Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Моделирование кризиса труда. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 23 / 163 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 > Следующая >>>

деляют его роль в процессе институционального взаимодействия. Это способствует выстраиванию мотивов поведения, базирующихся на идентификации потребностей, их согласования с имеющимися стимулами, а также идеалами, интересами и взглядами конкретного человека. Сущностные характеристики личности позволяют выстраивать поведенческие паттерны, учитывающие жизненные установки, идеалы, склонности, особенности мыслительной деятельности. Совокупность факторов, оказывающих непосредственное и опосредованное влияние на структуру личности, фактически устанавливает конкретное содержание потребностей и маршрутизацию процессов их достижения.

Формирование же структуры личности конкретного человека – одно из наиболее сложных социальных действий, взаимосвязанных со всей совокупностью и особенностями организации жизни общества, его системными чертами, отражающими, в том числе, национальные особенности и свойства и формирующими трудовое сознание работников. Само трудовое сознание закладывает основы самооценки деятельности либо с точки зрения ориентации на максимизацию дохода при максимизации затрат труда, либо, как противоположность – максимизации дохода при минимизации труда (рис. 1.4).

Рис. 1.4. Виды трудового поведения

Источник: Составлено автором по результатам исследования

Возможны и разнообразные частные случаи при оценке конкретным работником своего отношения к материальной компенсации труда, а также воспроизводственным сферам распределения и потребления. Экономическое поведение сопряжено с сопоставлением затрат и результатов, в соответствии с конкретными экономическими показателями, выстраивается также и с учетом целого ряда факторов, влияющих на организацию труда и производства. Их содержание, нормирование, создание благоприятных условий для комфортной трудовой деятельности, использование достижений в области применения новых технологий, и, конечно же, удовлетворенность трудом и его результатами на каждом рабочем месте, детерминирует все перечисленные факторы и влияет на дальнейшее развитие трудового сознания и его соотнесения с определенным типом реакций и трудовых действий.

Кроме того, трудовое сознание закладывается не только в конкретной, ограниченной профессиональной деятельностью, среде, но сориентировано и на факты, так сказать, макросреды, связанные с общим уровнем социально-экономического развития. Здесь формирование маргинального поведения может быть обусловлено не только психологическим состояние отдельного человека и сложившимися у него социально-экономическими установками, но в целом отсутствием у людей позитивного отношения к экономической, политической, социальной ситуации в стране.

Эволюция общества всегда сопровождалась развитием личности. Однако в периоды существенных общественных трансформаций, в структуре личности наблюдаются изменения ее качественных характеристик, ориентированных на гармонизацию собственного представления о роли, личных интересах, возможностях или ограничениях, с которыми можно столкнуться. Здесь формирование бытовых нарративов, мнений непосредственного социального окружения оказывают наибольшее влияние на изменение характеристик структуры личности в тех условиях, когда принятые и считающиеся незыблемыми принципы либо отвергаются, либо подвергаются существенному переосмыслению. Гармонизация отношений в универсуме как объективной реальности во времени и пространстве требует совершенствования жизни общества – той среды, где непосредственно принимаются решения, и закладывается структура личности конкретного человека с его реакциями, нарративами, воспринимаемыми как должное.

Противоречивые тенденции инновационного развития и их влияние на особенности протекания хозяйственных процессов, неравномерность территориального размещения производительных сил и применения имеющегося потенциала, глобальные противоречия, определяющие широкую совокупность сопряженных с ними новых явлений

общественной жизни, способствующих видоизменяющимся тенденциям в национальных менталитетах (не всегда однозначных и положительных), ставшие реальностью самоограничения, обусловленные проблемами мировой пандемии, имеющими, по-видимому, долгосрочный характер, и несущими новые вызовы – вот некоторый перечень факторов, создающих неоднозначные с точки зрения интересов общества нарративы. Паттерны акторов в этих условиях формируются под влиянием распространения множества негативных историй, прогнозов, установок, что, несомненно, требует фундаментальных исследований и дискурсивных решений, направленных на противодействие сложившимся вызовам и угрозам.

Осмысление ментальных оснований развития социально-экономических систем и формирования социально-экономического генотипа – одна из областей исследования, позволяющая оценить наблюдаемые процессы комплексно, с учетом преобразований структуры личности под воздействием совокупности различных факторов и побудительных реакций акторов, которые можно спрогнозировать и дать им научную оценку и обоснование. В отечественной экономической мысли вопросы выделения и структурирования характеристик социально-экономического генотипа, потенциальных направлений его влияния на различные акты хозяйственной жизни, во многом связаны с именем Е.З. Майминаса. Он придерживался мнения о том, что структурообразующим каркасом любых преобразований в экономической сфере является социально-экономический генотип (Майминас Е.З., 1989; 1996; 1997), подчеркивая, что в современном обществе «…возросла роль субъективного человеческого фактора, общественного сознания и общественных институтов в функционировании и развитии экономики. Они могут и стабилизировать (даже тормозить) общественно-экономические процесс, и стимулировать вызревающие преобразования. Поэтому понятно своего рода «очеловечивание» экономической теории, оправдан ее интерес к социологии и социальной психологии» (Майминас Е.З., 1989, с. 94).

Определение социально-экономического генотипа, сформулированное Е.З. Майминасом, закладывает представление в контексте данного исследования о ментальных основаниях формирования моделей трудового поведения в современном обществе. «Социально-экономический генотип (СЭГ) – это информационный механизм, обеспечивающий воспроизведение структуры, принципов функционирования, процессов регламентации и обучения (отбора, запоминания и передачи позитивного опыта) в данной общественно-экономической системе» (Майминас Е.З., 1989, с. 94).

Интерпретации СЭГ во многих соприкасаются с современными представлениями об институциональной структуре общества (Тамбовцев В.Л., 1997; 1999; 2003; 2007; 2019; 2020) и позволяет сформировать более глубокое представление о ней в контексте национальной традиции, прокладывая мостик для целостного, системного понимания наблюдаемых социально-экономических трансформаций и их воздействия на трудовую сферу.

Системный подход видится основополагающим в понимании процессов, происходящих в современном обществе, актуализируя исследования, как общетеоретические – философия хозяйства, расширение общетеоретических представлений об экономическом развитии (Булгаков С.Н., 1990; Бердяев Н.И., 1992; Гребнев Л.С., 1991; Вальтух К.К., 2005; Полтерович В.М., 2018 и др.), так и связанные с углублением междисциплинарных исследований, расширения взаимодействия в методологическом плане с социологическими, психологическими, антропологическими и др. науками (Бурдье П., 2005 а), б); Мизес Л., 1994; Тощенко Ж.Т., 2014; Климова Е.А., 2004; Ермолаева Е.П., 1998; 2001 а), б); 2003; 2005; Фестингер Л., 1999 и т.д.).

Современный мир, находящийся в условиях кардинальных трансформаций и сталкивающийся с разнообразными и учащающимися кризисами, поступательно движется к формированию качественно нового обустройства жизни. В контексте организации трудовой деятельности – сферы, наиболее подверженной кризисным проявлениям и затрагивающей широкий спектр социально-экономических отношений, проблемы организации и стимулирования труда приобретают новое содержание. Кризис труда представляется реакцией на распространение противоречий и отсутствие единого инструментария их преодоления. Его активация несет существенные угрозы сфере организации наемного труда, а воплощения имеют весьма разнообразный характер, транслируясь через социальные каналы практически во все сферы и институты. Понимание этого определяет необходимость системного переосмысления причин, вызывающих активацию кризиса труда, обоснования направлений его преодоления в условиях повсеместного распространения цифровой экономики в формирующемся информационном обществе. Однако перманентный характер рассматриваемого явления предполагает, что в истории мировой цивилизации поступательно накапливался опыт ограничения действия негативных факторов трудового поведения в различные периоды социальноэкономических трансформаций, изучение которых представляет интерес для выработки адекватных современным реалиям механизмов деактивации кризиса труда.

1.3. ОБЗОР МОДЕЛЬНЫХ ПОДХОДОВ

Выделение кризиса труда, как противоречивого явления, свойственного развивающимся системам, детально не представленное в научных и прикладных исследованиях, тем не менее, находило отражение в ментальных моделях, построение которых было обусловлено объективной необходимостью в генерировании механизмов организации процесса труда при качественных трансформациях производительных сил общества. Обеспечение согласования объективных условий ведения хозяйства с организацией трудовой деятельности осуществлялось при создании институтов, позволявших аргументировать системную организацию хозяйственных и социальных практик, оказывающих действенное влияние на поведенческие стратегии. Моделирование процессов организации труда учитывало особенности среды, сформированные ею традиции, воздействующих на регламентацию правил и норм социального и трудового взаимодействия.

Первые ментальные модели были представлены еще в раннеклассовых обществах. В силу низкого уровня развития производительных сил и наличия объективного запроса на решение общих задач по строительству, обслуживанию ирригационных сооружений и обеспечению коллективной безопасности, условия организации процесса труда были связаны с консолидацией усилий, обеспечивающих реализацию единых программ с использование труда практически всего населения. В этих условиях внеэкономическое принуждение к труду проектировало возможности активного хозяйственного взаимодействия, пронизанного, наряду с актами физического принуждения, интенсификацией верований, религиозных представлений о незыблемости формируемого порядка, построенного на страхе непознанного. Основой институциональной организацией этих систем стала деспотия, как формы государственного обустройства с централизацией власти, управления и патриархальными социальными укладами. Само ее определение и конкретизация механизмов принуждения к труду нашло отражение в различных источниках.

Так, в Древнем Египте характеристика деспотической системы дана в Поучениях, которые излагали основы организации государства и принуждения к труду (История древнего Востока, 2005). А в памятнике древнеиндийской литературы – Архашастре (Архашастра, 1959) приводится подробное описание экономики и политики, где организация принуждения к труду выстраивается на основе этнических установок при кастовой социальной дифференциации общества. Отвечая на запросы времени, в подобных произведениях зафиксированы ментальные модели, трактовавшие причины девальвации труда

при его массовой консолидации. Решение общенациональных задач и определение путей разрешения противоречий в сфере труда, связывалось, во-первых, с использованием для легитимизации власти традиционных моделей ее консолидации и передачи; во-вторых, с институционально оформленными правилами и нормами, построенными на общности религии, связывающей хозяйственную систему со средой; в-третьих, с жестким и последовательным механизмом физического принуждением к труду.

Далее, в зарождающихся европейских государствах, где получило распространение классическое рабовладение – Древняя Греция и Древний Рим, вопросы частной формы рабовладения и соответствующие им формы принуждения к труду нашли широкую аргументацию. Философские взгляды Аристотеля (Аристотель, 2016), к примеру, рассматривали механизм частной собственности в качестве основы обеспечения устойчивости системы рабовладельческого государства и устранения в ней эгоизма. Разделение труда в качестве условия развития сопровождалось обоснованием роли физического труда, его активизации на основе механизмов физического принуждения, связывающихся с моделью государственной организации и вопросами этнической дифференциации.

Моделирование процессов организации рабского труда наиболее наглядно воплощено в разработке практических рекомендаций по организации рабовладельческих хозяйств – латифундий и вилл в Римской империи. К примеру, в трактате Марка Теренция Варрона (Варрон, 1963) проявляются ментальные модели, конкретизирующие механизмы управления трудом рабов. Они содержали конкретные наборы рекомендаций по организации труда, бытовых вопросов содержания рабов, недопущения их бунтов и т.п., что отражало осмысление механизмов ограничения девальвации труда и поддержки трудовой активности доступными способами.

Феодальная экономика, несмотря на очевидный прогресс в области развития производительных сил, в вопросах организации труда полагалась на внеэкономические инструменты. Основывались они на индивидуализации хозяйственных практик и перераспределении создаваемого продукта труда в виде феодальной ренты. Как и в Древнем мире, моделирование форм внеэкономического принуждения к труду строилось на сочетании физического принуждения и его социокультурного и религиозного обоснования. Система канонического права, получившая широкое распространение в ведущих феодальных государствах и заложившая нормативные основы светского государства, базируясь на религиозных правилах, наглядно демонстрирует построе-

ние моделей организации процесса труда, когда вопросы девальвации труда рассматривались через призму Божественных правил и установок. При этом, можно говорить о том, что феодализация экономики подготовила условия перехода от внеэкономического к экономическому принуждению к труду в процессе интенсификации преобразований орудий труда и расширения форм стимулирования трудовой деятельности. Это нашло отражение в развитии моделей организации труда (к примеру, цеховые уклады, система ученичества и т.п.), сочетавших индивидуализацию трудовых функций, но при широком распространении форм физического принуждения и насилия.

Таким образом, обязательным условием распространения внеэкономического принуждения к труду в качестве организационных начал целесообразной трудовой деятельности было формирование соответствующей социокультурной среды, устанавливающей ментальную аргументацию самих процедур, выражающихся в различных формах эксплуатации труда. Наиболее вескими аргументами являлись религиозные традиции, установки и нормы. На их основе формировались и правовые нормы, изложенные, к примеру, в законах царя Хаммурапи (История древнего Востока, 2005) или нашедшие наглядное воплощение в каноническом праве европейских государств.

Надо отметить, что в процессе перехода к либеральным рыночным экономикам происходила и кардинальная перестройка моделей организации труда, что требовало новых институциональных и средовых условий. В этот период обострение противоречий, связанных с кризисом труда, стало наиболее очевидным и нашло достаточно широкую аргументацию.

Моделирование противоречий, складывающихся в трудовой сфере в период рыночных преобразований, связано с утратой среды гармоничной связи традиций, правил и норм на основе религии. Последняя, как среда, утрачивает свое значение и появляется некий социокультурный вакуум. В социально-трудовых отношениях он приводит к кардинальному изменению отношений труда и капитала и повсеместному росту эксплуатации до высочайшего уровня, что неизбежно ведет к распространению кризиса труда, который находит свое воплощение в росте протестных движений. Сначала они имели фрагментарный характер, как, к примеру, движения чартистов в Англии или санкюлотов во Франции (Каутский К., 2013), а также находили отражение в научных исследованиях, где осмысливались причины масштабных противоречий. К примеру, известная работа Прудона «Философия нищеты» (Прудон П.-Ж., 2021) наиболее рельефно отразила противоречивое состояние трудовой сферы периода становления либеральной экономи-

ки. Консолидация протестных движений произошла при расширении классовой борьбы, идеология которой, получившая методологическое обоснование в процессе создания Первого интернационала благодаря работам К. Маркса и Ф. Энгельса (Маркс К., Энгельс Ф., 1986), определила насыщение среды установками классовой борьбы, протестов. Возможности гармонизации среды идеологи марксизма, опираясь на идеи социалистов-утопистов (Костюк В.Н., 2001), связывали с кардинальной сменой политических режимов.

Обоснования противоречивости общественного развития, построенного на анализе трудовой теории стоимости классической политической экономки А. Смита (Смит А., 2009) и Д. Рикардо (Рикардо Д.,

1955), отражали единство и различие неотъемлемых частей производительных сил и мотивов экономического поведения человека. Трудовая деятельность рассматривалась как организация отношения человека к факторам производства и создаваемым благам, а так же к другим людям, вступающим в экономические отношения. В «Капитале» К.Маркса появление и широкое распространение социальных групп – люмпен-пролетариев, маргиналов и пауперов описывается, как продукт системы экономического принуждения к труду и особенностей ее развития (Маркс К., 1983).

Таким образом, противоречивость социально-экономического развития периода становления либеральной системы, определила формирование и соответствующих модельных подходов к разрешению кризиса труда, связанных с разработкой механизмов классовой борьбы и протестного движения для предотвращения противоречивости системы и гармонизации ее среды. Популярность этих взглядов и их откровенно реакционный характер побудили к развитию идей, направленных на обоснование возможностей разрешения противоречий между трудом и капиталом на основе согласованного взаимодействия и расширения роли государства, общественных структур в этом процессе. Благодаря этому появились и получили широкое распространение формализованные модели, направленные на обоснование функционирования, по словам А. Маршалла «чистой экономики», т.е. экономики вне ее общественной формы. Ее построение исходило из интересов отдельной экономической единицы без учета системы производственных отношений и выведения экономических категорий и законов из рационального поведения человека (Маршалл А., 1993). Предположение о практически полной взаимозаменяемости факторов, прежде всего, капитала и труда в производственном процессе, осмысление которого началось в работах представителей австрийской политической экономии К. Менгера, Ф. фон Визера, Е. Бем-Баверка, а также математиков Г. Госсена,

С. Джевонса (Антология экономической классики, 1993), а затем их формализация в теории предельной производительности факторов и равновесия фирмы Дж.Б. Кларка (Кларк Джон Бейтс, 1969) фактически привело к замене политической экономии экономической теорией. Она стала рассматриваться как свод алгоритмов поведения отдельного индивида в стандартных ситуациях, что выразилось в повсеместном распространении микроэкономических моделей, получивших распространение, как в описании рынка, так и в построении функций производства и потребления.

Создание формализованных моделей определило возможности количественного анализа результатов труда и формирование четкого представления об их согласовании с системой мотивации. Расширяя на этой основе инструментарий стимулирования труда, формировались модели гармонизации среды за счет активного внедрения норм, регламентов труда, его качественного администрирования. Это позволило ценности и мотивы трудового поведения эффективно согласовывать, получая рост заинтересованности в результатах труда и его производительности. Дополнялись процессы гармонизации трудовых отношений в среде благодаря широкому распространению институциональных подходов, обеспечивших возможности внедрения в систему поддержки трудовой активности внеэкономических факторов. Это нашло отражение в широком спектре работ представителей институциональной теории, прежде всего Т. Веблена (Веблен Т., 1984), У.Митчела (Митчел У., 1930), Р. Коуза (Коуз Р., 1993), Д. Норта (Норт Д., 1997) и др., а также дополнилось анализом эволюционных аспектов развития среды благодаря работам Й. Шумпетера (Шумпетер Й.А.,

1995; 2001; 2008).

Благодаря развитию институциональных и эволюционных теорий, произошло формирование целостного представления о том, что рынок не является нейтральным механизмом распределения ресурсов, а есть социальный институт, претерпевший глубокие изменения в ходе эволюции вместе с его институциональной системой. Методы социальных, психологических, политических наук на основе междисциплинарного подхода к экономическим исследованиям позволили сделать более реалистичными трактовки различных аспектов экономической жизни, повысив прогностические возможности науки в преодолении проблем, в том числе и в области организации эффективной трудовой деятельности. На этапе индустриального и постиндустриального развития (Белл Д., 2004) подобные подходы позволяли строить модели организации трудовой деятельности, в которых труд имел строго очерченные контуры, содержание которых было доступным и

позволяло с помощью стимулирующих механизмов обеспечить максимальную отдачу от его реализации. Сформированные на основе междисциплинарного подхода мотивационные модели и инструментарий их практического применения (Герчиков В.И., 2005) обеспечили разрешение противоречий в трудовой сфере и достижение более или менее устойчивого социально-экономического развития.

Таким образом, период перехода от доиндустриального к индустриальному обществу активизировал противоречия, демонстрируя наличие кризиса труда, что актуализировало задачи по его моделированию. Широкое распространение формальных моделей в оценке количественных параметров рынка позволило сформировать четкое представление о роли труда в производственной системе в целом и построить формальные модели стимулирования труда, сориентированные на количественном анализе его вклада в конечные результаты хозяйственной деятельности. Процесс совершенствования объективных условий сопровождался совершенствованием мотивационных теорий и моделей стимулирования труда, фактически обеспечивая гармонизацию среды, поведенческие оценки с экономической динамикой. Это определило ограничение влияния кризиса труда на экономическое развитие.

Переход от постиндустриального к информационному обществу, широкое распространение цифровой экономики в качестве локомотива социально-экономического развития, способствовало активизации кризиса труда. Это требует углубления научных исследований в области моделирования трудовых отношений.

Однако кризис труда, как перманентное явление, актуализирующееся в периоды значительных социально-экономических и технологических трансформаций, имеет весьма фрагментарное отражение в современной науке и практике. Он рассматривается, преимущественно, через призму снижения производительности труда даже при росте материальных компенсаций в условиях расширения инновационной активности и повышении интенсивности труда (J.McV. Hant, 1965; Ferguson, 2008; Ферафонтова М.В., Белова Н.М., 2020 и др.). Это определение формирует лишь поверхностное представление, проявляющееся внешним образом, не раскрывая сущностных характеристик кризиса труда. Оно не учитывает влияния институциональной среды на распространение его доминирующего влияния в среде, актуализируя определение новых подходов к роли труда и его носителя – рабочей силы (в части потенциала склонностей к развитию) в социальноэкономической системе.

<<< < Предыдущая 1 23 / 163 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]