Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Первый конфликтолог Европы Использование поэм Гомера в изучении и преподавании конфликтологических дисциплин. Монография
.pdf
С палицей в длани, стоит на бразде и душой веселится.
Вестники одаль, под тению дуба, трапезу готовят;
В жертву заклавши вола, вкруг него суетятся; а жены
Белую сеют муку для сладостной вечери жнущим.
Сделал на нем отягченный гроздием сад виноградный,
Весь золотой, лишь одни виноградные кисти чернелись;
И стоял он на сребряных, рядом вонзенных подпорах.
Около саду и ров темно-синий и белую стену
Вывел из олова; к саду одна пролегала тропина,
Коей носильщики ходят, когда виноград собирают.
Там и девицы и юноши, с детской веселостью сердца,
Сладостный плод носили в прекрасных плетеных корзинах.
В круге их отрок прекрасный по звонкорокочущей лире
Сладко бряцал, припевая прекрасно под льняные струны
Голосом тонким; они же вокруг его пляшучи стройно,
С пеньем, и с криком, и с топотом ног хороводом несутся.
Там же и стадо представил волов, воздымающих роги:
Их он из злата одних, а других из олова сделал.
С ревом волы из оград вырываяся, мчатся на паству,
К шумной реке, к камышу густому по влажному брегу.
Следом за стадом и пастыри идут, четыре, златые,
И за ними следуют девять псов быстроногих.
Два густогривые льва на передних волов нападают,
Тяжко мычащего ловят быка; и ужасно ревет он,
Львами влекомый; и псы на защиту и юноши мчатся;
Львы повалили его и, сорвавши огромную кожу,
Черную кровь и утробу глотают; напрасно трудятся
Пастыри львов испугать, быстроногих псов подстрекая.
Псы их не слушают; львов трепеща, не берут их зубами:
Близко подступят, залают на них и назад убегают.
Далее — сделал роскошную паству Гефест знаменитый:
В тихой долине прелестной несчетных овец среброрунных
Стойла, под кровлей хлева, и смиренные пастырей кущи.
Там же Гефест знаменитый извил хоровод разновидный,
Оному равный, как древле в широкоустроенном Кноссе
Выделал хитрый Дедал Ариадне прекрасноволосой.
Юноши тут и цветущие девы, желанные многим,
Пляшут, в хор круговидный любезно сплетяся руками.
Девы в одежды льняные и легкие, отроки в ризы
81
Светло одеты, и их чистотой, как елеем, сияют;
Тех — венки из цветов прелестные всех украшают;
Сих — золотые ножи, на ремнях чрез плечо серебристых.
Пляшут они, и ногами искусными то закружатся,
Столь же легко, как в стану колесо под рукою испытной,
Если скудельник его испытует, легко ли кружится;
То разовьются и пляшут рядами, одни за другими.
Купа селян окружает пленительный хор и сердечно
Им восхищается; два среди круга их головоходы
Пение в лад начиная, чудесно вертятся в средине.
Там и ужасную силу представил реки Океана,
Коим под верхним он ободом щит окружил велелепный» (Hom. Il.
ХVIII, 483-608).
Поражала воображение слушателей поэм одежда Одиссея:
«В мантию был шерстяную, пурпурного цвета, двойную
Он облечен; золотою прекрасной с двойными крючками
Бляхой держалася мантия; мастер на бляхе искусно
Грозного пса и в могучих когтях у него молодую
Лань изваял; как живая, она трепетала; и страшно
Пес на нее разъяренный глядел, и, из лап порываясь
Выдраться, билась ногами она: в изумленье та бляха
Всех приводила. Хитон … носил он из чудной
Ткани, как пленка, с головки сушеного снятая лука,
Тонкой и светлой, как яркое солнце; все женщины, видя
Эту чудесную ткань, удивлялися ей несказанно» (Hom. Od. ХIX, 225-
235).
Замечательный подарок Пенелопе поднёс жених Антиной –
мантию: «двенадцать застежек ее золотых украшали, / Каждая с
гибким крючком, чтоб, в кольцо задеваясь, держал он / Мантию»
(Hom. Od. ХVIII, 293-295).
Социальные различия подчеркивал даже способ передвижения
знати. Такую подсказку получает дочь царя феаков:
«Встань и явися немедля к отцу многославному с просьбой:
Дать колесницу и мулов тебе, чтоб могла ты удобно
Взять все повязки, покровы и разные платья, чтоб также
Ты не пешком, как другие, пошла; то тебе неприлично» (Hom. Od. VI,
36-39).
Резкий контраст им представляли поденщики и нищие, к
которым знать испытывала презрение:
82
"Странник, ты, верно, поденщиком будешь согласен наняться
В службу мою, чтоб работать за плату хорошую в поле,
Рвать для забора терновник, деревья сажать молодые;
Круглый бы год получал от меня ты обильную пищу,
Всякое нужное платье, для ног надлежащую обувь.
Думаю только, что будешь худой ты работник, привыкнув
К лени, без дела бродя и мирским подаяньем питаясь:
Даром свой жадный желудок кормить для тебя веселее"(Hom. Od.
ХVIII, 357-364).
Отличались они скверной одеждой: «на плеча он набросил
котомку, / Всю в заплатах, висевшую вместо ремня на веревке. / Дал
ему в руки Евмей суковатую палку» (Hom. Od. ХVII, 197-199).
Одиссей, в образе нищего, описывал перипетии судьбы, то
есть, вертикальную социальную мобильность:
"Что ж так неистово ты на меня, сумасбродная, злишься?
Или противно тебе, что в грязи я, что, в рубище бедном
По миру ходя, прошу подаянья? Что ж делать? Я нищий.
Жребий такой уж нам всем, безотрадно бродящим скитальцам.
В прежние дни я и сам меж людьми не совсем бесприютно
Жил; и богатоустроенным домом владел, и доступен
Всякому страннику был, и охотно давал неимущим;
Много имел я невольников, много всего, чем роскошно
Люди живут и за что величает их свет богачами.
Все уничтожил Кронион - так было ему то угодно». (Hom. Od. ХIX,
71-80).
Нищенство осознавалось как массовое явление. Евриклея,
служанка Одиссея говорила: «странников бедных немало в наш дом
приходило» (Hom. Od. ХIX, 379).
Нищенство в ту эпоху распределялось территориально
неравномерно:
«сказал Одиссей хитроумный:
"Здесь неохотно и сам бы я, друг, согласился остаться;
Нашему брату обед добывать подаянием легче
В городе, нежели в поле: там каждый дает нам, что хочет.
Мне ж не по летам смотреть за скотиной и всякую службу
С тяжким трудом отправлять, пастухам повинуяся» (Hom. Od. ХVII,
16-21).
Самые прозорливые властители отмечали неэффективность
рабства:
83
«Раб нерадив; не принудь господин повелением строгим
1
К делу его, за работу он сам не возьмется охотой:
Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,
Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет" (Hom. Od. ХVII,
320-323).
Налицо была и смутная догадка Гомера о социальной
стратификации как общественном явлении:
"Подлинно здесь негодяй негодяя ведет, - говорил он, Права пословица: равного с равным бессмертные сводят. (Hom. Od.
ХVII, 217-218).
Многие социальные противоречия и конфликты, описанные
Гомером, целесообразно рассмотреть на предметах магистерского
цикла, речь о них пойдет в третьей главе данной монографии.
ФИЛОСОФИЯ
Место поэм Гомера у истока европейской философской мысли
можно проиллюстрировать с помощью фундаментального издания
«Фрагменты ранних греческих философов», которое, кстати, имеется
и в УМК кафедры СПК КНИТУ. Его раздел «Предфилософская
традиция» открывается фрагментами из «Илиады» и «Одиссеи»1.
Для философии «Бытие» является центральной категорией. Ее
осмыслению способствует автор «Илиады» и «Одиссеи».
Отечественный исследователь пишет: «Обращаясь к античной
протофилософии (мифологии), мы должны обозначить взгляды
начальных мыслителей того периода: Гомера, Гесиода, орфиков и др.,
то есть мыслителей рассматривавших проблематику Начала
[мироздания] (Αρχή) как вопрос о космическом родоначальнике.
Гомер мыслил его как сизигийный Логос (здесь logos как
творческий принцип), или «титаническую» пару, представленную
Океаном («предком богов») и Тефидой, детьми Урана и Геи. Согласно
преданию, эта пара не участвовала в Титаномахии, отказавшись
выступать на стороне титана Крона против Зевса.
В свою очередь, Гесиод осмысливает Начало как Хаос (греч.
chaos – зияние, от chasco – разеваю), Хасму, «Великую Бездну», но
Фрагменты ранних греческих философов. Часть I. – М.: Наука, 1989.
– С. 33-34.
84
никоим образом не как «беспорядок» (у Гомера понятие «Хаос» не
1
2
3
появляется вообще»1.
Исключительной тенденциозностью отличается недавно
переведенная на русский язык книга «Философия вина». Ее базисная
идея: «…эффект от здорового вкушения радостей вина, с их
неизбежной неумеренностью, может считаться неотъемлемой частью
подлинного философского опыта»2.
Массимо Дона пишет: «Знатоком по части употребления вина
с добавлением других дурманящих веществ был, надо думать, Гомер:
он вверяет хитроумию Одиссея опьяняющий напиток, подаренный
греческому герою жрецом Аполлона Мароном в знак благодарности
(еще одно свидетельство сакральной ценности вина).
Именно этот напиток, который Одиссей повсюду возит с
собой, позволит ему одолеть могучего циклопа:
«Даров он блистательных дал мне немало:
Золота семь подарил мне талантов в искусных издельях,
Серебролитный кратер подарил, а потом еще также
Целых двенадцать амфор мне наполнил вином превосходным,
Сладким и чистым, напитком божественным. Ни из служанок,
Ни из рабов о вине том никто в его доме не ведал,
Кроме его самого, супруги и ключницы верной.
Если кто, пить собираясь, один наполнял только кубок
Красным вином этим сладким и двадцать примешивал кубков
С чистой водою к вину, то сладчайший, чудеснейший запах
Шел от кратера. Не мог тут никто от питья воздержаться.
Мех большой с тем вином захватил я с собой и мешок с ним
Кожаный с пищею. Дух мой отважный мгновенно почуял,
Что человека я встречу, большой облеченного силой,
Дикого духом, ни прав не хотящего знать, ни законов.»3
Сперанская Н. Дионис преследуемый. – М.: Культурная революция,
2014. – С.21-22.
Дона М. Философия вина. – М.: Текст, 2015. – С.8.
Дона М. Философия вина. – М.: Текст, 2015. – С. 14-15. При
переводе монографии М.Дона использован перевод В.Вересаева. В
Приложении 3 данной монографии приведен более популярный
вариант В.А.Жуковского. Оба автора (В.В.Вересаев и В.А.Жуковский)
адекватно переводят строки о двадцатикратном разведении вина
водой.
85
На этом заканчивается аргумент М.Дона в пользу
1
употребления Гомером вина с примесью других психоактивных
веществ. На деле именно эти строки Гомера свидетельствуют об
употреблении вина в очень низкой концентрации: 1 к 20.
ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ
Как справедливо отмечено Н.А. Флоренсовым1, за одним из
первых конфликтов «Илиады» кроется экологическая проблема. Бог
мудрости Аполлон вдруг предпринимает абсолютно нелогичное
действие, которое было бы подстать неуравновешенному Аресу:
воспылав гневом на греков, Аполлон обрушивает удар сначала на ни в
чем не повинных собак и «месков», и лишь потом добирается до
настоящих виновников:
«Кто ж от богов бессмертных подвиг их к враждебному спору?
Сын громовержца и Леты — Феб, царем прогневленный,
Язву на воинство злую навел; погибали народы
В казнь, что Атрид обесчестил жреца непорочного Хриза.
Старец, он приходил к кораблям быстролетным ахейским
Пленную дочь искупить и, принесши бесчисленный выкуп
И держа в руках, на жезле золотом, Аполлонов
Красный венец, умолял убедительно всех он ахеян,
Паче ж Атридов могучих, строителей рати ахейской:
«Чада Атрея и пышнопоножные мужи ахейцы!
О! да помогут вам боги, имущие домы в Олимпе,
Град Приамов разрушить и счастливо в дом возвратиться;
Вы ж свободите мне милую дочь и выкуп примите,
Чествуя Зевсова сына, далеко разящего Феба».
Все изъявили согласие криком всеобщим ахейцы
Честь жрецу оказать и принять блистательный выкуп;
Только царя Агамемнона было то не любо сердцу;
Гордо жреца отослал и прирек ему грозное слово:
«Старец, чтоб я никогда тебя не видал пред судами!
Здесь и теперь ты не медли и впредь не дерзай показаться!
Или тебя не избавит ни скиптр, ни венец Аполлона.
Деве свободы не дам я; она обветшает в неволе,
В Аргосе, в нашем дому, от тебя, от отчизны далече —
Флоренсов Н.А. Троянская война и поэмы Гомера. – С. 96.
86
Ткальный стан обходя или ложе со мной разделяя.
1
Прочь удались и меня ты не гневай, да здрав возвратишься!»
Рек он; и старец трепещет и, слову царя покоряся,
Идет, безмолвный, по брегу немолчношумящей пучины.
Там, от судов удалившися, старец взмолился печальный
Фебу царю, лепокудрыя Леты могущему сыну:
«Бог сребролукий, внемли мне: о ты, что, хранящий, обходишь
Хризу, священную Киллу и мощно царишь в Тенедосе,
Сминфей! если когда я храм твой священный украсил,
Если когда пред тобой возжигал я тучные бедра
Коз и тельцов, — услышь и исполни одно мне желанье:
Слезы мои отомсти аргивянам стрелами твоими!»
Так вопиял он, моляся; и внял Аполлон сребролукий:
Быстро с Олимпа вершин устремился, пышущий гневом,
Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый;
Громко крылатые стрелы, биясь за плечами, звучали
В шествии гневного бога: он шествовал, ночи подобный.
Сев наконец пред судами, пернатую быструю мечет;
Звон поразительный издал серебряный лук стреловержца.
В самом начале на месков1 напал он и псов празднобродных;
После постиг и народ, смертоносными прыща стрелами;
Частые трупов костры непрестанно пылали по стану». (Hom. Il. I, 8-
52).
На практическом занятии, посвященном периодизации
экологических конфликтов, можно предложить данный фрагмент на
рассмотрение студенческой группе. Однако перед этим следует
проверить знание сюжета «Илиады» (см. Главу 1 данной монографии).
После того, как студенты уяснили, что вспышка гнева
Аполлона происходит на десятом году войны, их можно подвести к
мысли об эпидемии, возникшей среди гор мусора, накопившихся за
стенами лагеря ахейцев. Ее первоначальными носителями могли стать
бродячие собаки, покусавшие вьючных животных и людей.
Подлинные носители эпидемии (микробы) были от людей той эпохи
Если вопросов от слушателей по поводу этого слова не последует,
преподаватель должен сам задать вопрос студентам: «Кто такие
мески?». Правильный ответ будет: мулы. Хорошо также похвалить
возможного автора вопроса за его признание границ собственного
знания.
87
скрыты, гнев богов мог показаться достаточно правдоподобным
1
объяснением.
ЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ
Тексты Гомеровских поэм подчеркивают силу этнического
самосознания. Царь феаков Алкиной вопрошает Одиссея:
«Гость наш, о чем я тебя вопрошу: откровенность похвальна.
Имя скажи мне, каким и отец твой, и мать, и другие
В граде твоем и отечестве милом тебя величают.
Между живущих людей безыменным никто не бывает
Вовсе; в минуту рождения каждый, и низкий и знатный,
Имя свое от родителей в сладостный дар получает;
Землю, и град, и народ свой потом назови…» (Hom. Od. VIII, 549-555).
Коварная Цирцея пристает к Одиссею с аналогичным
вопросом: «Кто ты? Откуда? Каких ты родителей? Где обитаешь»
(Hom. Od. Х, 325).
Очевидно, что во времена Гомера было представлено
несколько уровней этнической общности. Например, «Воев, Атрид,
раздели ты на их племена и колена; / Пусть помогает колено колену и
племени племя» (Hom. Il. II, 362-363).
Полезно обратить внимание студентов на способ общения
гомеровских персонажей: все (и греки, и их противники – троянская
коалиция, и великаны лестригоны, и циклопы, и даже боги) говорят на
одном языке. У этого поразительного факта начиналась развилка,
которая с одной стороны вела к признанию равенства народов и их
культур, с другой – к лингвистическому шовинизму1. Профилактике
Мир Гомера бесконечно далек от Америки XIX века, описанной
Марком Твеном. Однако лингвистическая картина мира одного из
марк-твеновских персонажей аналогична гомеровской:
«— Что ты, Гек, да разве французы говорят не по-нашему?
— Да, Джим; ты бы ни слова не понял из того, что они говорят, ни
единого слова!
— Вот это да! Отчего же это так получается?
— Не знаю отчего, только это так. Я в книжке читал про ихнюю
тарабарщину. А вот если подойдет к тебе человек и спросит: «Парле
ву франсе?» — ты что подумаешь?
— Ничего не подумаю, возьму да и тресну его по башке — то есть
если это не белый. Позволю я негру так меня ругать!
88
последнего служит изучение иностранных языков, о чем, в частности,
речь пойдет в Главе 3 данной монографии.
Таков далеко не полный перечень педагогических
возможностей по использованию гомеровского наследия в учебном
— Да что ты, это не ругань. Это просто значит: «Говорите ли вы пофранцузски?»
— Так почему же он не спросит по-человечески?
— Он так и спрашивает. Только по-французски.
— Смеешься ты, что ли? Я и слушать тебя больше не хочу. Чушь
какая-то!
— Слушай, Джим, а кошка умеет говорить по-нашему?
— Нет, не умеет.
— А корова?
— И корова не умеет.
— А кошка говорит по-коровьему или корова по-кошачьему?
— Нет, не говорят.
— Это уж само собой так полагается, что они говорят по-разному,
верно ведь?
— Конечно, верно.
— И само собой так полагается, чтобы кошка и корова говорили не
по-нашему?
— Ну еще бы, конечно.
— Так почему же и французу нельзя говорить по-другому, не так, как
мы говорим? Вот ты мне что скажи!
— А кошка разве человек?
— Нет, Джим.
— Так зачем же кошке говорить по-человечески? А корова разве
человек? Или она кошка?
— Конечно, ни то, ни другое.
— Так зачем же ей говорить по-человечески или по-кошачьи? А
француз человек или нет?
— Человек.
— Ну вот видишь! Так почему же, черт его возьми, он не говорит почеловечески? Вот ты что мне скажи!
Тут я понял, что нечего попусту толковать с негром — все равно его
ничему путному не выучишь. Взял да и плюнул» (Твен М.
Приключения Гекельберри Финна. / Собрание сочинений в восьми
томах. Т. 5. – М.: Правда, 1980. – С. 272-273).
89
процессе бакалаврского цикла. Отдельные перечисленные сюжеты
можно будет еще раз использовать в рамках цикла магистерского. Для
части магистрантов (выпускников КНИТУ) данные образы станут
повторением пройденного, послужат взгляду на изученные проблемы
с более высокого уровня. Магистрантам, пришедшим в КНИТУ
продолжать конфликтологическое образование из других вузов, ряд
гомеровских сюжетов окажется принципиально новым. И те, и другие
благодаря «Илиаде» и «Одиссее» смогут лучше представить корни
современных конфликтов.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]