Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многозначность языковых единиц в когнитивном аспекте. Коллективная монография
.pdf
Литература
Бордовская А.И. Средства номинации синестетических соощущений (на
материале английских и русских художественных текстов): автореф. дис. …
канд. филол. наук. – Тверь, 2005. – 19 с.
Ковалева Л.М. Английская грамматика: предложение и слово:
Монография. – Иркутск, 2008. – 397 с.
Козлова Л.А. Метафора и метонимия: сходство и различия // Вопросы
когнитивной лингвистики. – Тамбов, 2011. – № 4 (029). – С. 137-144.
Кравченко А.В. Язык и восприятие: Когнитивные аспекты языковой
категоризации. – Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1996. – 160 с.
Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части
речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. – М.: Языки
славянской культуры, 2004. – 560 с.
КСКТ. Краткий словарь когнитивных терминов / Кубрякова Е.С. [и др.]. –
М., 1996. – 245 с.
Кузнецов С.А. Большой толковый словарь русского языка. – СПб.:
«Норинт», 1998. – 1536 с.
Кустова Г.И. Типы производных значений и механизмы семантической
деривации: автореф. дис. … д-ра филол. наук. – М., 2001. – 62 с.
ЛЭС. Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: «Советская
энциклопедия» / Гл. ред. В.Н. Ярцева, 1990.
Макарова Е.А. Лингвистические аспекты взаимосвязи категории
EXPERINCE с категорией KNOWLEDGE в современном английском языке:
автореф. канд. филол. наук. – Иркутск, 2008. – 16 с.
Матурана У. Биология познания // Язык и интеллект. – М.: Прогресс, 1996.
– С. 95–142.
Ожегов С.И. Словарь русского языка. – 17-е изд., стереотип. – М.: Рус. яз.,
1985. – 797 с.
Падучева Е.В. Парадигма регулярной многозначности глаголов звука //
Вопросы языкознания. – 1998. – № 5. – С. 3–23.
Падучева Е.В. Пространство в обличии времени и наоборот (к типологии
метонимических переносов) // Логический анализ языка. Языки пространств. М.:
Языки русской культуры, 2000. – С. 149-166.
Рузин И.Г. Когнитивные стратегии именования: модусы перцепции
(зрение, слух, осязание, обоняние, вкус) и их выражение в языке // Вопросы
языкознания, 1994. – № 6. – С. 79-100.
Хорнби. Толковый словарь современного английского языка для
продвинутого этапа: Специальное издание для СССР, 1980.
Activator. Longman Language Activator Dictionary. – Longman Group UK
Limited, 1996.
Barcelona A. On the ubiquity and multiple level operation of metonymy //
Cognitive linguistics today. – Frankfurt-Main: Peter Lang, 2002. – P. 197–206.
Brdar-Szabo R., Brdar M. Manner-for-activity metonymy in a cross-linguistic
perspective // Cognitive linguistics today. – Frankfurt-Main: Peter Lang, 2002. – P.
141
207-225.
Britannica. Encyclopedia Britannica 2004 [Электронный ресурс]. – 1 электрон.
опт. диск (CD-ROM).
Fauconnier G. Mental Spaces: Aspects of Meaning Construction in Natural
Language. – N.Y.: Cambridge University Press, 2003. – 190 p.
Lakoff G., Johnson M. Metaphors we live by. – Chicago: University of Chicago
Press, 1980. – 242 p.
Levin B., Novav M.R. Lexical Semantics and Syntactic Structure // The
Handbook of Contemporary Semantic Theory / Ed. Sh. Lappin. – Blackwell, 1997. –
P. 487–507.
Longman. Longman Dictionary of Contemporary English. – Longman Group UK
Limited, 1990.
OALD. Oxford Advanced Learner’s Dictionary. – Oxford University Press, 2011.
Taylor J.R. Linguistic Categorization. Prototypes in linguistic theory. – Oxford:
Clarendon Press, 1989. – 270 p.
НКРЯ – Национальный корпус русского языка. – URL: http://ruscorpora.ru
BNC – British National Corpus. – URL: http://corpus.byu.edu
142
ГЛАВА IX. В ПОИСКАХ СЕМАНТИЧЕСКОГО ИНВАРИАНТА
Н.Ф. Патейчук, З.А. Харитончик
Во всех трактовках многозначности, начиная с первых попыток ее
описания и до настоящего времени, неизменным остается понимание
семантической структуры многозначного слова как такой структуры, все
элементы которой связываются между собой в определенное целостное
единство. Кардинальным при этом оказывается вопрос о том, каким
образом значения, или лексико-семантические варианты (ЛСВ), по
А.И. Смирницкому, или словозначения, по М.В. Никитину, организованы
в единую семантическую структуру и тем самым являются не омонимами,
а вариантами одного слова.
Решение этого наиболее важного вопроса полисемии привело в свое
время к целому ряду ответов. Одним из них стала разработка теории
семантического инварианта (К.С. Аксаков, П.Н. Некрасов, Г. Штейнталь,
Г. Пауль, Р. Якобсон, А. Рудскогер, К.А. Алендорф, С. Ульман,
К. Балдингер и др.), именуемого в лингвистической литературе поразному: «семантический стержень» (В.В. Виноградов,
А.И. Смирницкий), «семантический центр» (А.А. Уфимцева), «общее
значение» (Е.Р. Курилович), «общее понятие» (В.А. Звегинцев) и другие.
Долгое время само понятие «общее значение» (семантический
стержень или семантический инвариант) не получало определения:
«Принято говорить о том, – замечает Н.Н. Амосова, – что наличие какихто связей между единицами смысла, существование какого-то
″смыслового центра″, или ″стержня″, вокруг которого группируются эти
единицы смысла, делает их значениями одного и того же многозначного
слова. Что такое этот ″смысловой центр″ – родо-видовое ли понятие,
общий ли ряду обозначаемых одним звуковым комплексом предметов
признак, свежеощущаемый образ или логическая связь между
называемыми предметами – это остается неясным» (Амосова 1957, 160).
Постепенно с разработкой теории семантического инварианта в
лингвистической литературе стали появляться разные определения звена,
связующего все значения полисеманта. Среди предлагаемых трактовок
семантического инварианта можно выделить три основные
интерпретации. В работах ряда лингвистов семантический инвариант
143
приравнивался к основному номинативному значению (Р.А. Будагов,
Б.А. Серебренников и др.). Как писал Б.А. Серебренников, «инвариантное
в лексическом содержании следует интерпретировать как "более
устойчивое, менее подвижное", служащее основой семантической
производности. Абсолютным, неизменным в индивидуальном содержании
слова является исторически сложившееся и общественно признанное
прямое номинативное значение, которое можно считать в определенном
смысле инвариантным, сохраняющим более, чем все другие лексикосемантические варианты, смысловое тождество слова» (Серебренников
1972, 415–416). Другие же лингвисты соотносили общее значение слова с
некоторой абстрактной схемой, теоретическим построением
(Е.Р. Курилович, К. Балдингер, Л.А. Новиков и др.). Так, «общее
значение – это абстракция, с трудом поддающаяся формулировке»
(Курилович 1962, с. 246). Однако как отождествление семантического
инварианта с одним из значений слова, так и его трактовка как некоторой
абстракции вызывали критику со стороны лингвистов: способы
идентификации семантического инварианта как некоторой абстракции
оказывались неясными, спорными (Кацнельсон 1965; 44–51; Кацнельсон
1972, 74; Шмелев 1973, 67–72 и др.); прямое номинативное значение – это
лишь один из лексико-семантических вариантов слова (Кузнецова 1982,
9), что не соответствует основным свойствам инварианта (см. об этом
подробнее (Солнцев 1977, 214–218; Солнцев 1984, 31–42)).
С развитием компонентного анализа ученые стали отождествлять
семантический инвариант с общими, интегральными семами. Так,
наибольшее число сторонников среди советских лингвистов нашла
трактовка семантического инварианта именно как одной или нескольких
сем, которые пронизывают все значения многозначного слова
(Д.Н. Шмелев, Ю.Д. Апресян, Л.М. Лещева и др.). Согласно теории
Ю.Д. Апресяна, последние должны быть «неэлементарными»: общность
наиболее абстрактных («элементарных») семантических компонентов,
таких, как «предметность», «исчисляемость» и т.п., является для
полисемии нерелевантной, поскольку «связь между двумя значениями
ощущается говорящим тогда, когда общая часть этих значений
неэлементарна» (Апресян 1995, 185). Однако непосредственно связанный
с проблемой семантического инварианта вопрос о его наличии или
144
отсутствии в многозначных словах даже при единстве взглядов на его
понимание не получил единого решения. Так, некоторые лингвисты
высказывали мнение об обязательном наличии семантического
инварианта в многозначном слове (Савилова 1985, 11; Ещенко 1976, 7).
Другие исследователи, признавая возможность существования
семантического инварианта в многозначном слове, указывали при этом,
что наличие единого связующего звена не является всеобщей
характеристикой полисемантов (Апресян 1995, 132; Лещева 1985, 149;
Драганов 1974, 24; Сентенберг 1974, 59; Аралов 1979, 7–9; Никитин 1983,
35). Можно предположить, что противоречивость полученных результатов
частично обусловлена различиями в объеме исследуемого языкового
материала. Вывод об обязательности семантического инварианта в слове
был получен на материале отдельных лексем (Савилова 1985; Ещенко
1976). Анализ более широкого и многообразного круга языковых единиц
(Лещева 1985; Сентенберг 1974) приводил к выводу о том, что
семантический инвариант не является обязательной характеристикой для
организации семантической структуры полисемантов.
Таким образом, становится очевидным, что, несмотря на
многочисленность исследований, затрагивавших проблему семантических
связей между значениями многозначного слова, вопросы о связующих
компонентах и их типах и тем самым о способах организации значений в
структуре многозначного слова оставались до конца нерешенными.
Под влиянием интенсивно развивающейся в настоящее время
когнитивной парадигмы лингвистических исследований проблемы
полисемии приобрели новые ракурсы своего рассмотрения. Новое
звучание получают вопросы об определении тождества и отдельности
лексических единиц, о разграничении моносемии, полисемии и
широкозначности (В. Хиртл, Ч. Рул, Т. Янссен, Д.А. Круз, В. Эванс,
И.В. Шапошникова, Анна А. Зализняк, А.М. Плотникова, Д.Н. Новиков и
др.). В центре внимания лингвистов естественным образом оказывается и
вопрос о способах, или принципах, организации значений в
семантических структурах многозначных слов. В поисках ответов на эти
вопросы вновь возрождается дискуссия о семантическом инварианте
(Р. Агерри, Дж. Бэрнден, M. Ли, A. Веллингтон, Д. Пайар, Н.В. Перцов,
С.А. Песина и др.) и, шире, о семантических центрах, узлах и т.д.,
145
благодаря которым семантическая структура многозначного слова не
распадается на ряд отдельных, изолированных значений, а представляет
собой определенным образом организованную целостную структуру
(Е.В. Падучева, Г.И. Кустова, С.А. Жаботинская и др.).
Несмотря на пристальное внимание к проблемам полисемии, в
рамках когнитивной лингвистики указанные вопросы также не получают
однозначного решения: в работах одних лингвистов отстаивается
инвариантный принцип, в трудах других ученых – сетевой принцип
организации значений многозначного слова. Разработка теории
семантической сети принадлежит, прежде всего, американским
лингвистам К. Бругману и Дж. Лакоффу (Brugmann 1981; Lakoff 1987).
Представление семантической структуры слова в виде семантической сети
(радиальной структуры или сетевой модели) стало широко использоваться
в работах отечественных и зарубежных лингвистов (Л. Янда, Дж. Тэйлор,
Р. Лангакер, В. Еванс, Б. Завада, К.А. Гилярова, А.П. Чудинов,
С.А. Жаботинская, Н.В. Фурашова и др.). Согласно этой теории, в
результате разных видов расширений и преобразований исходного
значения – образной, или концептуальной, схемы, образ-схемы, или
схематического образа (image schema), топологической схемы, исходной
прототипической ситуации – получается семантическая сеть лексемы,
«узлы (значения) которой связаны между собой отношениями различной
природы и различной степени близости» (Чудинов 2003, 34–35).
Семантическая сеть представляет собой определенную структуру,
состоящую из центральной и периферийной зон: исходное значение
многозначного слова формирует «ядро» семантической структуры, а
вторичные, производные значения оказываются в разной степени
удаленными от него (Кустова 2000, 23–24).
Таким образом, и современные концепции не приходят к единому
решению вопросов о типах семантических структур и способах
организации значений в полисемантах, что делает необходимым и
важным выявление компонентов, связывающих значения
полисемантичных слов в некоторое целостное единство, определение их
числа и типов, а также корреляции с другими свойствами полисемантов.
146
Предлагаемое ниже исследование, проводимое на материале
многозначных слов современного немецкого языка, и направлено на
решение поставленных выше проблем.
Исходным для определения способа организации значений в
полисемантах и, соответственно, типов их семантических структур
является наличие в слове одного или нескольких (двух и более)
св я з у ю щ и х к о м п о н ен т о в , объединяющих все значения
многозначного слова в единое целое. Под с в я зую щ и м ко м п о н е н т ом
(зв е н о м ) , или с ема н т и ч е с к и м ц е н т р о м , нами понимается од н а
или нес к о л ь к о с ем, ко т о р ы е я в л яют с я о б щ и м и при
кла с с и ф и к аци о н н ы х , в терминологии М.В. Никитина (Никитин
1983), с в я з ях зн а ч е н и й . Кроме того, значения полисемантов
связываются и м п л и к ац и о н н ы м и о т н о шен и я м и р а з ног о
хар а к т е р а . Выделение связующих сем при импликационных
отношениях между значениями (партитивная, пространственно-временная
импликация и т.д.), также функционирующих как основания для
объединения значений в единую целостную структуру, оказывается
затруднительным. В таких случаях правильнее говорить не о связующих
семах, а о характере связи между обозначаемыми денотатами
Cемантические структуры многозначных имен существительных в
современном немецком языке, как показывает анализ, формируют дв а
осн о в н ы х т и п а : 1) семантические структуры, значения которых
организованы посредством единого связующего компонента, и
2) семантические структуры с несколькими связующими компонентами.
При этом немецким многозначным именам существительным в меньшей
степени (24,14 %) свойственен тип организации значений в структуре
полисеманта посредством единого связующего звена, или, иными
словами, инвариантный принцип организации значений. Семантические
структуры с таким типом организации значений являются
мо но ц е н тр ич е с к и ми . В качестве примера моноцентрической
структуры может послужить слово der Löffel (1. a) ‘ложка’: (metallenes)
(Ess)gerät, an dessen unterem Stielende eine schalenartige Vertiefung sitzt und
das zur Aufnahme von Suppe, Flüssigkeiten, zur Zubereitung von Speisen o. Ä.
verwendet wird; 1. b) ‘кюретка’: (Med.) Kürette (→ löffelartiges Instrument
zur Ausschabung der Gebärmutter); 2. ‘ухо (зайца, кролика)’: (Jägerspr.) Ohr
147
von Hase und Kaninchen), в котором роль единого связующего компонента
выполняет сема löffelartig ‘ложкообразный’. Наличием в слове единого
связующего звена характеризуются также полисеманты die Wange ‘щека’,
das Messer ‘нож’, die Nadel ‘игла’, die Gabel ‘вилка’, die Kälte ‘холод’, die
Operation ‘операция’ и др.
Типичными для современного немецкого языка оказываются
семантические структуры многозначных имен существительных второго
типа – п о л и ц е н тр ич е с к и е , которые составляют в данной подсистеме
преобладающее большинство (75,86 %). Такой тип семантических
структур свойственен полисемантам das Pferd ‘лошадь’, der Finger
‘палец’, der Rücken ‘спина’, das Gras ‘трава’, die Rose ‘роза’, die Kuh
‘корова’, der Vogel ‘птица’, das Bett ‘кровать’, der Koffer ‘чемодан’, die
Karte ‘карта’, der Besen ‘метла’, der Dampf ‘пар’, der Geschmack ‘вкус’, der
Bau ‘строительство’ и др.
Относительно семантических структур второго типа у ряда
лингвистов возникает вопрос о нарушении тождества многозначного
слова. Однако отсутствие единого связующего звена в многозначном
слове еще не дает достаточно оснований для констатации распада
полисемантичного слова. Как показывают наблюдения, в
полицентрических семантических структурах все ЛСВ связаны между
собой посредством не одного, а нескольких связующих звеньев, или
семантических центров, сохраняя тем самым тождество слова. Например,
в полицентрической семантической структуре многозначного слова das
Dach ‘крыша’ (6 ЛСВ) значения формируют тесно связанное единство
благодаря трем семантическим центрам, каждый из которых, в свою
очередь, представлен несколькими семами. Для таких значений
указанного полисеманта, как 1. ‘крыша’: oberer [→ über etw.] Abschluss
[→ abschließender Teil] eines Hauses, eines Gebäudes, der entweder durch
eine horizontale Fläche gebildet wird od. durch eine mit Ziegeln od. anderem
Material gedeckte [Holz]konstruktion, bei der die Flächen in bestimmtem
Winkel zueinander stehen; 2. a) ‘крыша (кузова)’: oberer Abschluss eines
Fahrzeugs o. Ä.; 2. b) ‘крыша (палатки)’: oberer Abschluss eines Zelts o. Ä.,
связующими являются три семы Teil ‘часть’, ober(er) ‘верхний’,
abschließend(er) ‘закрывающий’, соответственно репрезентирующие
семантические компоненты (признаки) «партитивность», «локативность»
148
и «функция». Следует отметить, что, в отличие от эксплицитных
семантических признаков «партитивность» и «локативность», признак
«функция» является в указанных значениях имплицитным. Судить о
реальной функции обозначаемых объектов позволяет не только сема
abschließend(er) ‘закрывающий’, но и обращение к фоновым знаниям:
крыша дома, транспортного средства и палатки созданы человеком для
того, чтобы «закрывать», точнее, з ащ и щ а т ь что-то от погодных
условий. Значения слова das Dach ‘крыша’ 1. <…>, 3. ‘конструкция над
чем-л. (от солнца, дождя)’: vor Sonne, Regen o. Ä. schützende Konstruktion
über etw.; 5. ‘слой горной породы’: (Bergbau) unmittelbar über einem Flöz
[→ Schicht nutzbarer Gesteine von großflächiger Ausdehnung] liegende
Gesteinsschicht имеют две общие семы: ober(er) ‘верхний’, über ‘над’ и
schützend ‘защищающий’, относящиеся к семантическим компонентам
«локативность» и «функция». Вывод о том, что для значений 1. <…> и
5. <…> связующей оказывается информация о функции, также
основывается на фоновых знаниях: то, что укрывает нечто полезное
(nutzbar(er)), а именно полезные горные породы, выполняет защитную
функцию. Для значений 1. <…> и 4. ‘люк (автомобиля)’: kurz für
Schiebedach [→ zurückschiebbarer Teil im Verdeck [→ … oberer …] eines
Personenkraftwagens] связующими являются две семы, входящие в
семантические признаки «партитивность» (Teil) и «локативность»
(ober(er)). Таким образом все значения данного полисеманта оказываются
тесно связанными благодаря трем семантическим центрам,
представляющим собой определенные комбинации разных связующих
сем.
Как показал анализ, в полицентрических семантических структурах
многозначных имен существительных в современном немецком языке
количество семантических центров варьирует от д в у х до с е м и . Так, два
семантических центра выявлены в лексемах das Gras ‘трава’, das Pferd
‘лошадь’, die Kuh ‘корова’, der Bauch ‘живот’, das Rad ‘колесо’, die
Schachtel ‘коробка’, der Kauf ‘покупка’, der Besuch ‘визит’ и др. Три
семантических центра организуют значения в семантических структурах
слов der Kakao ‘какао’, das Knie ‘колено’, der Ball ‘мяч’, das Bett ‘кровать’,
das Dach ‘крыша’ и т.д. Четыре семантических центра зафиксированы в
лексемах der Kaffee ‘кофе’, der Eimer ‘ведро’, die Pfeife ‘дудка’, die Jagd
149
‘охота’ и др., пять семантических центров – в словах der Fisch ‘рыба’, die
Maus ‘мышь’, die Zunge ‘язык’ и др., шесть семантических центров – в
полисеманте die Katze ‘кошка’. Семь семантических центров
обеспечивают связь значений полисемантов der Zug ‘поезд’, der Schlag
‘удар’ и т.п.
При всем разнообразии полицентрических семантических структур с
точки зрения количества связующих элементов, преобладают в этой
подсистеме такие структуры, в которых выявляются только два и три
семантических центра. Становится очевидным, что между числом
семантических центров в слове и количеством полисемантов наблюдается
обратная зависимость: увеличение числа семантических центров в слове
влечет за собой уменьшение количества полисемантов, для которых они
характерны.
Обращение к традиционной типологии значений, а именно,
оппозиции основное – вторичное(ые) значения, продемонстрировало еще
раз значимость основного значения для организации семантических
структур многозначных слов. С этой точки зрения исследуемым
полисемантам присущи два типа семантических структур: 1) структуры, в
которых связующие компоненты как основания для связи значений
многозначных слов сконцентрированы в основном значении, и
2) структуры, в которых вторичные значения связаны как с основным, так
и с вторичными значениями.
К структурам первого типа относится, например, полисемантичное
слово das Pferd ‘лошадь’. Его вторичные значения обнаруживают
общность с основным значением благодаря двум связующим
компонентам, формируемым семами ähnlich dem Rumpf eines Pferdes
‘похожий на туловище лошади’ и mit einem Pferdekopf ‘с лошадиной
головой’. Данный тип семантических структур является ведущим для
системы многозначных имен существительных современного немецкого
языка и составляет ≈ 82 % от общего числа исследуемых многозначных
слов.
Иначе организованы значения в семантической структуре
многозначного слова die Kartoffel ‘картофель’. Семантический центр,
формируемый отношениями партитивной импликации, объединяет
значение 2. ‘картофелина’: essbare Knolle der Kartoffel (1) с основным
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]