Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Многозначность языковых единиц в когнитивном аспекте. Коллективная монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 185 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > Следующая >>>

Štekauer P., Diaz-Negrillo A., Valera S. Meaning predictability and conversion // Folia Linguistica. – Vol. 45. № 1. 2011. – Pp. 165-197.

Taylor J. R. Contrasting Prepositional Categories: English and Italian // Current Issues in Linguistic Theory 50, Topics in Cognitive Linguistics. Ed. by B. RudzkaOstyn. – Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins Publishing Co, 1988. – P. 299-

326.

ГЛАВА III. МНОГОЗНАЧНОСТЬ VS ОМОНИМИЯ:

ТРАКТОВКА С ПОЗИЦИЙ КОГНИТИВНОЙ СЕМАНТИКИ

Плотникова С.Н.

Анализ многозначности в ее противопоставлении омонимии имеет давнюю традицию. В фундаментальных трудах отечественных языковедов установлены основополагающие параметры этих двух языковых феноменов (Смирницкий 1956; Будагов 1971; Шмелев 1973; Уфимцева 1974; Медникова 1974 и др.).

В общем плане многозначность определяется в теоретической литературе как наличие у языковой единицы более одного значения – двух или нескольких. Лексическая многозначность трактуется через понятие обозначаемого словом предмета и предполагает способность одного слова служить для обозначения разных предметов действительности. В качестве основного критерия многозначности провозглашается тождество слова, а именно: совокупность значений многозначного слова определяется как единая структура, в которой все значения определенным образом связаны друг с другом. В этой структуре присутствует основное, первичное значение (наименее контекстно обусловленное, которое прежде всего возникает в сознании носителя языка при предъявлении ему слова вне контекста) и вторичные, производные, переносные значения, в том числе образованные при помощи метафоры и метонимии.

Недостаточная объяснительная сила этой общепринятой трактовки, разработанной в рамках прежней структурной парадигмы в лингвистике, состоит в том, что не даются строгие критерии разграничения многозначности и омонимии. Лексические омонимы определяются как одинаково звучащие/пишущиеся слова, между значениями которых нет связей. Не вызывает возражений трактовка в качестве омонимов заимствованных слов, случайно совпавших по звучанию с исконными словами, типа брак (от польск. недостаток) и брак (женитьба, от русск. брать). Интересно отметить, что значение этих подлинных омонимов одновременно реализуется с помощью приема языковой игры в шутливом выражении Хорошее дело браком не назовут – в научных терминах, омонимия здесь подводится под многозначность: значения омонимов представлены как связанные между собой значения одного и того же

многозначного слова. Можно сказать на основе анализа этого примера, что наивное языковое сознание пытается подчинить несовпадение тождеству, омонимию – многозначности. То же самое делает и научное сознание, теоретическая мысль. В имеющейся литературе омонимия чаще всего объясняется как следствие распада полисемии, как разрыв первоначально единой семантической структуры многозначного слова, что бывает трудно доказать на фактическом материале, поэтому в разных словарях одни и те же слова зачастую трактуются по-разному: либо как разные значения одного и того же слова, либо как омонимы (например: гладить – белье и кошку).

В рамках современной когнитивной парадигмы лингвистических исследований на настоящий момент уже разработана новая методология, в частности, метод концептуального анализа, который позволяет определить различие между многозначностью и омонимией с когнитивных позиций – чему и посвящен данный раздел.

Прежде всего обобщим основные теоретические положения о природе концепта и дадим его определение.

В этом определении должны быть учтены следующие три аспекта:

1) нейробиологическая сущность концепта; 2) ментальная сущность концепта; 3) тип языкового знака, репрезентирующего концепт.

Первые научные сведения о нейробиологической сущности концепта были получены в середине 20 века. Они подтвердили гениальное прозрение Ф. Ницше, которому принадлежит вошедшая в широкий обиход сентенция «Химия понятий и чувств» (Ницше 2006), то есть Ницше провидчески указывает на то, что понятия и эмоции формируются в мозге химическим путем. В шестидесятых годах ХХ века в нейробиологии было установлено, что сенсорные стимулы, идущие от предметов, достигая коры головного мозга, образуют узоры нейронов, или нейронные контуры, каждый из которых соответствует связанному с данным предметом концепту. Таким образом, был выявлен нейронный след, оставляемый предметом, его изображением или же обозначающим его языковым знаком.

Была также доказана биохимическая природа памяти: мнемонические отложения, или энграммы, располагаются вдоль нейронных контуров как результат изменения в структуре молекул

рибонуклеиновой кислоты; отсюда следует, что память, в том числе языковая память – это не просто ментальная функция, она имеет материальную основу, представляя собой общее свойство нервной ткани.

Открытия нейробиологов стимулировали лингвистическую мысль: возникла биологическая концепция языка, базирующаяся на идее телесного, воплощенного разума, разума-во-плоти (embodied reason), наиболее известными представителями которой являются Дж. Лакофф и М. Джонсон (1999). Они пишут: «Любой мыслительный процесс, который вы осуществляете, используя концепты, требует, чтобы нейроструктуры вашего мозга реализовали этот мыслительный процесс. Из этого следует, что архитектоника нейросетей вашего мозга определяет, какие именно концепты вы имеете и, соответственно, какой тип мышления вы можете осуществлять» (Lakoff, Johnson 1999, 16 – здесь и далее перевод мой –

С.П.).

Положение о нахождении концептов в мозге, их укорененности в нейроструктурах и нейросетях мозга лежит в основе данной концепции. Дж. Лакофф и М. Джонсон постоянно используют притяжательные местоимения: ваш мозг, ваше тело, ваши нейроны, ваша нервная система. Концепты трактуются ими как концепты именно данного конкретного человека, внедренные в эту плоть, в это, а не в иное тело. Их основной тезис состоит в телесности сознания. «Сознание по самой своей сути телесно, поскольку, чтобы мыслить, нам требуется тело, мозг» (Там же, с.

4).

Концепты не воплощаются в мозге человека сами по себе; для формирования нейроструктур, соотносимых с концептами, требуются усилия данного человека. Лакофф и Джонсон подчеркивают, что концепты и концептуальные системы заучиваются нами, в связи с чем у нас нет свободы мышления, вернее, полной свободы мышления. Наши ресурсы ограничены, мы можем мыслить лишь в рамках уже внедренных в наш мозг концептов и концептуальных систем. Однако это не означает, что концепты у каждого человека свои, индивидуальные. Лакофф и Джонсон предостерегают от опасности упрощенной и даже примитивной трактовки разума, которой следует избегать тем, кто принимает их теорию. Они пишут, что, конечно, разум не полностью универсален, поскольку у разных людей концептуальные системы значительно

варьируются. Но в то же время они подчеркивают общую универсальность разума, которая, как это ни странно звучит, также обеспечивается фактором его телесности. «Наша общая телесность обеспечивает общие стабильные истины» (Там же, с. 6). Они критикуют постмодернистов (постструктуралистов) за тот образ человека, который они рисуют. Этот человек – полностью децентрализованный субъект, то есть никому не подотчетный, для которого все смыслы условны, полностью релятивны и обусловлены чисто исторически, следовательно, не зависят от мозга и тела. Лакофф и Джонсон объясняют, что разум (ум) не просто воплощен телесно, но воплощен таким образом, что наши концептуальные системы основаны в очень большой степени на общих качествах наших тел и окружающей среды, в которой мы живем. В результате многое в концептуальной системе конкретного человека либо универсально, либо широко распространено во всех языках и культурах.

Идею о принадлежности концептов конкретному человеку высказывает также Д.С. Лихачев (1993), вводя термин «концептоноситель». В этом термине подчеркивается владение человеком концептами, присвоение им концептов, что созвучно с заучиванием концептов, по Лакоффу-Джонсону.

Концепты – это не просто нейроструктуры мозга; это смыслы, закрепленные за определенными комбинациями нервных клеток – нейронов. Термин «смысл» синонимичен термину «концепт». Они находятся в круговых отношениях, то есть определяются один через другой; в то же время «смысл» – более широкий термин, чем «концепт», он может относиться и к другим феноменам, например, к пропозиции, которая представляет собой смысл предложения.

Концепт – особый смысл, а именно: смысл, стоящий за номинативным языковым выражением; это базовое определение принадлежит Э. Гуссерлю. Он вводит термин «схватывание мира»: люди схватывают мир в познании и приводят его к понятиям (концептам) и пропозициям, то есть к «номинативной и пропозициональной мысли». Вместо термина «концепт» Гуссерль впоследствии стал употреблять термин «ноэма» (от nominative).

Согласно Гуссерлю, слова и комплексы слов должны считаться именами, когда они выражают номинативный акт сознания, то есть когда

они представляют субъект высказывания. Лошадь, букет цветов, дом, построенный из песчаника, открытие заседания рейхстага – все это

имена соответствующих концептов. Пропозициональные акты основаны на предикации, то есть на связи субъекта высказывания и его предиката – того, что конкретно говорится о данном субъекте (Лошадь – серая; Букет

цветов завял).

Какие же когнитивные акты первичны – концептуальные (номинативные) или пропозициональные (предикативные)? Что возникает в сознании первым – концепты или пропозиции? Что образуется из чего? По Гуссерлю, пропозиции первичны. Концепты возникают как седиментация (осадок) пропозиции, то есть пропозиция, сокращаясь, производит из себя концепты. Как указывает Гуссерль, деятельность сознания включает преобразования пропозициональных и вообще синтетических материй в номинативные; пропозиции (суждения) седементируются в концепты, синтетические, сложные пропозиции и концепты расчленяются на более простые (Гуссерль 2001).

Все эти положения являются аксиомами современной логики. Так, Е.К. Войшвилло на вопрос о том, что такое смысл и как смысл соотносится с понятием (концептом), дает ответ полностью по Гуссерлю: «Смыслы знаков-имен – это понятия. Смыслы повествовательных предложений – суждения» (Войшвилло 2007, 9). И далее: «Понятие не является чем-то неразрывно связанным с определенным словом. Оно представляет собой какое-то самостоятельное мысленное образование. «Быть значением слова» – это двухместный предикат, «быть понятием» – одноместный» (Там же, с. 89).

Лингвистическая концептология, анализируя концепты, опирается на уже хорошо разработанные в логике подходы к определению структуры концепта, выделению его признаков, установлению видов отношений между концептами, обобщению и делению концептов.

Х. Зигварт определяет концепт и методику его анализа следующим образом. Концепт, как феномен мышления, логически тождествен самому себе: этот, а не какой-либо иной (А есть А). То, что мы представляем в различные времена, или под различными именами, или в различных сочетаниях, не есть что-либо двоякое, а одно и то же, что лишь представляется дважды или многократно. Каждый концепт – это

совокупность признаков, определений, соответствующих свойствам обозначаемой им вещи, например, «снег» обозначает не неразложенный образ, а белую, рыхлую, холодную, падающую с неба и т.д. вещь, и вообще название, следовательно, становится сразу же совокупностью свойств.

Переходя на формальный язык, Зигварт пишет, что если А содержит признаки концепта c, d, e и производные определения f, g, h, то относительно содержания данного концепта следует утверждать, что если нечто есть А, то оно есть c, d, e, f, g, h, то есть каждый концепт есть совокупность своих признаков. Таким образом, концепт определяется как мысль о вещи, рассматриваемой со стороны ее существенных признаков. Концепт, собственно, и выделяет в вещи существенные признаки, поэтому в логическом отношении он отличается от возникшего в естественном течении мышления представления своим постоянством, определенностью, надежностью и конвенциональностью своего словесного обозначения (Зигварт 2008).

Следуя разработанной в логике методологии, в лингвистическом анализе концепта выделяются его признаки (концептуальные признаки), которые отражают наиболее существенные свойства соотносящегося с ним денотата. Таким образом, в концепте репрезентируется и познается некий денотат, поскольку структура концепта (его членение на концептуальные признаки) отражает структуру денотата (предмета или феномена), его устройство, его свойства, качества, характеристики.

Дадим наше собственное обобщенное определение концепта. Концепт – это нейроструктура мозга, с помощью которой в сознании возникает идеальное образование – номинативный смысл, служащий ментальным репрезентантом неопределенного множества конкретных предметов или абстрактных феноменов одного и того же рода и обозначенный номинативным языковым выражением.

Теперь рассмотрим многозначность и омонимию с помощью метода концептуального анализа. Такой анализ предлагается начинать с номинативного языкового знака – его означающего и означаемого. Эти понятия давно стали хрестоматийными, но, тем не менее, определим их.

Ф. де Соссюр изображает языковой знак при помощи рисунка из двух накладывающихся друг на друга полусфер, нижняя полусфера – это

означающее языкового знака, а в верхнюю полусферу Соссюр помещает иногда означаемое, иногда концепт (понятие в русском переводе). Относительно означающего одновременно постулируется, что оно носит психический характер и является акустическим образом, а не материальным звуком (Соссюр 2006, 77), и что оно представляет собой звуковой и графический материал.

Поскольку по поводу означающего как психического образа в книге Соссюра имеется лишь краткое упоминание, а относительно материальности означающего, его материальной сущности как звуковой или графической последовательности он высказывается пространно, следует принять именно это, последнее, определение означающего. «Означающее, будучи свойства слухового (аудитивного), развертывается только во времени и характеризуется заимствованными у времени признаками: а) оно представляет протяженность, и б) эта протяженность лежит в одном измерении: это линия. <…> В противность зрительным (визуальным) означающим (морские сигналы и т.п.), которые могут одновременно состоять из комбинаций в нескольких измерениях, акустические означающие располагают лишь линией времени; их элементы следуют один за другим, образуя цепь. Это их свойство обнаруживается воочию, как только мы переходим к изображению их на письме, заменяя последовательность во времени пространственной линией графических знаков» (Там же, с. 80-81).

Относительно означаемого следует учитывать, что, согласно современному пониманию, означаемое надстраивается над означающим как равнобедренный треугольник (семантический треугольник ОгденаРичардса), одной его стороной является сигнификат, а другой – денотат, то есть обобщенный образ всего множества вещей, которые могут именоваться данной языковой единицей в силу ее конвенционального языкового значения.

Предлагаемая методика концептуального анализа многозначности vs омонимии (Плотникова 2011; 2012) имеет следующий алгоритм. Возьмем конкретный языковой знак, например, слово английского языка dream; его анализ был проведен по нашей методике А.Г. Хлебодаровой (Хлебодарова 2010; 2011). Выявим структуру значений этого слова – расчленим его сигнификат на части и назовем их, следуя теории концепта,

концептуальными признаками (КП). Выясняется, что первичным этимологическим значением слова dream является КП «Сон, сновидение»

(dream – something which one seems to see or experience during sleep, a sleeping vision). Слово dream в этом значении возникло в

древнеанглийском языке, оно восходит к древнесаксонскому drom и соотносится с древненорвежским draumr и древневерхненемецким troum. В XVIII веке в словарях уже фиксируется второе значение – КП «Фантазия, выдумка, вымысел, греза», при этом наблюдается связь с первичным этимологическим значением: мечтатель-фантазер воспринимается как «сновидец», то есть dream во втором значении – это «Сон наяву» (Мальнева 2011). И далее слово dream становится все более и более многозначным – в современном английском языке, как показало исследование А.Г. Хлебодаровой, с означающим этого знака, «телом» знака, соотносятся девять разных значений.

В используемой методике концептуального анализа вводится понятие денотативного и концептуального континуума совместных денотатов и смыслов-субконцептов (Плотникова 2011, 77); он представляет собой определенный логический порядок, согласно которому членится означаемое знака, то есть в общей структуре означаемого выделяются различные денотаты и соотносящиеся с ними КП, которые представляют собой субконцепты в составе единого концепта – что и происходит с концептом «Dream».

Проведенный А.Г. Хлебодаровой анализ показал, что первичное этимологическое значение знака dream – КП «Сон, сновидение» – прочно закрепилось в знаке с древних времен и сохраняется по сей день. Это значение представляет собой первый субконцепт «Dream–1», с ним соотносится денотат «Человек спящий». Далее начинается развитие континуума означаемого: происходит смена денотата и появляется второе значение. Со вторым значением, КП «Фантазия, выдумка, вымысел, греза», соотносится денотат «Человек бодрствующий». К этому КП присоединяются еще два КП, характеризующие «Человека бодрствующего»: dream как «Состояние задумчивости, мечтательности» и dream как «Приятное видéние, приятный мысленный образ». Итак, по мере развития эволюции означаемого знака dream в нем наряду с первичным этимологическим значением появляются еще три значения;

они тесно связаны друг с другом, поскольку раскрывают нюансы одного и того же процесса фантазирования, и посему три значения, эти три КП, можно объединить и представить в виде субконцепта «Dream –2».

Интересным наблюдением является то, что если со значением (субконцептом) «Dream–1» («Сон, сновидение» соотносится лишь знак dream, то с субконцептом «Dream–2» наряду с dream соотносятся и другие знаки: его композиты daydream, dreamland, dreamworld; все они обозначают «Фантазирование», «Состояние задумчивости» и «Приятное видéние», то есть набор значений субконцепта «Dream–2».

Возникает вопрос: каков же когнитивный механизм эволюции значений? Какой когнитивный фактор производит «запуск» процесса развития значений, не дает семантике слова «стоять на месте»? В нашей теории (Плотникова 2003) в качестве такого фактора предлагается когнитивный механизм каузации – концептуальной и денотативной.

Концепты каузируются друг другом (логически возникают друг из друга в концептуальном пространстве) и благодаря этому занимают строго определенное место в концептосфере языка. Так, антиномия «Истина»/«Ложь» каузирует антиномию «Искренность»/«Неискренность», то есть первичные концепты каузируют производные концепты. Производность означает, что содержание того или иного концепта выводится, с необходимыми расширениями, из содержания концептакаузатора. Например, содержание концепта «Искренность» представляет собой расширение, развитие концепта «Истина» (искренность – это говорение истины).

Каждый производный концепт находится в концептуальном пространстве в непосредственной близости от своего главного концептакаузатора. Степень производности концепта зависит от количества каузирующих его концептов. Например, концепт «Заблуждение» каузируется одновременно концептами «Ложь» и «Искренность» (заблуждение – это ложь, которую говорящий искренне считает истиной).

Наподобие того как происходит развитие производных цельных концептов, происходит и развитие концептуальных признаков внутри цельных концептов, то есть производных значений многозначного слова. Возвращаясь к анализу знака dream, можно утверждать, что в его означаемом произошла денотативная каузация («Человек спящий» →

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 185 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]