Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Письма 1872–1881
.pdf
ПИСЬМА 1872–1881
эта, чей гений оказывал на меня с детства такое мощное влияние.
Я должен предусмотреть тем не менее, что состояние моего здоровья может создать для меня затруднения. Мне необходимо пройти курс лечения на водах,
и я пока еще ничего не знаю о месте и времени, которые предпишут мне мои врачи.
Я напрягу все усилия, чтоб согласовать эту необходимость с моим живейшим желанием принять участие в конгрессе. Но, не располагая полной свободой
действий, я вынужден известить Вас об этом, чтобы Вы
решили ввиду этой неопределенности, надлежит ли
посылать мне билет делегата.
Благоволите принять, господин президент, выражение чувств высокого уважения к Вам.
Федор Достоевский.
Ф. Ф. РАДЕЦКОМУ
16 АПРЕЛЯ 1878. ПЕТЕРБУРГ
Дорогой нам, всем русским, генерал
и незабвенный старый товарищ
Федор Федорович,
Может быть, Вы меня и не помните как старого товарища в Главном инженерном училище. Вы были во
2-м кондукторском классе, когда я поступил, по экзамену, в третий; но я припоминаю Вас портупей-юнкером,
121
Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ
как будто и не было тридцати пяти лет промежутка.
Когда, в прошлом году, начались Ваши подвиги, наконецто объявившие Ваше имя всей России, мы здесь, прежние Ваши товарищи (иные, как я, давно уже оставившие
военную службу), – следили за Вашими делами, как за
чем-то нам родным, как будто до нас не как русских
только, но и лично касавшимся. Раз встретившись нынешней зимой с многоуважаемым Александром Ивановичем и заговорив о войне, мы с восторгом вспомянули
о Вас и о победах Ваших. Александр Иванович, услышав
от меня, что я хотел бы Вам написать, стал горячо настаивать, чтоб я не оставлял намерения. И вот вдруг оказывается, что Вы, дорогой нам всем русский человек, тоже
нас помните. Глубоко благодарим Вас за это. Здесь мы
трепещем от страха, чем и как закончится война, – трепещем перед «европеизмом» нашим. Одна надежда на
государя да вот на таких, как Вы.
Дай же Вам Бог всего лучшего и успешного. С моей
стороны посылаю Вам горячий русский привет и глубокий поклон. Теперь у нас светлый праздник: Христос
воскресе! И да воскреснет к жизни труждающееся
и обремененное? великое Славянское племя усилиями
таких, как Вы, исполнителей всеобщего и великого
русского дела.
А вместе с тем да вступит и наш русский «европеизм» на новую, светлую и православную Христову дорогу. И бесспорно, что самая лучшая часть России теперь с Вами, там, за Балканами. Воротясь домой со
славою, она принесет с Востока и новый свет. Так многие здесь теперь верят и ожидают.
122
ПИСЬМА 1872–1881
Примите, многоуважаемый Федор Федорович, этот
привет и глубокий поклон мой как сердечное и искреннее выражение чувств от старого товарища и от
благодарного русского
покорнейшего слуги Вашего
Федора Достоевского.
Петербург.
16 апреля/78 год.
H. M. ДОСТОЕВСКОМУ
16 МАЯ 1878. ПЕТЕРБУРГ
Вторник, 16 мая/78.
Дорогой и любезный брат Николай Михайлович,
сегодня скончался у нас Алеша от внезапного припадка падучей болезни, которой прежде и не бывало у него. Вчера еще веселился, бегал, пел, а сегодня на столе.
Начался припадок в
шечка помер. Хороним в четверг, 18-го, на Большом
Охтенском кладбище. До свидания, Коля, пожалей
о Леше, ты его часто ласкал (помнишь, представлял
пьяного: Ванька-дуляк?). Грустно, как никогда.
Все плачем.
1
/2 10-го утра, а в 1/2 третьего Ле-
Твой брат Ф. Достоевский.
P. S. Не знаешь ли, где живет Федор Михайлович?
Надо бы его известить.
123
Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ
П. А. ИСАЕВУ
16 МАЯ 1878. ПЕТЕРБУРГ
Вторник, 16 мая/78.
Милый Павел Александрович,
Сегодня скончался у нас Алеша от внезапного, никогда не бывавшего до сих пор припадка падучей болезни. Еще утром сегодня был весел, спал хорошо.
1
В
/2 10-го ударил припадок, а в 1/2 третьего Леша был
уже мертв. Хоронить будем на Большеохтенском кладбище в четверг, 18-го мая. Пожалей моего Лешу, Паша. Дай Бог здоровья твоим деткам. Кланяйся супруге.
Твой всегдашний Ф. Достоевский.
А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
20–21 ИЮНЯ 1878. МОСКВА
Москва. Вторник, 20 июня, вечером.
Здравствуй, милая Аня. Как твое здоровье – это главное. Здоровы ли Федя и Лиля? Смотри за ними, ради
Христа. – А теперь опишу тебе лишь самое главное, без
больших подробностей, которые доскажутся при свидании. Дорогой я устал ужасно, так что и теперь еще
невмочь, да, сверх того, схватил такой кашель в вагоне
(всё сквозной ветер), какого почти и не запомню. При-
124
ПИСЬМА 1872–1881
ехали в Москву в 12-м часу вечера. Нанял в «Victori’ю»
на Страстном бульв<аре>. Везет меня извозчик, я и
спрашиваю его: «Хорошая это гостиница?» – «Нет, сударь, нехорошая». – Резкий и твердый ответ удивил меня. – «Чем же нехорошая?» – «Да там ни один порядочный гость не остановится никогда». – «Как так?» – «А
так что только для виду. Там никто никогда не остановится, разве самый незнающий. Эти номера как в банях. Как ночь, так с Страстного бульвара кавалеры девок водят, на час времени и занимают. Все знают,
и скандалы бывают». Я спросил, какая же гостиница
лучше. Он мне очень расхвалил «Европу», против Малого театра (тоже очень недалеко от Страстного бульвара). Я и велел ехать в «Европу». Действительно, стоят все
семействами и видимо почтенные люди. Мне дали номер в 2 р. 50 к., дорогонько и в третьем этаже, но лезть
в 4-й этаж показалось мне тяжело, и я занял. Всю ночь
напролет не спал, мучаясь удушливым, разрывным кашлем. Встал в 10 часов утра, кашель кончился (теперь вечером опять подымается). В 1-м часу поехал к Каткову
и застал его в редакции. (Он живет на даче и только наезжает.) Катков принял меня задушевно, хотя и довольно осторожно. Стали говорить об общих делах, и вдруг
поднялась страшная гроза. Думаю: заговорить о моем
деле, он откажет, а гроза не пройдет, придется сидеть
отказанному и оплеванному, пока не пройдет ливень.
Однако принужден был заговорить. Выразил всё прямо
и просто. При первых словах о желании участвовать
лицо его прояснилось, но только что я сказал о 300 рублях за лист и о сумме вперед, то его как будто передер-
125
Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ
нуло. «Видите ли что, – сказал он мне, – мы всего только на прошлой неделе совещались общим советом:
продолжать ли вести „Русский вестник“ или закрыть его на будущий год, потому что я сам, по нездоровью, не в силах наблюдать за обоими изданиями
(«Моск<овскими> вед<омостями>» и «Р<усским>
в<естником>»), а потому позвольте мне подумать, что
вам ответить, так как придется решиться опять продолжать журнал и значительно на него затратить». Узнав
же, что я всего в Москве на 3, на 4 дня, обещал мне дать
ответ завтра, в среду, 21 числа, для чего и просил меня
заехать к нему в редакцию в 2 часа пополудни.
Я теперь, в 10 часов вечера, во вторник, 20-го, сижу
и думаю, что завтра он мне несомненно откажет. Если же не откажет, то будет хлопотать на сильной сбавке с 300 р. Письмо это пошлю тебе завтра, 23,
1
после
того как увижусь с Катковым, и потому оставляю на
завтра post scriptum, из которого разом всё и узнаешь.
Ливень прошел на минутку, и между 1-м и 2-м ливнем я успел проехать к сестре Варе, у которой и выждал перемены погоды почти до 5 часов. Возвратясь
в гостиницу, пообедал и в 7-м часу отправился в Нескучный сад к Соловьеву. (Извозчик туда и назад 2 руб.)
Соловьева застал, очень странный, угрюмый и поношенный. Я ему рассказал тоже откровенно. Он очень
удивился, что Лавров (и еще другой кто-то) у меня не
были. Теперь он не знает, где Лавров (но не в Москве).
А Юрьев в другой губернии в деревне. Тем не менее
1
Описка; нужно: 21.
126
ПИСЬМА 1872–1881
желание их приобресть мой роман – верное, и люди
состоятельные. Итак, с ними теперь ни видеться, ни
списаться нельзя, а разве только состоится их предложение мне в сентябре. Но думаю, что тогда и еще коекто предложит. Во всяком случае, возвратясь в Старую
Руссу, примусь работать. Но если откажет Катков, то
придется жить, примерно до октября, бог знает чем.
С Соловьевым решили ехать в Оптину пустынь
в пятницу (Калужской губер<нии>, на границе Тульской, Козельского уезда). Завтра Соловьев ко мне придет в гостиницу в 5 часов пополудни.
У книгопродавцев не был, буду завтра. У Елены
Павл<овны> еще не был, тоже завтра. До свиданья,
Аня, обнимаю тебя. Завтра post scriptum, решающий
в нашей участи многое. Устал ужасно. Поцелуй детей,
скажи, что папа целует. Поцелуй и Ваню. Поклон Анне
Николаевне. Очень жутко за детей. Целую тебя очень.
Итак, до p<ost> scriptum’а (Москва, гостиница «Европа», против Малого театра, занимаю № 21-й).
Среда, 11 часов утра (21 июня).
Post scriptum.
Новости: сейчас ко мне Катков прислал из редакции рассыльного с извинением, что сегодня он дать
мне ответа не может, потому что, по встретившимся
внезапно обстоятельствам, должен немедленно съездить в деревню (рассыльный выразился: в именье),
а потому и просил меня побывать у себя завтра, в чет-
127
Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ
верг, 22, то есть прийти в редакцию, где и получу от него ответ. Он, стало быть, завтра воротится.
Не вижу изо всего этого ничего для себя доброго.
Ничего.
До свидания, голубчик. Завтра напишу о результате
и отправлю к тебе вечером. А теперь отправляю это
письмо. Сегодня обойду книгопродавцев. <2 строки
нрзб>
1
Детей целую.
Твой Ф. Достоевский.
NB. Ночью спал опять всего 4 часа. Нервы расстрое-
ны ужасно. Желудок тоже.
А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
22 ИЮНЯ 1878. МОСКВА
Москва, четверг, 22 июня.
Милая Аня, пишу тебе совсем наскоро, столько дела,
беготни и проч., что совсем спутался и времени ни минуты. Получил сейчас от тебя письмо: позволь попенять
на краткость, могла бы хоть капельку распространиться. Любочку расцелуй, да уж и Федю тоже. Сегодня был
у Каткова и не знаю, как тебе и написать. Надо пересказать, потому что очень длинно, а на письме не упи-
1
Эти строки густо зачеркнуты А. Г. Достоевской и прочте-
нию не поддаются.
128
ПИСЬМА 1872–1881
шешь. Короче, он рад, деньги вперед, 300 р. и проч. – за
это ничуть не стоят, а меж тем всё еще не решено, будет ли мой роман в «Р<усском> в<естни>ке» и даже
будет ли еще и сам «Р<усский> в<естни>к». В октя-
бре решится, и я обещал приехать в Москву. Деньги же
Катков не только даст, но и особенно просил меня взять
вперед: то есть 2000 теперь, 2000 в октябре (или в конце сентября и проч.). Одним словом, всё расскажу на
словах при свидании. От денег же я не отказался, и тебе в Петербург незачем будет ехать.
У книгопродавцев был у всех, всё расскажу при свидании, но получил лишь от Преснова (7 руб.). Да от Васильева пока 50 руб., а перед отъездом моим доставит
полный счет. И про это всё расскажу при свидании.
Был у Аксакова, встретил Пуцыковича. Очень всё
интересно, но всё при свидании. Завтра утром поеду
с Соловьевым в Оптину пустынь. Во вторник буду
в Москве (вероятно). Был у меня Прохоровщиков (почитатель), вот тот, который третьего года был у государя в Ливадии, московский миллионер. Очень хочет
и зовет меня Новикова (Киреева). Не знаю, когда
к ней. Много рассказывать придется, когда приеду. Тороплюсь.
Итог: с Катковым я в наилучших отношениях, в каких когда-либо находился. – Он особенно велел кла-
няться тебе. Сегодня мы просидели и проговорили
более 2-х часов. У него, отчасти до тебя, просьба. При
Лицее есть ломоносовские стипендиаты. Это Лицей
содержит даром из сирот беднейшего класса, но дает
им высшее образование. Один ученик, Александров,
129
Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ
страдает золотухой, болью в ноге и проч. Ему 15 лет.
Доктора решили – выключить из Лицея. Катков же по
доброте сердца и на свой счет, не выключая, посылает
его в Старую Руссу (завтра). Но не знает совсем, куда
и как послать. А потому посылается формальная (не от
Каткова) казенная бумага от Лицея к Рохелю – в том
смысле: что вот, дескать, воспитанник Александров,
под Ваше покровительство и т. д., поместите удобнее,
лечите и пришлите счет содержания. Так они и сделают. Но Катков особенно просит меня и тебя принять
в этом деле участие, то есть (это я говорю) или позвать
к себе, или отправиться тебе самой к Рохелю и предупредить об воспитаннике Александрове; и чтоб он
особенно взял бумагу Лицея во внимание (не с Катковым же ему ссориться). Но так как в бумаге просят
Александрова и поместить, и кормить, а не только что
лечить, то допытайся у Рохеля, какие он может сделать
распоряжения, чтобы приютить мальчика. Если же
возможно, прибавил Катков, то нельзя ли нанять ему
квартиру, где-нибудь у какого-нибудь священника, который бы надзирал над ним и проч., а он бы лечился
тем временем. – Главное в том, что воспитанник вовсе
не аристократ, а из беднейшего народного сословия.
Катков прибавляет, что очень не худо, если б Рохель
представил счет поскромнее, потому что за этого мальчика некому платить, сказал Катков, у него ничего нет
и плачу за него лишь я. Приехав, примусь за м-м Рохель в этом смысле.
Ну вот пока всё, Аня. Во вторник, в среду я буду об-
ратно в Москве, тут будут всякие дела. Нервы расстро-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]