, сувениров, я не нашел здесь.
Меня очень удивило, что во всем Копенгагене оказалось лишь два или три портрета знаменитого датского
писателя Андерсена. Да и те были лишь репродукции
с других портретов.
Известного норвежского композитора Свендсена,
который находится в Копенгагене в качестве королевского капельмейстера, я навестить не собрался.
Меня предупредили, что он очень боится кредиторов и подозревает их в каждом посетителе.
Сегодня пошел в замок Шарлоттенборг, где должна
была находиться одна из местных картинных галерей.
Но там оказалась выставка картин нашего В. Верещагина, и именно его «Наполеоновский поход», уже знакомый мне по Москве. Здешние же картины были перенесены в другое место, именно в Кунстмузеум, который
находится в одном из прекрасных копенгагенских парков, именно в «Ostre Anlaeg».
Здесь коллекция картин весьма богата. Кроме того,
есть несколько хороших статуй. Остались в памяти
«Адам и Ева» Шультце, т. е. наши прародители после их
грехопадения. Еще группа на ту же тему с подписью
«Бог позвал» работы Гуде Петерсена.
328
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
После этого музея толкнулся было в замок Розенборг
с богатейшими историческими коллекциями принадлежностей датских королей. Но тут потребовалось дожидаться накопления по крайней мере двенадцати человек, чтобы получить входной билет, который стоит
6 крон. И у меня не хватило терпения.
Вместо того я провел с час времени в ботаническом
саду. Впрочем, там удалось видеть лишь то, что находилось на открытом воздухе. Оранжереи были заперты. Из
растений на воздухе меня заинтересовала моя соловецкая знакомая, карликовая береза, да похожая на нее,
только выше ростом, Betula alpestris.
Здесь, в ботаническом саду, я увидел необыкновенно
красивую и очень смуглую брюнетку, напоминавшую
какой-то из южных типов. Она была чрезвычайно декольтирована, особенно сзади; гуляла она с какими-то
детьми по саду. Что это был за субъект, трудно было догадаться — бонна, кокотка, актриса или еще что?
Мужчины ею залюбовались.
Из ботанического сада я поспешил в Скульптурную
галерею. Это не очень большое, но красивое здание с богатой коллекцией скульптур, собранных частным лицом, неким г. Г. Якобсеном, затем подаренное им городу.
Особенно интересны там произведения французских
скульпторов — например, художник Барриас «Первые
похороны» («Похороны Авеля Адамом и Евою»). В этой
группе масса содержания, драмы и глубины. Затем остались в памяти художника Леонарда «Видение Фауста»
(«Маргарита за прялкой») и др.
329
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Пообедал в одном довольно большом ресторане, и,
отдохнув там немного за газетами, я направился в Хандельсбанк, чтобы получить остальные деньги по аккредитиву Юнкера из Москвы. После этого вернулся в свою
гостиницу «Гётеборг» на St. Annasplads, чтобы еще отдохнуть. Утомление сказывалось все сильнее и сильнее.
Спешность пути не давала времени для настоящего отдыха. Жаль было тратить на это драгоценное время.
Дома, в деревне, думалось, успею насидеться, успею отоспаться. Ведь только и дела там, только и утешения, что
отсыпаться да отъедаться. Эх, русская деревня! Не привлекательна ты!
Последний вечер в прекрасном Копенгагене. Хожу
по нему и стараюсь наглядеться на все. Оживление на
улицах невольно увлекает. Забрел по пути, за другими
гуляющими, и в Тиволи. Туда я сначала было не собирался, считая это банальным кафешантанным садом. Отчасти оно так и оказалось. Там театры, балаганы, рестораны и просто пивные. Свету, движения, музыки и шума
довольно. Поразило меня здесь то, что посетители сюда
приходили целыми семьями, даже с детьми лет десяти —
двенадцати; и это ведь в девять-десять часов вечера.
У многих входивших в сад я заметил абонементные билеты. Этот факт еще более подтверждал предположение,
что Тиволи считается весьма любимым местом гуляния.
На веранде одного ресторана, недалеко от меня, поместились две молодые женщины, очевидно, легкого пошиба, актрисы или кокотки, и сильно навеселе. Они были
воодушевлены какою-то необыкновенною страстью друг
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]