Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Первый конфликтолог Европы Использование поэм Гомера в изучении и преподавании конфликтологических дисциплин. Монография
.pdf
Погребению Патрокла посвящена ВСЯ (!) двадцать третья
1
песнь. Она состоит из 897 (!!!) строк1.
Даже простой воин «Ельпенор, неотличный / Смелостью в
битвах, нещедро умом от богов одаренный» (Hom. Od. X, 552-553)
просит своего царя:
«Вспомни тогда обо мне, Одиссей благородный, чтоб не был
Там не оплаканный я и безгробный оставлен, чтоб гнева
Мстящих богов на себя не навлек ты моею бедою.
Бросивши труп мой со всеми моими доспехами в пламень,
Холм гробовой надо мною насыпьте близ моря седого;
В памятный знак же о гибели мужа для поздних потомков
В землю на холме моем то весло водрузите, которым
Некогда в жизни, ваш верный товарищ, я волны тревожил» (Hom. Od.
XI, 71-78).
Одиссей выполняет просьбу умершего Ельпенора. Вернувшись
на малоприятный остров Цирцеи, он делает следующее:
«Спутников скликав, послал я их к дому Цирцеи, чтоб взять там
Труп Ельпеноров, его принести и свершить погребенье.
Много дерев нарубив, мы на самом возвышенном месте
Берега предали тело земле с сокрушеньем и плачем.
После ж того как сожжен был со всеми доспехами мертвый,
Холм гробовой мы насыпали, памятный столб утвердили.
Гладкое в землю на холме воткнули весло; и священный
Долг погребения был совершён» (Hom. Od. XII, 9-16).
Если тело погибшего на чужбине отсутствует, ему насыпается
«холм гробовой» (Hom. Od. I, 287), то есть кенотаф. Даже в самой
экстремальной ситуации, связанной с риском для жизни, греки
стремились воздать почести погибшим. Одиссей рассказывает: «Я ж
не отвел кораблей легкоходных от брега, покуда / Три раза не был по
имени назван из наших несчастных / Спутников каждый, погибший в
бою и оставленный в поле». (Hom. Od. IX, 64-66).
У власти богов есть существенные ограничения, им могут
противостоять самые умные и удачливые из смертных.
Для сравнения: в «Одиссее» нет НИ ОДНОЙ песни такого размера.
Некоторые песни погребение Патрокла превышает в 2,5 и более раза.
«Одиссея», песнь шестая – 331 строка, седьмая – 347 строк, двадцатая
песнь – 390 строк.
61
Как предсказывает Тиресий, вопреки гневу Посейдона
Одиссей сможет добраться до родной Итаки.
"Царь Одиссей, возвращения сладкого в дом свой ты жаждешь.
Бог раздраженный его затруднит несказанно, понеже
Гонит тебя колебатель земли Посейдон; ты жестоко
Душу разгневал его ослеплением милого сына.
Но, и ему вопреки, и беды повстречав, ты достигнуть
Можешь отечества, если себя обуздаешь и буйных
Спутников; с ними ты к острову знойной Тринакрии, бездну
Темно-лазурного моря измерив, корабль приведешь свой;
Тучных быков и волнистых баранов пасет там издавна
Гелиос светлый, который все видит, все слышит, все знает.
Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,
Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;
Если же руку подымешь на них, то пророчу погибель
Всем вам: тебе, кораблю и сопутникам; сам ты избегнешь
Смерти, но бедственно в дом возвратишься, товарищей в море
Всех потеряв, на чужом корабле, и не радость там встретишь:
Буйных людей там найдешь ты, твое достоянье губящих,
Мучащих дерзким своим сватовством Пенелопу, дарами
Брачными ей докучая; ты им отомстишь. Но когда ты,
Праведно мстя, женихов, захвативших насильственно дом твой,
В нем умертвишь иль обманом, иль явною силой - покинув
Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься
Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,
Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,
Также не зревших еще ни в волнах кораблей быстроходных,
Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,
Их по морям, - от меня же узнай несомнительный признак:
Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:
"Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?"В землю весло водрузи - ты окончил свое роковое,
Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши
В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,
В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу
Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,
Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном
Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину
Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным
62
Счастьем богатый. И сбудется все, предреченное мною"» (Hom. Od.
XI, 100-137).
И предсказание Тиресия сбудется, Одиссей – пусть и с
помощью других богов, вернется на родину вопреки Посейдону.
Ахеец Диомед вообще наносит болезненные раны … БОГИНЕ
любви:
«Прямо уставив копье, Диомед, воеватель бесстрашный,
Острую медь устремил и у кисти ранил ей руку
Нежную: быстро копье сквозь покров благовонный, богине
Тканный самими Харитами, кожу пронзило на длани
Возле перстов; заструилась бессмертная кровь Афродиты,
Влага, какая струится у жителей неба счастливых:
Ибо ни брашн не ядят, ни от гроздий вина не вкушают;
Тем и бескровны они, и бессмертными их нарицают.
Громко богиня вскричав, из объятий бросила сына;
На руки быстро его Аполлон и приял и избавил,
Облаком черным покрыв, да какой-либо конник ахейский
Медию персей ему не пронзит и души не исторгнет.
Грозно меж тем на богиню вскричал Диомед воеватель:
“Скройся, Зевесова дочь! удалися от брани и боя.
Или еще не довольно, что слабых ты жен обольщаешь?
Если же смеешь и в брань ты мешаться, вперед, я надеюсь,
Ты ужаснешься, когда и название брани услышишь!”» (Hom. Il. V,
335-351)
Своеобразное утешение предлагает Афродите ее мать:
«Милая дочь, ободрись, претерпи, как ни горестно сердцу.
Много уже от людей, на Олимпе живущие боги,
Мы пострадали, взаимно друг другу беды устрояя» (Hom. Il. V, 382-
384).
А еще позднее, правда с помощью Афины, Диомед тяжко
ранит …самого бога войны Ареса:
«И тогда на Арея напал Диомед нестрашимый
С медным копьем; и, усилив его, устремила Паллада
В пах под живот, где бог опоясывал медную повязь;
Там Диомед поразил и, бессмертную плоть растерзавши,
Вырвал обратно копье; и взревел Арей меднобронный
Страшно, как будто бы девять иль десять воскликнули тысяч
Сильных мужей на войне, зачинающих ярую битву.
63
Дрогнули все, и дружины троян, и дружины ахеян,
1
2
С ужасом: так заревел Арей, ненасытный войною.
Сколько черна и угрюма от облаков кажется мрачность,
Если неистово дышащий, знойный воздвигнется ветер, —
Взору Тидида таков показался, кровью покрытый
Медный Арей, с облаками идущий к пространному небу.
Быстро бессмертный вознесся к жилищу бессмертных, Олимпу.
Там близ Кронида владыки воссел он, печальный и мрачный,
И, бессмертную кровь показуя, струимую раной,
Тяжко стенающий, к Зевсу вещал он крылатые речи:
“<…> с копьем на меня самого устремился, как демон!
Быстрые ноги меня лишь избавили, иначе долго б
Там я простертый страдал, между страшными грудами трупов,
Или б живой изнемог, под ударами гибельной меди!”» (Hom. Il. V,
855-871, 884-887).
Титулование персонажей Гомера в эпоху монотеистических
религий вполне могло пройти по статье «богохульство». Например,
«герой Агамемнон, / Зевсу, метателю грома, главой и очами
подобный, / Станом — Арею великому, персями — Энносигею1»
(Hom. Il. II, 477-479).
Менелай – «богоизбранный пастырь народов» (Hom. Od. IV,
156, 291, 316; XV, 64, 87), пленяющий всех «божественной речью»
(Hom. Od. IV, 160), божественно-грозный в бою (Hom. Od. VIII, 518),
«божественный» (Hom. Il. XVI, 702).2
То есть, колебателю земли – Посейдону.
Сам Менелай предпочитает не гневить богов таким рискованными
сравнениями.
Когда «прошептал Телемах осторожно:
"Нестеров сын, мой возлюбленный друг, Писистрат благородный,
Видишь, как много здесь меди сияющей в звонких покоях;
Блещет все златом, сребром, янтарями, слоновою костью;
Зевс лишь один на Олимпе имеет такую обитель;
Что за богатство! Как много всего! С изумленьем смотрю я".
Вслушался в тихую речь Телемаха Атрид златовласый;
Голос возвысив, обоим он бросил крылатое слово:
"Дети, нам, смертным, не можно равняться с владыкою Зевсом,
Ибо и дом и сокровища Зевса, как сам он, нетленны…» (Hom. Od. IV,
70-79).
64
Ахиллес богоравный (Hom. Od. XI, 486), подобный богу (Hom.
Il. XVII, 199) , «бессмертным подобный» (Hom. Il. XVII, 402; XXIV,
486), «божественный» (Hom. Il. XXIV, 472). Его душе Одиссей
напоминает: «Живого тебя мы как бога бессмертного чтили» (Hom.
Od. XI, 484).
В этом же смысловом ряду Гомером упоминаются:
«божественный Нестор» (Hom. Od. I, 280), «образом
светлым он бессмертному богу подобен» (Hom. Od. III, 24);
«божественный Ментор» (Hom. Od. IV, 665);
«Тесей, бессмертным подобный» (Hom. Il. I, 265);
«Патрокл, небожителю равный» (Hom. Il. ХI, 644), и далее:
«мудростью равный бессмертным Патрокл» (Hom. Od. III, 110);
«Тевфрас, бессмертным подобный» (Hom. Il. V, 705);
Менетид – «боговидный» (Hom. Il. IХ, 211);
«Елена, богиня меж смертными…» (Hom. Od. ХV, 106);
Клитемнестра – божественна (Hom. Od. III, 265);
«богоподобный Орест» (Hom. Od. III, 307).
Многократно богоравным называется Одиссей (Hom. Od. VI,
249; VII, 1, 21, 230; IX, 1; XII, 185; XIII, 89, 311; XV, 485; XVII, 336;
XVIII, 253; XIX, 102, 126, 261, 335, 554; XX, 1; XXI, 206, 423; XXII,
34, 320, 371; XXIV, 241, 348, 444, 482). Он же – подобный богу (Hom.
Il. IХ, 218; Od. VI, 332), «божественный муж» (Hom. Od. VIII, 3) или
просто божественный (Hom. Od. XIV, 40; XVI, 53).
Одиссею «феакийцы / Почесть … оказали … как бессмертному
богу» (Hom. Od. XIХ, 279-280).
Даже родной сын сначала отказывается признать отца:
«Нет, не отец Одиссей ты, но демон, своим чародейством
Очи мои ослепивший, чтоб после я горестней плакал;
Смертному мужу подобных чудес совершать невозможно
Собственным разумом: может лишь бог превращать во мгновенье
Волей своей старика в молодого и юношу в старца;
Был ты сначала старик, неопрятно одетый: теперь же
Вижу, что свой ты богам, беспредельного неба владыкам» (Hom. Od.
XVI, 194-200).
Хитроумный царь Итаки и сам не удержался от того, чтобы
польстить себе в глазах собственной жены: «красой … богам Одиссей,
говорят, был подобен» (Hom. Od. XIХ, 267). Впрочем, такое
самохвальство вполне объяснимо: нужно было еще раз
65
простимулировать верность супруги, два десятка лет жившей без
1
мужа.
Конечно, и сам сын Одиссея – «Телемах богоравный» (Hom.
Od. XVI, 193; XVII, 328; XXI, 101, 130, 431; XXIV, 175),
богоподобный (Hom. Od. IV, 741), «подобный богам» (Hom. Od. XV,
63, 554).
Одиссей и все его спутники – «богоравные люди ахейские»
(Hom. Od. XIХ, 199).
Один из главных противников Одиссея на Итаке – Антиной,
тоже богоравен (Hom. Od. XXI, 277). Такого же титула удостаиваются
его партнёры по соискательству руки и сердца Пенелопы – «женихи
богоравные» (Hom. Od. XIV, 18). В их числе «Фемий, певец
богоравный» (Hom. Od. XVI, 252), «…Евримах благородный, Полибия
умного сын; на него же / Смотрит в Итаке народ, как на бога, с
почтеньем великим» (Hom. Od. XV, 519-520).
Особой любовью пользуется Одиссей, который в интервале в
несколько строк дважды признан богоравным:
«Долго, дивяся, стоял перед ним Одиссей богоравный;
Но, поглядевши на все с изумленьем великим, ступил он
Смелой ногой на порог и во внутренность дома проникнул.
Там он узрел феакийских вождей и старейшин, творящих
Зоркому богу, убийце Аргуса, вином возлиянье
(Он от грядущих ко сну был всегда призываем последний).
Быстро палату пиров перешел Одиссей богоравный; (Hom. Od. VII,
133-139)
Такое регулярное обнаружение богоравных людей не может
являться случайными обмолвками или заискиванием перед знатью, то
есть «работодателями» сказителя. Аналогичных эпитетов
удостаиваются иностранные властители:
Алкиной – «божественный царь» феаков (Hom. Od. VII, 23)1,
«светлому богу подобный» (Hom. Od. VI, 309), «он феакийцами
властвуя, чтим был как бог от народа» (Hom. Od. VI, 11);
Такова оценка Гомера. Сам Алкиной проявляет осторожность,
слыша подобный эпитеты в свой адрес: "Дети, нам, смертным, не
можно равняться с владыкою Зевсом, / Ибо и дом и сокровища Зевса,
как сам он, нетленны (Hom. Od. IV, 78-79)
66
царица феаков Арета – «Дочь Рексенора, подобного силой
1
бессмертным» (Hom. Od. VII, 146), «в ней свое божество феакийцы /
Видят» (Hom. Od. VII, 70-71);
их сыновья – бессмертным подобные (Hom. Od. VII, 5), их
дочь Навсикаю Одиссей принимает за богиню (Hom. Od. VI, 149-152).
Был среди феакийцев аристократ «Наболит, равносильный
Арею» (Hom. Od. VIII, 115).
Таковыми могут быть и другие с ахейской точки зрения
«иностранцы», например:
Феоклимен (Hom. Od. XV, 508; XX, 350, 363) или Еврит (Hom.
Od. XXI, 14);
троянец Местор, который боговиден (Hom. Il. XXIV, 257);
жена Приама Кастианира, которая «видом богине» подобна
(Hom. Il. VIII, 305);
троянец «Сок, небожителю равный» (Hom. Il. ХI, 428).
Союзник троянцев царь Рез «пришел, под доспехом, который
не нам, человекам / Смертным, прилично носить, но бессмертным
богам олимпийским» (Hom. Il. Х, 440-441).
Тем более главный враг греков Гектор - «не смертного мужа
казался он сыном, но бога» (Hom. Il. XXIV, 259). Раздраженный на
главу ахейцев Ахиллес заявляет: «Больше с божественным Гектором я
воевать не намерен» (Hom. Il. IХ, 356). «…нестерпимый позор нам. /
Если у нас корабли завоюет божественный Гектор» (Hom. Il. ХI, 314-
315), - продолжает Одиссей это поразительное сравнение смертного
врага с богом. Когда главный защитник Трои погибает, Ахиллес
торжествует: «Повержен божественный Гектор! / Гектор, которого
Трои сыны величали, как бога!» (Hom. Il. XXII, 393-394).
Гомером упомянут также некий «песнопевец божественный»
(Hom. Od. XXIII, 133), он же «певец богоравный» (Hom. Od. XXIII,
143)
И даже простолюдин из простолюдинов Евмей – «свинопас
богоравный» (Hom. Od. XIV, 3, 48, 551, 360, 401, 442, 507; XV, 325,
351, 389; XVI, 36, 60, 135; XVII, 512, 579, 589; XXII, 194),
«божественный» (Hom. Od. XV, 301; XVI, 1).
То есть, как и его хозяин свинопас Евмей назван богоравным дважды
на протяжении семи строк. См.: Гомер. Одиссея. Перевод В.
Жуковского. – М.: Правда, 1984. – С. 172.
67
Согласно Одиссею, признать равным богам могли за
внешность, за ум или за красноречье:
«Боги не всякого всем наделяют: не каждый имеет
Вдруг и пленительный образ, и ум, и могущество слова;
Тот по наружному виду внимания мало достоин Прелестью речи зато одарен от богов; веселятся
Люди, смотря на него, говорящего с мужеством твердым
Или с приветливой кротостью; он украшенье собраний;
Бога в нем видят, когда он проходит по улицам града.
Тот же, напротив, бессмертным подобен лица красотою» (Hom. Od.
VIII, 167-174).
Если все выше перечисленные эпитеты можно истолковать как
«эпитеты», «сравнения» и т.п., то однажды в «Илиаде» всех
участников войны Гомер просто называет полубогами (Hom. Il. ХII,
23). Следовательно, дистанция между божествами и людьми была
значительно меньше, чем между единственным Богом (Аллахом) и
простыми смертными.
Характерная черта язычества – гадания. Ей отдают дань
ахейцы, в состав их войска входит
«Фесторид, верховный птицегадатель.
Мудрый, ведал он всё, что минуло, что есть и что будет,
И ахеян суда по морям предводил к Илиону
Даром предвиденья, свыше ему вдохновенным от Феба…» (Hom. Il. I:
69-72).
Есть свои птицегадатели и у троянской коалиции: Энномос (Hom. Il.
II, 858) и Гелен (Hom. Il. VI, 76; VII, 44).
Гомером упомянут сновидений гадатель (Hom. Il. V, 149). Есть
также «жертвогадатель» - Леодей (Hom. Od. XXI, 145; XXII, 321)
Впрочем, предсказатели не пользуются абсолютным доверием
ни с той, ни с другой стороны:
«Калхасу первому, смотря свирепо, вещал Агамемнон:
«Бед предвещатель, приятного ты никогда не сказал мне!
Радостно, верно, тебе человекам беды лишь пророчить;
Доброго слова еще ни измолвил ты нам, ни исполнил». (Hom. Il. I:
105-108).
Иногда проявляет скепсис и военный лидер троянцев:
«Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор:
«Полидамас, для меня неприятны подобные речи!
Мог ты совет и другой нам, больше полезный, примыслить!
68
Если же сей, что сказал, произнес ты от чистого сердца,
Разум твой, без сомненья, похитили гневные боги:
Ты мне велишь, чтоб высокогремящего Зевса забыл я
Волю, что сам знаменал он и мне совершить обрекался?
Ты не обетам богов, а ширяющим в воздухе птицам
Верить велишь? Презираю я птиц и о том не забочусь,
Вправо ли птицы несутся, к востоку денницы и солнца,
Или налево пернатые к мрачному западу мчатся» (Hom. Il. XII, 230-
240).
Следовательно, роль гаданий весьма конфликтогенна. Выводы
гадателей могут вызывать ожесточенную критику. Один из них,
вышеупомянутый Калхас, честно признается, что опасается
рукоприкладства:
«Царь Ахиллес! возвестить повелел ты, любимец Зевеса,
Праведный гнев Аполлона, далеко разящего бога?
Я возвещу; но и ты согласись, поклянись мне, что верно
Сам ты меня защитить и словами готов и руками.
Я опасаюсь, прогневаю мужа, который верховный
Царь аргивян и которому все покорны ахейцы» (Hom. Il. I, 75-79).
Составной частью многих политеистических религий являются
жертвоприношения. Их технология выписана в гомеровских поэмах
столь тщательно, что порой напоминает инструкцию:
«…труд беспредельный Атриду готовил.
Кончив молитву, ячменем и солью осыпали жертву,
Выю загнули тельцу и заклали и тук обнажили,
Бедра немедля отсекли, обрезанным туком покрыли
Вдвое кругом, и на них распростерли части сырые.
Всё сожигали они на сухих, безлиственных ветвях,
Но утробы, пронзив, над пылавшим огнем обращали.
Бедра сожегши они и вкусивши утробы от жертвы,
Всё остальное дробят на куски, прободают рожнами,
Жарят на них осторожно и, так уготовя, снимают.
Кончив заботу сию, немедленно пир учредили;
Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем» (Hom. Il. II:
420-431).
Аналогичный механизм применяет и Одиссей, временно
оказавшийся в царстве мертвых:
«…я меч обнажил медноострый и, им ископавши
Яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,
69
Три совершил возлияния мертвым, мной призванным вместе:
Первое смесью медвяной, второе вином благовонным,
Третье водой и, мукою ячменною все пересыпав,
Дал обещанье безжизненно-веющим теням усопших:
В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертву
Им принести и в зажженный костер драгоценностей много
Бросить; Тиресия ж более прочих уважить, особо
Черного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.
Дав обещанье такое и сделав воззвание к мертвым,
Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;
Черная кровь полилася в нее, и слетелись толпою
Души усопших, из темныя бездны Эреба поднявшись:
Души невест, малоопытных юношей, опытных старцев,
Дев молодых, о утрате недолгия жизни скорбящих,
Бранных мужей, медноострым копьем пораженных смертельно
В битве и брони, обрызганной кровью, еще не сложивших.
Все они, вылетев вместе бесчисленным роем из ямы,
Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным.
Кликнув товарищей, им повелел я с овцы и с барана,
Острой зарезанных медью, лежавших в крови перед нами,
Кожу содрать и, огню их предавши, призвать громогласно
Грозного бога Аида и страшную с ним Персефону.
Сам же я меч обнажил изощренный и с ним перед ямой
Сел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопших
К крови, пока мне ответа на даст вопрошенный Тиресий» (Hom. Od.
XI, 24-50).
Политеистическая картина мира выписана Гомером столь
подробно, что становится понятно, почему в древней Элладе
«Илиада» и «Одиссея» (наряду с поэмами Гесиода «Теогония» и
«Труды и дни») играли такую же роль как Библия или Коран в
религиях монотеистических.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ
При широком взгляде, все события, описанные в поэмах,
имеют отношение к данному предмету: внутренние конфликты,
борьба за власть, протоколониальные экспедиции, войны между
государствами, отражение земной борьбы за власть в небесном
пантеоне и т.п.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]