Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Первый конфликтолог Европы Использование поэм Гомера в изучении и преподавании конфликтологических дисциплин. Монография
.pdf
Однако и при более конкретном взгляде можно выделить в
1
наследии Гомера ряд проблем, непосредственно относящихся к
вЕдению политической конфликтологии. К таковым относятся, в
первую очередь, войны. Коалиционная война включает разных по
политическому (военному) весу союзников. В списке кораблей (см.:
Приложение 1) союзники представляют в среднем по несколько
десятков судов, но разброс сил ахейских владык очень большой: от
сотни (№9) до семи (№ 24) и даже трех кораблей (№ 19).
«Несомненно, в вопросах колониальной политики и
колониального соперничества Гомер занимает весьма
определенную политическую позицию и безусловно находится в
оппозиции к заправилам тогдашней политики, сочувствуя одним
греческим городам и отрицательно относясь к другим», - считает
А.Ф.Лосев.1 С современной точки зрения данное утверждение
великого советского ученого может показаться спорным, но тем
интереснее обсудить социальную заданность данного пассажа
(советская антикапиталистическая риторика) на практическом занятии
политических конфликтологов.
Через поэмы Гомера можно установить особенности
политических режимов раннеклассовых обществ. Существенным
элементом управления являлся тогда Совет старейшин:
«И Атрид повелел провозвестникам звонкоголосым
Всех к собранию кликать ахейских сынов кудреглавых.
Вестники подняли клич, — и ахейцы стекалися быстро.
Прежде же он посадил на совет благодумных старейшин,
Их пригласив к кораблю скиптроносного старца Нелида.
Там Агамемнон, собравшимся, мудрый совет им устроил:
«Други! объятому сном, в тишине амброзической ночи,
Дивный явился мне Сон, благородному сыну Нелея
Образом, ростом и свойством Нестору чудно подобный!
Стал над моей он главой и вещал мне ясные речи:
« — Спишь, Агамемнон, спишь сын Атрея, смирителя коней!
Ночи во сне провождать подобает ли мужу совета,
Коему вверено столько народа и столько заботы!
Быстро внимай, что реку я: тебе я Крониона вестник.
Он с высоких небес о тебе, милосердый, печется;
В бой вести тебе он велит кудреглавых данаев
Лосев А.Ф. Гомер. – С. 79.
71
Все ополчения: ныне, вещал, завоюешь троянский
Град многолюдный; уже на Олимпе имущие домы
Боги не мнят разномысленно: всех наконец согласила
Гера мольбой, и над Троею носится гибель от Зевса.
Слово мое сохрани ты на сердце. — И так произнесши,
Он отлетел, и меня оставил сон благотворный.
Други! помыслите, как ополчить кудреглавых данаев?
Прежде я сам, как и следует, их испытаю словами;
Я повелю им от Трои бежать на судах многовеслых,
Вы же один одного от сего отклоняйте советом».
Так произнес и воссел Атрейон, — и восстал между ними
Нестор почтенный, песчаного Пилоса царь седовласый;
Он, благомысленный, так говорил пред собраньем старейшин:
«Други! вожди и правители мудрые храбрых данаев!
Если б подобный сон возвещал нам другой от ахеян,
Ложью почли б мы его и с презрением верно б отвергли;
Видел же тот, кто слывет знаменитейшим в рати ахейской;
Действуйте, други, помыслите, как ополчить нам ахеян».
Так произнесши, первый из сонма старейшин он вышел.
Все поднялись, покорились Атриду, владыке народов,
Все скиптроносцы ахеян» (Hom. Il. II, 50-86).
Более широкое народное представительство обеспечивало
народное собрание. Оно позволяло властителям в прямом смысле
слова услышать глас народа. Так это произошло, например, в роковые
минуты под Троей: «Все изъявили согласие криком всеобщим
ахейцы» (Hom. Il. I, 22).
На народном собрании воистину кипели страсти:
«Должно бежать! возвратимся в драгое отечество наше;
Нам не разрушить Трои, с широкими стогнами града!»
Так говорил, — и ахеян сердца взволновал Агамемнон
Всех в многолюдной толпе, и не слышавших речи советной.
Встал, всколебался народ, как огромные волны морские,
Если и Нот их и Эвр, на водах Икарийского понта,
Вздуют, ударивши оба из облаков Зевса владыки;
Или, как Зефир обширную ниву жестоко волнует,
Вдруг налетев, и над нею бушующий клонит колосья;
Так их собрание всё взволновалося; с криком ужасным
Бросились все к кораблям; под стопами их прах, подымаясь,
Облаком в воздухе стал; вопиют, убеждают друг друга
72
Быстро суда захватить и спускать на широкое море;
Рвы очищают; уже до небес подымалися крики
Жаждущих в домы; уже кораблей вырывали подпоры.
Так бы, судьбе вопреки, возвращение в домы свершилось
Рати ахейской…» (Hom. Il. II, 140-156).
Подлинная основа политических конфликтов – гетерогенность
общества – порой забывалась Гомером, тогда ему на помощь
приходили общеизвестные мифологические персонажи:
«Сильную распрю богиня Афина зажгла меж Атридов:
Оба, созвать вознамерясь людей на совет, безрассудно
Собрали их не в обычное время, когда уж садилось
Солнце; ахейцы сошлися, вином охмеленные; те же
Стали один за другим объяснять им причину собранья:
Требовал царь Менелай, чтоб аргивские мужи в обратный
Путь по широкому моря хребту устремились немедля;
То Агамемнон отвергнул: ахейцев еще удержать он
Мыслил затем, чтоб они, совершив гекатомбу святую,
Гнев примирили ужасной богини (Hom. Od. III, 136-145).
Существовали определенные правила сбора людей на
народное собрание:
Телемах «Звонкоголосых глашатаев царских созвав, повелел он
Кликнуть им клич, чтоб на площадь собрать густовласых ахеян;
Кликнули те; собралися на площадь другие; когда же
Все собралися они и собрание сделалось полным,
С медным в руке он копьем перед сонмом народным явился Был не один, две лихие за ним прибежали собаки.
Образ его несказанной красой озарила Афина,
Так что дивилися люди, его подходящего видя.
Старцы пред ним раздалися, и сел он на месте отцовом» (Hom. Od. II,
6-14).
Граждане могли собраться и так сказать «конституироваться»
в качестве народного собрания и без указки сверху:
«Осса [то есть, молва – В.Л.] тем временем с вестью ходила по улицам
града,
Страшную участь и лютую смерть женихов разглашая;
Все взволновалися жители града; великой толпою
С ропотом, с воплем сбежался народ к Одиссееву дому;
<…>
На площадь стали потом все печально сбираться; когда же
73
На площадь все собрались и собрание сделалось полным…» (Hom.
Od. XXIV, 413-416, 420-421).
Расклад сил на этом, последнем из описанных Гомером
народных собраний, был таков: «половина большая собранья с
свирепым / Воплем вскочила; покойно на месте остались другие»
(Hom. Od. XXIV, 463-464).
Мнение народа могло ограничить своеволие политической
элиты. Такую ситуацию моделирует своей фантазией Одиссей, но его
слушателям она не казалась невозможной: «… от критян был избран /
Я с кораблями идти к Илиону; и было отречься / Нам невозможно: мы
властью народа окованы были» (Hom. Od. XIV, 237-239).
Впрочем, народное собрание не обеспечивало подлинного
народоправства. У властителей были свои механизмы, чтобы
«продавить» угодное им решение. Так это сделал, например, Одиссей
под Троей:
«Если ж кого-либо шумного он находил меж народа,
Скиптром его поражал и обуздывал грозною речью:
«Смолкни, несчастный, воссядь и других совещания слушай,
Боле почтенных, как ты! Невоинственный муж и бессильный,
Значащим ты никогда не бывал ни в боях, ни в советах.
Всем не господствовать, всем здесь не царствовать нам, аргивянам!
Нет в многовластии блага; да будет единый властитель,
Царь нам да будет единый, которому Зевс прозорливый
Скиптр даровал и законы: да царствует он над другими» (Hom.Il. II,
198-206).
Удержание власти было исключительно важным. Телемах,
наследник якобы освободившегося престола, прямо заявил:
"Друг Антиной, не сердись на меня за мою откровенность:
Если б владычество дал мне Зевес, я охотно бы принял.
Или ты мыслишь, что царская доля всех хуже на свете?
Нет, конечно, царем быть не худо; богатство в царевом
Доме скопляется скоро, и сам он в чести у народа (Hom. Od. I, 385-
389).
Не случайно, Одиссей тревожился о положении своего трона и
вопрошал об этом в царстве мертвых: «Царский мой сан сохранился
ли им? Иль другой уж на место / Избран мое и меня уж в народе
считают погибшим?» (Hom. Od. XI, 175-176).
В лекцию № 2 «История изучения политических конфликтов»
входят следующие дидактические единицы: «Мыслители древнего
74
мира о политических конфликтах. Аристотель. Цицерон. Мыслители
1
2
Нового времени о политических конфликтах: Макиавелли, Гроций,
Гоббс, Кант, Гегель. …» Вполне резонно будет стремление
преподавателя дать многомерный образ основоположника
политологии (и политической конфликтологии) Никколо Макиавелли.
Здесь очень может помочь трактат Фридриха Великого (1814-1886)1
«Анти-Макиавелли». Полемизируя с принципиальным аморализмом
своего итальянского предшественника, «старый Фриц» отстаивает
более гуманное представление о политике: «Новые приобретения
госудaря не делaют тех, кем он влaдел до этого, могущественнее; его
поддaнные никaкой от этого прибыли не имеют, и он зaблуждaется,
вообрaжaя, что из-зa этого он стaл счaстливее. Рaзве мaло тaких
госудaрей, которые с помощью своих полководцов овлaдели землями,
которых они тaк никогдa и не видели? Это и есть известный род
вообрaжaемых зaвоевaний, когдa делaют несчaстными многих. <…>
Стремление к свободе неотделимо от нaшего существa. У
блaгонрaвнейших и у дурнейших людей существует это стремление в
рaвной степени. Ибо поскольку мы рождены без цепей, то и желaем
жить нa этом свете без принуждения. Этот дух незaвисимости и
великодушия произвел много великих мужей, и явился причиной
учреждения республикaнского прaвления, которое ввело рaвенство
между людьми, и тем сaмым приблизило тех к природной их
сущности. <…> Сaмый верный знaк, что госудaрство нaходится под
мудрым и счaстливым упрaвлением, - это рaзвитие в нем искусств и
нaук».2
Аргументом для него служат, в частности, гомеровские
образы: «Но кaковa пользa от тaких крепостей? Дaже если были бы
они в состоянии, выдержaть против своих неприятелей осaду, которaя
продолжaлaсь бы столько же, сколько осaдa Трои, то против aрмии
Конфликтологам Татарстана будет приятно узнать, что еще в
XVIII веке виднейший немецкий монарх той эпохи знал о нашем
регионе: «Земля этa плодоноснa хлебом, и все то производит, что
необходимо для жизни нaродa ее нaселяющего, более всего же онa
плодоноснa около Москвы и в мaлой Тaтaрии» – Фридрих Великий.
Анти-Макиавелли. В кн. Книга государя. – СПб.: Амфора, 2016. – С.
309.
Фридрих Великий. Анти-Макиавелли. В кн. Книга государя. – СПб.:
Амфора, 2016. – С. 298 , 327, 387.
75
сильного монaрхa тaк долго они устоять не смогли бы»1. Аналогично
1
2
подкрепляются рассуждения и о главе политической системы: «Что
же кaсaется госудaря Мaкиaвелли, то он нaпоминaет мне богов
Гомерa, которые никогдa не изобрaжaются спрaведливыми. О них
всегдa повествуют, кaк о сильных и могущественных. Мaкиaвелли
ничего не знaя о нaчaлaх прaвосудия, являет нaм только нaсилие и
корыстолюбие, зaбaвляя нaс одними лишь низкими идеями, и его
огрaниченный рaзум способен понять только те вещи, которые
связaны с нaукой упрaвления, приемлемой мaлыми госудaрями».2
ПСИХОЛОГИЯ КОНФЛИКТА
Конфликтологическую интуицию гениального Гомера
целесообразно описать в Лекции №18 «Психологическая сущность
агрессии». На первых строках первой поэмы читателя встречает
драматический конфликт:
«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:
Многие души могучие славных героев низринул
В мрачный Аид и самих распростер их в корысть плотоядным
Птицам окрестным и псам …» (Hom. Il. I, 1-5).
Завершается дилогия описанием разрешения конфликта:
«Дочь светлоокая Зевса тогда Одиссею сказала:
"О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
Руку свою воздержи от пролития крови, иль будет
В гнев приведен потрясающий небо громами Кронион".
Так говорила богиня. Он радостно ей покорился.
Скоро потом меж царем и народом союз укрепила
Жертвой и клятвой великой приявшая Менторов образ
Светлая дочь громовержца богиня Афина Паллада» (Hom. Od. ХХIV,
541-548).
Конфликтологическую мудрость проявляет Одиссей, призывая
учитывать особенности психики людей:
Фридрих Великий. Анти-Макиавелли. В кн. Книга государя. – СПб.:
Амфора, 2016. – С. 334.
Фридрих Великий. Анти-Макиавелли. В кн. Книга государя. – СПб.:
Амфора, 2016. – С. 349-350.
76
"Царь благородный, не делай упреков разумной царевне;
1
Следовать мне за собою она предложила немедля;
Я ж отказался - мне было бы стыдно; при том же подумал
Я, что, меня с ней увидя, на нас ты разгневаться мог бы:
Скоро всегда раздражаемся мы, земнородные люди" (Hom. Od. VII,
303-307).
Об укрощении гнева, отрадном преодолении конфликта
свидетельствовала речь Ахиллеса:
«Долго, я думаю, будут раздор наш погибельный помнить.
Но совершившееся прежде оставим в прискорбии нашем,
Гордое сердце в груди укротим, как велит неизбежность.
Ныне я гнев оставляю решительно; я не намерен
Сердца крушить враждой бесконечною» (Hom. Il. ХIХ, 64-68)
СЕМЕЙНЫЕ КОНФЛИКТЫ
Гомером описан образ привлекательного семейного
благополучия: «Несказанное там водворяется счастье, / Где
однодушно живут, сохраняя домашний порядок, / Муж и жена,
благомысленным людям на радость, недобрым / Людям на зависть и
горе, себе на великую славу» (Hom. Od. VI, 182-185).
Великую животворящую силу любви, поминая первыми
словами Гомеровского персонажа, рисует римский философ и поэт
Лукреций (ок. 99 г. до н.э. – 55 г. до н.э.) в ведении к поэме «О
природе вещей»:
«Рода Энеева мать, людей и бессмертных услада,
О благая Венера! Под небом скользящих созвездий
Жизнью ты наполняешь и всё судоносное море,
И плодородные земли; тобою все сущие твари
Жить начинают и свет, родившися, солнечный видят. < … >
Всюду внедряя любовь упоительно-сладкую в сердце,
Ты возбуждаешь у всех к продолжению рода желанье.
Ибо одна ты в руках своих держишь кормило природы,
И ничего без тебя на божественный свет не родится,
Радости нет без тебя никакой и прелести в мире».1
Тит Лукреций Кар. О природе вещей. – М.: Художественная
литература, 1983. – С. 27-28.
77
Семейные неурядицы рисуются на примере венценосной пары
1
2
3
богов, что с прискорбием подтверждает казалось бы всесильный Зевс
в диалоге с нимфой Фетидой:
«Ей, воздохнувши глубоко, ответствовал тучегонитель:
«Скорбное дело, ненависть ты на меня возбуждаешь
Геры надменной: озлобит меня оскорбительной речью;
Гера и так непрестанно, пред сонмом бессмертных, со мною
Спорит и вопит, что я за троян побораю во брани» (Hom. Il. I: 517-
521).
Предостережением на века звучит история о суде Париса. Его
поминает уже известный читателю литературный герой. В романе
«Змей и жемчужина» исключительно успешными дамами эпохи
Возрождения решено устроить конкурс красоты, в котором
соискательницы должны были предстать в качестве персонажей
известных картин. Их предостерегает вышеупомянутый знаток
«Илиады»1:
« - Состязание в красоте всегда кончалось плохо, - вмешался в
разговор я. – неужели никто не помнит, как начиналась Троянская
война?»2
Как справедливо подчеркивает советский исследователь,
ситуация с яблоком раздора не представляла собой трудную задачу.
Следовало просто отдать его невесте3, что, наверное, примирило бы
остальных красавиц, присутствующих на пиру.
Наказание за супружескую неверность (в небесах) Гомером
описаны так подробно, что могли бы составить отдельное поэтическое
произведение (Hom. Od. VIII, 266-363).
На практическом занятии можно предложить студентам
подискутировать о весьма спорном утверждении одного из
гомеровских персонажей: «любовь … всегда в заблужденье / Женщин,
и самых невинных своим поведением, вводит» (Hom. Od. ХV, 421-
422).
См. Главу 1 данной монографии.
Куинн К. Змей и жемчужина. – С. 353.
Флоренсов Н.А. Троянская война и поэмы Гомера. – С. 16, 29.
78
СОЦИОЛОГИЯ
Гомер описал явление абсолютной и относительной
депривации. Последняя выражалась в том, что добыча делилась с
точки зрения части воинов несправедливо. Не случайно спутники
нарушили запрет Одиссея:
«Глядя друг на друга, так рассуждали они меж собою:
"Боги! Как всюду его одного уважают и любят
Люди, какую бы землю и чье бы жилище ни вздумал
Он посетить. Уж и в Трое он много сокровищ от разных
Собрал добыч; мы одно претерпели, один совершили
Путь с ним - а в дом свой должны возвратиться с пустыми руками.
Так и Эол; лишь ему одному он богатый подарок
Сделал; посмотрим же, что им так плотно завязано в этом
Мехе: уж верно найдем серебра там и золота много".
Так говорили одни; их одобрили все остальные.
Мех был развязан» (Hom. Od. Х, 37-47).
Тревога спутников Одиссея была не напрасной. Им было
ведомо, как Ахиллес публично критиковал Агамемнона:
«… с тобой никогда не имею награды я равной,
Если троянский цветущий ахеяне град разгромляют.
Нет, несмотря, что тягчайшее бремя томительной брани
Руки мои подымают, всегда, как раздел наступает,
Дар богатейший тебе, а я и с малым, приятным
В стан не ропща возвращаюсь…» (Hom. Il. I, 163-168).
Если так бывал обделен Ахиллес с его силой (и с 50 кораблями
по 50 воинов в каждом!), то тем более могли быть обделенными
своими царями рядовые воины.
Абсолютная депривация тоже была налицо. Между рядовыми
греками и знатью была имущественная пропасть. Знать имела
великолепное оружие. Щит Ахиллеса, изготовленный Гефестом,
выглядел так:
«Там представил он землю, представил и небо, и море,
Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц,
Все прекрасные звезды, какими венчается небо:
Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,
Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый;
Там он всегда обращается, вечно блюдет Ориона
И единый чуждается мыться в волнах Океана.
79
Там же два града представил он ясноречивых народов:
1
2
В первом, прекрасно устроенном, браки и пиршества зрелись.
Там невест из чертогов, светильников ярких при блеске,
Брачных песней при кликах, по стогнам градским провожают.
Юноши хорами в плясках кружатся; меж них раздаются
Лир и свирелей веселые звуки; почтенные жены
Смотрят на них и дивуются, стоя на крыльцах воротных. <…>1
Город другой облежали две сильные рати народов.
Страшно сверкая оружием. Рати двояко грозили:
Или разрушить, иль граждане с ними должны разделиться
Всеми богатствами, сколько цветущий их град заключает.
Те не склонялись еще и готовились к тайной засаде.
Стену стеречь по забралам супруг поставив любезных,
Юных сынов и мужей, которых постигнула старость,
Сами выходят; вождями их идут Арей и Паллада,
Оба златые, одетые оба златою одеждой;
Вид их прекрасен, в доспехах величествен, сущие боги!
Всем отличны они; <…>2
Сделал на нем и широкое поле, тучную пашню.
Рыхлый, три раза распаханный пар; на нем землепашцы
Гонят яремных волов, и назад и вперед обращаясь;
И всегда, как обратно к концу приближаются нивы,
Каждому в руки им кубок вина, веселящего сердце,
Муж подает; и они, по своим полосам обращаясь,
Вновь поспешают дойти до конца глубобраздного пара.
Нива, хотя и златая, чернеется сзади орющих,
Вспаханной ниве подобясь: такое он чудо представил.
Далее выделал поле с высокими нивами; жатву
Жали наемники, острыми в дланях серпами сверкая.
Здесь полосой беспрерывною падают горстни густые;
Там перевязчики их в снопы перевязлами вяжут.
Три перевязчика ходят за жнущими; сзади их дети,
Горстая быстро колосья, одни за другими в охапах
Вяжущим их подают. Властелин между ними, безмолвно,
Сцена о плате за убийство приведена в разделе «Конфликты и
девиации в молодежной среде» Главы 2 данной монографии.
Сцена кровавого разбоя приведена в разделе «Конфликты и
девиации в молодежной среде» Главы 2 данной монографии.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]