Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Ответственность политической элиты. Теория и современная российская практика. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 155 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > Следующая >>>

и гражданские позиции. К тому же на все это хаотическое нравственное состояние отдельных людей и общества в целом наложилась невероятная по мощи пропаганда культа денег, богатства, роскошной жизни. Такая, сме‑ шенная по содержанию и агрессивная по характеру политическая культура в девяностые годы фактически господствовала в российском обществе, за‑ хватывала значительную часть населения.

Ответственность при осуществлении любой формы деятельности, при исполнении властных полномочий в особенности, является важнейшим элементом политической культуры. Согласно определению Г. Алмонда и С. Вербы, политическая культура — это «особый тип ориентации на поли‑ тическое действие, отражающий специфику каждой политической системы. Это субъективная сфера, образующая основание политических действий

и придающая им значение».

Ответственность за свои действия является ориентиром для представителя элиты и формирует стиль его поведения. Исходя из этого, ответственность элиты и ее элементы — это составные ча‑ сти политической культуры, так как именно с ее помощью характеризуются ее ключевые поступки (это принятые решения и последствия их реализа‑ ции). В эту же логику укладывается и определение польского политолога Е. Вятра: «политическая культура есть совокупность установок, ценностей и поведенческих актов, касающихся взаимных отношений между властью

и гражданами»

. Среди отличительных особенностей этого политического феномена В. Пугачев и А. Соловьев выделили способность «оказывать вли‑ яние на формы организации политической власти, строение ее институтов,

характер межгосударственных отношений»

. Э. Я. Баталов после анализа нескольких определений, сделал вывод, что «политическая культура — си‑ стема исторически сложившихся ориентаций сознания, моделей поведения индивидов и групп, а также моделей функционирования политических институтов, проявляющихся в непосредственной деятельности субъектов

политического процесса»

Исходя из представленных дефиниций политической культуры, можно сделать вывод, что ответственность является одним из базовых ее элементов, который всегда связан с объект‑субъектными отношениями. Вместе с тем, ответственность характеризуется еще и субъективными представлениями о ней у разных акторов в политическом процессе. Фактор субъективности в оценке ответственности можно проанализировать через описанную выше схему «принципал‑агентских» отношений. Представитель элиты в ней одновременно выполняет обе роли: все представители элиты

Алмонд  Г. А.,  Верба  С. Гражданская культура и стабильная демократия//

Политические исследования. — 1992. — № 4. — С. 26–38.

Вятр Г. Социология политических отношений. — М., 1979. — 159 с.

Пугачев  В. П.,  Соловьев  А. И.  Введение в политологию/4‑е изд., перераб.

и доп. — М.: Аспект Пресс, 2009. — С. 112.

Общая и прикладная политология/Под общ. ред. проф. Жукова В. И.,

Краснова Б. И. — М.: Изд‑во МГСУ «Союз», 1997. — 268 с.

являются агентами граждан (так как выполняют свою работу с целью улучшения жизни граждан) и внутри системы государственного управле‑ ния каждый чиновник подотчетен вышестоящему руководителю и служит агентом. Однако, говоря о субъективном ответственном отношении к требо‑ ваниям граждан, можно назвать только принципы и нормы морали и другие этические нормы. Кроме того, само по себе понятие «ответственности перед населением» для многих будет представляться абстрактным в виду неопре‑ деленности и широты самих требований разных групп граждан (повышение уровня жизни, ускорение темпов экономического развития страны, полити‑ ческая стабильность и проч.). Таким образом, зависимость представителей элиты от граждан может выражаться только в субъективном отношении каждого актора к своему долгу.

В связи с этим зависимость агента от личных суждений и субъек‑ тивного представления его руководителя об ответственности больше, чем от требований и ожиданий граждан, предъявляемых к элите. С другой стороны, если у представителей элиты принято уважительное отношение к интересам населения, укрепление положительного имиджа властного органа за счет реального решения их проблем, а не обещаниями или невы‑ полнимыми обязательствами, то велика вероятность распространения практики несения личной ответственности за свои действия («я так себя веду, потому что считаю это правильным»). Тогда нарушение этого прин‑ ципа может быть расценено негативно, например, коллегами или акторами, чье мнение является важным или даже основополагающим. Поэтому сущ‑ ность ответственности как психологического и статусного элемента для представителей элиты проявляется в виде целенаправленно формируемых образцов поведения.

Обращаясь к типологии политических культур, предложенной Г. Алмондом и С. Вербой, можно сказать, что каждому типу соответствует и специфическое отношение к ответственности, источником которой явля‑ ются сами граждане

. Соответственно, чем активнее проявляется позиция граждан и их требования к политической элите, тем более жестко они тре‑ буют от своих агентов подотчетности за свои действия.

Патриархальной (приходской) политической культуре практически не свойственны проявления ответственности элиты, так как источник вла‑ сти недостаточно четко определен (в виде божества, к примеру), а граждане не являются значимым коллективным актором, что нарушает суть самих отношений принципала и агента. По сути, у элиты нет активного актора, ко‑ торый мог бы выполнить роль принципала и дать оценку процессу принятия важных для всего населения решений и их результатам.

Подданническая политическая культура (или как ее называют «по‑ литическая культура повиновения») характеризуется высоким уровнем

 Кейзеров  Н. М. О соотношении гражданской и политической культур//

Социально‑политические науки. — 1991. — № 7. — С. 122–124.

42 43

повиновения населения страны действиям властной элиты. В таком контек‑ сте невозможно говорить о каком‑то значимом контроле действий власти со стороны граждан. Все политические решения принимаются на основе внутриэлитных переговоров и без учета возможных интересов граждан, которые зачастую не принимают участия в выработке и принятии решений. Однако формально в структуре политической культуры присутствуют элементы гражданского общества, которые призваны отражать мнение жителей и артикулировать их интересы (общественные организации, обще‑ ственные объединения по тому или иному признаку). Поэтому и реальных форм ответственности у элиты в подданической культуре не существует, а, значит, нет и контроля ее деятельности со стороны граждан. В данном случае логично сделать вывод о формальности существующих механизмов ответственности, которые призваны стимулировать элиту к достижению приоритетных целей граждан.

Наиболее близко цели реализации ответственности политической эли‑ ты соответствует активистская культура, которая основана на постоянном участии граждан в политической жизни страны. Принципал проявляет себя как равноправный коллективный актор, не только ставящий задачи для элиты, но и контролирующий ее действия. Однако это не значит, что элита проявляет себя пассивно и только реализует необходимые решения. Эта форма работы дополняет принципал‑агентские отношения стремле‑ нием к эффективности каждого действия акторов. В этом проявляется смысл ответственности как позитивного стимула для развития — действия каждого актора направлены на улучшение существующей ситуации и со‑ провождаются пониманием личного участия в этом процессе. Так, граж‑ дане не снимают с себя ответственности за необходимость воздействовать на элиту и требовать от нее результативных шагов, а элита осознает свою ответственность за выбранные методы и формы реализации решений госу‑ дарственного уровня

Анализируя формы взаимоотношений граждан и элиты, традицион‑ ные для российского общества, Н. А. Баранов выделил несколько базовых характеристик, непосредственно связанных с ответственностью обеих сторон. Во‑первых, в России традиционно все представления о политиче‑ ской системе строились на этатистских ориентациях, когда государство является базой и источником большей части всех политически значимых решений. При этом его основные функции и задачи (в частности, обеспе‑ чение благополучия граждан и повышение их уровня жизни) зачастую переходят в формат фоновых и заслоняются принципами собственно под‑ держания жизнеспособности государственных структур и их легитимации. Во‑вторых, из этого вытекает и крайне неуважительное отношение к самой личности и ее слабой роли в политической системе, что является важной

 Василик М. А. Политическая культура и социализация//Антология мировой

политической мысли: в 5 т. — М., 1997. — Т. II. — С. 593–600.

характеристикой российской политической культуры. Это отношение про‑ является в виде систематического нарушения гражданских прав и свобод, неуважения к ним и отторжения представлений о гражданах, как источ‑ нике власти и ответственности для элиты. В‑третьих, социальная слабость граждан и их нежелание нести ответственность за изменения в обществе и своего положения в нем, а также за качество общественного воздействия на элиту. Все эти действия происходят на фоне отсутствия практики само‑ организации и пассивности во всех сферах частной жизни. «Люди не умеют и не хотят вести индивидуальное хозяйство, завидуют, а нередко и нена‑ видят богатых и удачливых, потенциально готовы бунтовать против них», — отмечает Н. А. Баранов

. В‑четвертых, отсутствие социальных механизмов воспитания гражданской культуры в самой политической системе. Суще‑ ствование такой схемы стало возможным из‑за невостребованности актив‑ ной позиции у граждан и неготовности элит к изменениям, которые чреваты ухудшением их положения.

В целом политическую культуру России можно охарактеризовать как смешанную, так как она обладает полным спектром характеристик по раз‑ ным направлениям теоретических классификаций. В более жесткой оценке М. А. Василика, современная политическая культура в России представ‑ ляет собой внутренне расколотую и разрозненную систему, сочетающую в себе традиции, принципы и ценности патриархально‑традиционалист‑ ского характера. Он также акцентирует свое внимание на приоритете го‑ сударственных форм управления процессами жизнедеятельности социума по отношению к принципам самоуправления и самоорганизации общества

Отмечается также черта культуры большинства граждан — более четкая ориентация на насильственные и несанкционированные формы политиче‑ ского поведения в виде протестов, массовых акций, открытых социальных конфликтов и слабое применение механизмов достижения консенсуса между гражданами и элитой.

Нежелание либо беспомощность в привлечении элиты к ответствен‑ ности (вне правового поля, а именно через политические механизмы) — это форма поведения, принятая в политической практике у граждан, сфор‑ мированная, как традиция, на протяжении длительного периода истори‑ ческого развития России. Кроме традиции для самих граждан, безответ‑ ственность может быть расценена и как одна из ключевых характеристик элиты. Таким образом, можно говорить о формировании стилей поведения, основанных на взаимодополняющих традициях принципала и агента.

В рамках нашего анализа нельзя не отметить парадоксальную ситуацию, характеризующую политическую систему России — при условии отсутствия установки элиты на ответственное поведение по от‑

 Баранов  Н. А. Политические отношения и политический процесс

в современной России: Курс лекций: в 3‑х ч./СПб.: БГТУ, 2004. — Ч. 3. — С. 241–246.

 Василик М. А. Политическая культура и социализация//Антология мировой

политической мысли: в 5 т. — М., 1997. — Т. II. — С. 593–600.

44 45

ношению к гражданам, уровень легитимации элиты достаточно высок, что позволяет поддерживать постоянный состав элиты (исключать резкие изменения — революции, перевороты и проч.). Поддержка населением реа‑ лизуемого политического курса не всегда зависит от его результативности и реальных успехов политики в отношении населения. И. И. Глебова опи‑ сывает легитимацию существующего режима в России через апелляцию

к мнению населения

. В этом случае принятые элитой и реализованные политические решения оправдываются самими стремлениями жителей, а не исходят от них напрямую. Способы достижения легитимации в этом случае находятся между всенародным выбором, признанием и любовью отдельных граждан к элитным персоналиям. Поэтому и принятые решения преследуют в основном цели элиты, а не граждан, что нарушает баланс отношений между агентом и принципалом. Все это происходит, не смотря на сужение правового и политического поля гражданской активности: от‑ каза от собственного мнения граждан в пользу стабильной и привычной традиции поведения.

Развивая эту тему в плоскости традиционного для России поведения граждан (проявление пассивности и отстраненности от принятия по‑ литических решений), отечественные исследователи выделяют также неразвитость качества критического отношения к действиям элиты. Тра‑ диционным для старшего поколения граждан России социологи называют поведение, характеризующееся отсутствием противоречий в восприятии политических процессов и явлений и единообразием представлений о «правильной», с их точки зрения, форме организации политического пространства. Из этой традиции складывается и поведение (в том числе электоральное) большей части населения страны, которое отличает слабое представление о собственной ответственности за положение дел в стране и отсутствие стремления к контролю над элитой. Кроме того, исследования показывают амбивалентность в отношении разных групп населения в представлениях о роли элиты и других политических акторов в жизни государства. «Разнонаправленные социализирующие слои, как и влияние различных источников социализирующей информации, ос‑ ложняет становление политической картины мира респондентов, приводя к неоднозначному восприятию обществом существующей политической

реальности»

Основываясь на этом тезисе можно сказать, что традиционное для граждан и представителей элиты пассивное отношение к политическим процессам в обществе порождается несформулированностью позиции по ключевым вопросам, что порождает безответственность элиты и ее без‑

 Глебова И. И. Политическая культура современной России: облики новой

русской власти и социальные расколы//Полис. — 2006. — № 1. — С. 115–128.

 Зверев А. Л. Поколенческая специфика политической социализации граж‑ дан в постсоветской России//Политическая психология, культура и коммуникация. — М.: РАПН, Российская политическая энциклопедия, 2008. — 159 с.

наказанность за совершенные ошибки и промахи. А. Ю. Ильин отмечает, что «формы и механизмы, используемые при выстраивании вертикали госу‑ дарственной власти, реанимируют элементы авторитарного конформизма в обществе». Среди его последствий автор называет упрощение и измене‑ ние масштабов политического пространства в сторону уменьшения. Оно прямо пропорционально широте участия граждан во всех политических процессах. Саму практическую деятельность представителей элиты и по‑ литических партий, как ее части, А. Ю. Ильин сравнивает с просвещенной

автократией

Исходя из всех этих параметров, можно говорить о социальной пас‑ сивности граждан как основной отличительной черте населения страны, которая складывалась на протяжении длительного периода времени. Она проявляется в отношении как собственных политических интересов, так и общегосударственных целей и задач. Пассивность большинства граждан тормозит развитие гражданского общества как основного инструмента внешнего контроля элиты. Целенаправленный отход от собственных цен‑ ностей привычен как линия поведения граждан, которые не хотят брать на себя ответственность за эффективность использования своих средств, траты ресурсов государства, а также не могут и не желают стимулировать к ответственности отечественную элиту. Так формируется отсутствие у граждан запроса на ответственность элиты за совершаемые действия, принятые решения. Этот параметр перестает быть значимым как ключевой фактор включения кандидатов в элиту, как общественный ориентир в их поведении.

В связи с этим у самой элиты России традиционно вырабатывается отсутствие интереса к построению своей деятельности на основе от‑ ветственности за результат, за повышение благосостояния граждан. «Правильным» с точки зрения большинства представителей администра‑ тивной элиты остается поведение по принципу «закон что дышло» — воз‑ можность реализовывать свои полномочия ситуативно, конвертировать собственные служебные обязанности и преференции в разные источники нелегального дополнительного дохода, необходимость дополнительного стимула для выполнения служебных обязанностей. Таким образом, ответ‑ ственность, как внутренняя черта представителя элиты, не формируется обществом, не появляется в деятельности элитарных слоев естественным путем в качестве неотъемлемого элемента существующей политической культуры.

Реальное воздействие на формирование политического сознания оказывает идеология, точнее, ее наличие или отсутствие. Не вдаваясь в подробное рассмотрение данного аспекта российской политической

 Ильин А. Ю. Авторитарные элементы в Российской политической практике/ Политическая психология, культура и коммуникация. — М.: РАПН, 2008. — С. 199–202.

46 47

культуры, заострим внимание лишь на содержании тех идей, которые наиболее распространены в правящих группах современной России.

Известно, что в период советской Перестройки второй половины 80‑х годов ХХ века возникла политическая ситуация острого столкновения коммунистической идеологии с другими идеологиями, привносимыми в советское общество извне. Довольно быстро идеологии социал‑демокра‑ тизма и либерализма приобрели значительное число сторонников, особенно в среде просвещенной интеллигенции и правящего слоя. Но влияние ком‑ мунистической идеологии все равно оставалось наиболее сильным. Ни рас‑ пад Советского Союза, ни историческое поражение реального социализма не привели к исчезновению коммунистических идей из сознания множества граждан демократической России. Серьезные ограничения на их использо‑ вание в стране наложила Конституция РФ, запретив на уровне государства использование любых идеологий. На распространении в государственной политике идей либерализма конституционные ограничения почти не отраз‑ ились, поскольку, во‑первых, все содержание Конституции РФ строится на либеральных ценностях, а во‑вторых, либерализмом пронизывалось сознание подавляющего большинства людей, из которых формировалась новая элита.

Несколько лет совокупность либеральных идей, которой руковод‑ ствовалась российская элита, хотя бы в некоторой степени увязывалась с идейными настроениями, которые господствовали в обществе. Но со вто‑ рой половины 90‑х годов идейные приоритеты элиты стали все больше не соответствовать массовой идеологии российского населения. Социоло‑ гические опросы и публикации российской прессы за вторую половину 90‑х годов показывали быстро происходивший в обществе сдвиг идейных приоритетов в пользу демократизма, консерватизма. Доверие к либераль‑ ным идеям падало, и элита была вынуждена вуалировать, прикрывать свою приверженность именно этим идеям. Конечно, она использовала из либерализма лишь то, что освещало частную собственность, свободу предпринимательства, подчинение государства своим интересам, но иг‑ норировала ценности, связанные с обеспечением интересов большинства граждан. Либерализм российской элиты был и ограниченным и избира‑ тельным.

Наряду с этим надо иметь в виду, что в состав правящих групп вхо‑ дило значительное количество людей с иными и очень разными идейными представлениями. То есть политическая элита России никогда не имела идейной общности и сплоченности. Больше того, история политического процесса за последние двадцать лет показывает, что идейные воззрения представителей элиты характеризуются хаотичностью и неустойчиво‑ стью. Между тем, идейная общность — принципиальное свойство поли‑ тической элиты разных стран и эпох. «Идеологический концепт, — пишет А. И. Соловьев, — представлял собой духовное орудие элитарных слоев, обеспечивавшее превосходство их интеллектуальных продуктов на по‑

литическом рынке, и давал им возможность лидировать в оценке событий, придании им политических значений, а, следовательно, и в формировании соответствующих целей развития общества.

Продолжая мысль о значимой роли идеологии в исторической судьбе элит, А. В. Понеделков обращает внимание на то, что «Влияние на общество, легитимация управленческих воздействий элиты базируется на символиче‑ ском капитале, ядро которого составляют базовые идеологии и ценностные концепты. В то же время ценностно‑идеологические конструкты не менее важны для формирования и сплочения самой элиты.

Действительно, без внутреннего идейного взаимопонимания элита не способна сплотиться, представить и объяснить стратегию развития государства, обеспечить руководство процессом ее осуществления. Безыдейная элита невозможна в современной политике. В этом смысле российская элита имеет огромные внутренние слабости и поддерживает свое положение преимущественно за счет структур государства и огромного бюрократического аппарата, на который опирается и который постоянно использует для укрепления своих политических позиций.

Подобное состояние идейных основ элиты является существенной характеристикой политической культуры современного российского обще‑ ства. В некоторой степени идейная слабость российской элиты компенси‑ руется тем, что она якобы придерживается «конституционной идеологии», т. е. идейно‑нравственных установок, провозглашенных в Конституции РФ. Но этого недостаточно для того, чтобы представлять народ и быть для него авторитетом. Как пишет Г. И. Мусихин, «на протяжении XIX — XX веков властьимущим приходилось быть все более и более идеологичными» и «не‑ смотря на разговоры о конце идеологии успеха в современной политике до‑ биваются те силы и люди, которые лучше обосновывают идеологизирован‑ ное будущее», а не те, кто демонстрирует способность решать конкретные политические проблемы.

В отличие от фактора политической культуры, которая формирова‑ лась на протяжении многих десятилетий, социально‑экономический фактор влияния на формирование новой элиты, возник и утвердился в 90‑е годы ХХ века. Его содержание состояло в совокупности таких элементов, как возникновение и господство частной собственности в экономике, создание рыночных отношений, резкое возвышение функции и значения денег, что оказало решающее воздействие на социальную структуру общества, в том числе — на характер новой политической элиты. Новые отношения соб‑ ственности обусловили специфическое место ответственности в сознании и деятельности элиты.

 Соловьев А. И. Политическая идеология//Политология. Лексикон. — М.,

2007. — С. 351.

 Понеделков А. В. Политическая наука в элитологическом измерении. —

Ростов н/Д, 2010. — С. 64.

 Мусихин Г. И. Очерки теории идеологии, — М., 2013 г. — С. 170.

48 49

Принципиальное воздействие фактора собственности, финансовых отношений на процесс формирования демократической элиты девяностых годов отмечают многие отечественные исследователи. О. В. Крышта‑ новская в специальной главе своей монографии приводит результаты исследования воздействия бизнес‑структур на складывание элитарных групп в российском обществе. Она отмечает, что российская олигархия, имеющая корни в советской номенклатуре, на своей базе сформировала

новый политический слой российской элиты

. Еще более четко на этот

счет высказалась Т. И. Заславская: «Главным фактором положения пра‑

вящей элиты было формирование крупных частных капиталов»

. Она также подчеркнула, что «главным механизмом их формирования стала латентная (1986–1991 гг.), а затем открытая (1992–1994 гг.) приватизация высот экономики…».

100

Т. И. Заславская в своих рассуждениях о модели рекрутирования и генезисе российской элиты, особо отмечает период начала 1990‑х годов, когда правящая элита значительно пополнилась выходцами из различных демократических движений и активными участниками радикальных ре‑ форм. Уже с середины 1990‑х годов масштаб частной собственности и по‑ ложение в бюрократической системе государства стал господствующим основанием вхождения в элиту. Фактически Т. И. Заславская констатирует факт формирования политической элиты путем объединения бюрократии и крупного бизнеса, что и на сегодняшний момент представляется реаль‑ ным процессом.

Процесс формирования новой элиты в России происходил стре‑ мительно, под напором революционно проводимых реформ. Советская номенклатура ушла с открытой политической сцены, а ее место заполняли выдвинувшиеся в Перестройку демократические авторитеты, просто из‑ биравшиеся народом в органы власти популярные личности. Но период «выдвижения в элиту» оказался очень коротким. На первый план вышел фактор собственности, бизнеса, что совершенно естественно для страны, вступившей на буржуазный, либерально‑рыночный путь развития. Осо‑ бенность России в том, что процесс обуржуазивания общества оказался не только стремительным, но и теневым, несправедливым, а нередко просто

101

криминальным

. Именно в такой обстановке формировалась политическая

элита Российской Федерации.

 См.: Крыштановская  О. В. Анатомия российской элиты. — М.: Захаров,

2005. — 384 с.

 Заславская Т. И. Современное российское общество. Социальный механизм

трансформации. — М., 2004. — С. 289.

100

 Там же.

101

собственности и контроля//Вопросы экономики. — 2001. — № 10. — С. 55–69; Кривогуз И. М. Либерализация России: начало долгого пути. Монография. — М.,

2005. — 467 с..

 См.: Дерябина М. Реструктуризация российской экономики через передел

Формирование постсоветской элиты началось в недрах Перестройки, когда вызревал процесс переходного развития общества и государства. В са‑ мых разных сферах приобретали популярность новые люди, составившие вскоре так называемую демократическую прослойку общества, тоненькую, но энергичную, уверенную в правоте и необходимости для России либераль‑ но‑рыночного варианта развития. Они быстро вытесняли прежнюю номен‑ клатурную элиту из всех управленческих сфер, хотя многие представители номенклатуры сумели занять важные позиции в новых элитарных группах. При этом сохранялась бюрократическая традиция российской государ‑ ственности. Новый бюрократизм, формально освященный ценностями и ме‑ ханизмами демократии, обеспечил по преимуществу провластный характер проводимых преобразований, в том числе приватизации государственной собственности, законотворческого процесса, формирования элит.

Приватизация 1990‑х годов прошла несколько этапов, отличавшихся технологически: латентный в условиях Перестройки; ваучерный на основе законодательных актов, принятых Президентом РФ и Парламентом РФ; залоговый, в основном теневой, но легально обеспеченный Правительством РФ; рыночный, протекавший при полном управлении олигархических

102

групп

. Поэтому приватизация в целом, включая все ее этапы, оказалась несправедливой по отношению к большинству населения и грабительской по отношению к государству, которое просто обворовывалось, как изнутри, так и извне. По этой причине она и стала теневой, фактически оторванной от интересов народа. Но именно те люди, которые такую приватизацию задумали и осуществили, составили ядро новой политической элиты Рос‑ сии. Кто‑то из них искренне «переустраивал» страну на рыночный путь развития, а кто‑то пользовался моментом и собственным положением для личного обогащения. Немало было и таких, кто не имел собственной по‑ зиции, а лишь активно двигался в общем русле демократических реформ. Но суть состояла в том, что приватизация превратилась в базовый фактор формирования элиты.

Несправедливый, антинародный характер российской приватизации неизбежно отражался на процессе формирования элит и приобретения этими элитами определенных качественных характеристик. Прежде всего речь идет, конечно, об исповедуемых нравственных ценностях и механиз‑ мах управленческой деятельности, каковыми руководствовались предста‑ вители новых правящих групп. Характер проводившейся ими или при их участии приватизации государственной собственности оказался главным вектором формирования у этих людей и системы ценностей и приоритет‑ ных механизмов практического управления и распоряжения властью.

Общеизвестно, что в большинстве стран бывшего социалистического лагеря распределение государственной собственности между гражданами

102

как политический процесс. — Саратов, 2005. — С. 158–160, 183–184; Долгова Г. Н. Экономические основы развития государственной бюрократии в современной России//Демократия в современном мире. — М., 2009. — С. 281–283.

 См. подробнее: Долгова Г. Н. Приватизация в Российской Федерации

50 51

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 155 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]