Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многозначность языковых единиц в когнитивном аспекте. Коллективная монография
.pdf
We call up our friends and we use it to brighten up a room, polish up the
silver, and we warm up the leftovers and clean up the kitchen. We lock up the
house and some guys fix up the old car.
At other times the little word has real special meaning. People stir up
trouble, line up for tickets, work up an appetite, and think up excuses.
To be dressed is one thing but to be dressed up is extra special. Another
use of up is confusing as a drain must be opened up because it is stopped up.
We open up a store in the morning but we close it up at night. Do you
have the impression that we seem to be pretty mixed up about up?
To be knowledgeable of the proper uses of up, look up the word in the
dictionary. In a desk size dictionary, the word up, takes up almost 1/4th the
page and definitions add up to about thirty.
If you are up to it, you might try building up a list of the many ways up is
used. It will take up a lot of your time, but if you don't give up, you may wind
up with a hundred or more.
When it threatens to rain, we say it is clouding up. When the sun comes
out we say it is clearing up. When it rains, it wets up the earth. When it doesn't
rain for awhile, things dry up; as a result, they can even heat up. According to
some British speakers and writers, things can even "hot up".
We could go on and on, but I'll wrap it up, because now my time is up;
so, I'll shut up” (Dean Evans: www.wordinfo.info/unit/3039/s:a%20word).
На основе значений данного слова, отмечаемых авторами (Macmillan
2007, 1644), построим схематический образ понятийного потенциала
концепта “up”, или его имидж-схему (См. схему).
Данная имидж-схема показывает, что движение смыслов концепта
“up” осуществляется вокруг некоторого центрального, базового смысла
“in or toward a higher position, from a lower place to a higher place” (вверх).
Таким образом, прототипическим признаком концепта “up”, видимо,
является компонент смысла «вектор, направленный вверх». Этот
смысловой признак группирует вокруг себя с помощью когнитивной
операции включения на основе ассоциативной ассимиляции другие
смысловые компоненты и значения, например такие, как: «вверх», «все
что сверху», «над», «венчать», «заканчивать», «точка предела»
(предельное действие), «закрывать» (сверху, снаружи, изнутри) (from a
lower place to a higher place, in a high place, toward a higher position, in or
121
into an upright position, north, moving near to something, completely, fastened,
etc.). Ср.:
Could you help me carry this old trunk up to the attic?
Схема. Имидж-схема концепта “up”
I got off my bike and walked up the hill.
He held the cup up to his lips and slowly sipped the tea.
He stood up and pulled a chair out for me to sit on.
I found Hattie sitting up in bed.
122
She's up north with her family on a holiday.
One of the salespeople came up and asked if she could help.
Eat up all your dinner.
She kept Albert's letters in a bundle tied up with ribbon.
Did you lock the house up before you left?
(Macmillan 2007, 1644).
Далее направление вектора движения может быть перенесено с
помощью операции ассоциативного проецирования или локализации в
близкой области на плоскость, поверхность, воду или поток, группируя
понятийные смыслы типа: «двигаться по направлению к»,
«приближаться», «вдоль», «по», «по направлению», «вверх по течению»,
«вверх по реке» (moving near to someone or something and then stopping,
along a river, road etc., moving along a river in the opposite direction that the
water is flowing, or at a point along it in this direction). Ср.:
Two women ran up to us, shouting in Spanish.
Just go up to him and say hello.
Further up the road was a little country pub.
We went on a long trip up the Amazon (Macmillan 2007, 1644).
Точка предела может грамматикализоваться на основе когнитивного
механизма ассоциации по сходству: предел в пространстве подобен
пределу движения, действия, окончанию, завершению события. Отсюда,
трансформация смыслов: конец, венец, верхний предел (completely done or
used so that there is nothing left, used for saying that a period of time has
ended). Ср.: I think it was selfish of me, using up all her free time like that.
The stream dries up in summer.
Come along now, please! Time's up! (Macmillan 2007, 1644).
Таким образом, в качестве когнитивных процедур семантизации
многозначной лексемы up прослеживаются ассоциации: а) на основе
сходства (по направлению вектора движения), б) объемного видения
ситуации в пространстве, в) перенос вертикального вектора на плоскость,
г) перенос лексического значения на семантику грамматического значения
формы (значение предельности глагольной формы).
Как представляется, многозначность, или смысловая
неоднозначность когнитивного потенциала лексемы up, вербализующей
123
соответствующий концепт, может быть схематически описана в виде
геометрических форм в трехмерной системе координат:
- в форме куба как объемное моделирование суммы векторов
(пространственных координат);
- в форме плоскостной модели как сумма проекций данного куба;
- в линейной форме как направление проекций или соответствующих
векторов;
- в виде точки. Семантизация значений смыслового потенциала
лексемы осуществляется в процессе движения когниции по указанным
направлениям: объем →плоскость →проекция →точка.
Таким образом, суммируя вышесказанное, можно заключить, что
описание механизмов семантической деривации позволяет выявить
возможные пути семантического развития значения многозначного слова.
Применение когнитивного концептуального аппарата к анализу феномена
языковой многозначности позволяет дать глубинное описание явления
полисемии. Одним из возможных механизмов интерпретации
многозначности может быть идея схематизированных образов (которая
близка в некотором смысле к идее семантических примитивов).
Литература
БЭС – Большой энциклопедический словарь: Языкознание / Гл. ред. В.Н.
Ярцева. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. – 685 с.
Боярская Е.Л. Некоторые аспекты когнитивной теории многозначности //
Вестник Российского государственного университета им. И.Канта. –
Калининград, 2010. Вып.2. – С.19-27.
Зализняк А.А. Феномен многозначности и способы его описания //
Вопросы языкознания. – М., 2004. № 2. – С.20-45.
Langacker R.W. Foundations of cognitive grammar. Vol.1. Theoretical
prerequisites. – Stanford: Stanford Unoversity Press, 2002. – 516 p.
Macmillan English Dictionary for Advanced Learners. Second Edition. –
Macmillan, 2007. – 1749 p.
124
ГЛАВА VIII. КОГНИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ЛЕКСИЧЕСКОЙ
МНОГОЗНАЧНОСТИ: О ВЕЗДЕСУЩНОСТИ МЕТОНИМИИ
Верхотурова Т.Л.
Языковая многозначность выражает способ/результат когнитивного
взаимодействия языковой личности с внешним и внутренним миром.
Когнитивное взаимодействие часто интерпретируется в терминах
категоризации. Лингвисты исследуют, как и в любой другой научной
дисциплине, релевантные для них объекты-категории.
Специфика объектов категорий языковых штудий заключается, как
это хорошо известно, в том, что они одновременно являются строго
языковыми категориями на физическом (материальном) уровне
существования и функционирования (морфемы, слова, фразы и т.д.) и
когнитивно-психическими категориями на уровне языковой картины
мира. Языковая картина мира существует в сознании носителей языка и
вмещает в себя представления человека о действительности, а также о
способах взаимодействия с действительностью.
Именно языковая картина мира и ее фрагменты любой дробной
величины предоставляют информацию о способах и результатах
категоризации человеческой реальности любого типа (физической,
психической, виртуальной, так называемой иноматериальной, духовной и
т.п.): когнитивная лингвистика – это лингвистика, целиком и полностью
нацеленная на исследование категоризации (Taylor 1989, 1-2).
Значения языковых единиц выражают категории. Являются ли эти
категории, существующие в сознании человека, точными репликами
сущностей независимого от сознания мира, или «населяют» только
когнитивный аппарат человеческого существа – это вопрос,
концентрирующий жаркие, и даже яростные, дискуссии в современном
научном мире в целом. По крайней мере, с точки зрения здравого научнолингвистического смысла, стоит принять ту позицию, что языковед
изучает языковую картину мира, а существует ли помимо этой картины
другая – это проблема, решением которой должны заниматься другие
теоретические научные дисциплины (Fauconnier 2003).
Лексическая категоризация занимает, возможно, центральную
позицию в процессе создания языковой картины мира. Слова считают
125
конечным «пунктом» формирования категорий (Кубрякова 2004, КСКТ
1996), слова как имена концептов представляют собой наиболее легкий
доступ в сферу концептуальных сетей.
Изучение лексического способа категоризации (концептуализации)
сталкивается с центральной проблемой – проблемой многозначности
слова. С возникновением теории прототипов феномен многозначности
стали связывать с прототипической структурой категорий. С другой
стороны, выведение теории метонимии из области языковой стилистики в
область когнитивных механизмов глубинного уровня также внесло
ощутимый вклад в изучение путей/способов семантической деривации в
системе лексических (и не только) категорий.
Тот значительный вклад, который метонимия вносит в процессы
семантической деривации, трудно переоценить. Об этом свидетельствуют
доклады и публикации по материалам современных исследований,
занимающих заметное место в когнитивной парадигме анализа (см.,
например: Козлова 2011; Кустова 2001; Макарова 2008; Падучева 1998;
Barcelona 2002; Brdar-Szabo, Brdar 2002; Lakoff, Johnson 1980; Taylor
1989).
Метонимия рассматривалась в лексикологической и
общелитературной традиции сугубо в ряду тропов или фигур, оборотов
речи. Основное назначение истинной, т.е. речевой, контекстно
обусловленной метонимии, как оно виделось критикам и исследователям
смежных научных дисциплин, состояло в индивидуализации креативного
художественного стиля писателя, поэта и т.п. (ЛЭС 1990). Действительно,
это так, например, в следующих отрывках из стихотворения, в котором
автор выражает сложное метонимическое осмысление человека как
совокупности двух составляющих: материальной, физической – тела и
психо-эмоциональной – души:
Тут дневной покой, перед которым,
Волнуясь и вечно спеша,
Смолкает с опущенным взором
Живая людская душа.
…….
А тело бредет по дороге,
Шагая сквозь тысячи бед,
126
И горе его, и тревоги
Бегут, как собаки, вослед (Заболоцкий. Прохожий).
Употребление слов тело и душа вместо человек подчеркивает, с
одной стороны, их внутреннюю, нерасторжимую связь, а с другой –
акцентирует внимание поэта (читателя) на выдвижении то одной, то
другой человеческой ипостаси в зависимости от житейской ситуации.
Однако уже в Лингвистическом энциклопедическом словаре (ЛЭС
1990, 300) авторы обращают внимание читателя на регулярную
метонимию, отражающую «постоянное взаимодействие объектов и/или
категорий, понятий» (подчеркнуто нами – Т.В.). Регулярная метонимия
оказывается, таким образом, в ряду языковых механизмов семантической
деривации. В то же время, как явствует из комментария, она имеет
непосредственное отношение к когнитивным процессам категоризации и
концептуализации.
Со второй половины прошлого века вместе с развитием когнитивной
парадигмы в лингвистике менялись и углублялись представления об
универсальной категории «концептуальная метонимия». В 1980 году Дж.
Лакофф и М. Джонсон в работе «Metaphors we live by» приходят к выводу,
что метонимия, наряду с метафорой, обеспечивает понимание:
метонимические концепты обеспечивают возможность мыслить,
действовать и разговаривать (Lakoff, Johnson 1980, 35).
Исследование метонимии в когнитивном ракурсе получило развитие
в фундаментальной работе Дж. Тейлора, посвященной языковой
категоризации (Taylor 1989). Автор поставил вопрос о глубинной
сущности метонимии, служащей основой «растяжения» (extension)
языкового значения единиц любого уровня. В работе особо
подчеркивается, что «сущность метонимии нельзя сводить всего лишь к
отсылочной функции по параметру пространственной сопряженности
некоторых объектов действительности. Суть метонимии лежит в
возможности установить связь между сущностями, сосуществующими в
пределах некой единой концептуальной структуры» (Там же, с. 123-124).
В таком более широком понимании метонимия уже не просто выполняет
референциальную (отсылочную) функцию, но становится одним из самых
фундаментальных когнитивных механизмов или факторов, играющих
основную роль в формировании и развитии значения: она мотивирует
127
расширение (extension) когнитивных структур, возникновение метафор,
многочисленных лексических смыслов, грамматических конструкций и
т.д. Дж. Тейлор приводит ряд примеров, в частности со словом машина.
Когда мы моем машину, мы думаем о внешней оболочке машины; когда
мы чистим ее пылесосом, мы выдвигаем на первый план ее интерьер;
когда мы ремонтируем машину, мы делаем акцент в основном на ее
внутренних движущих частях. «В этих примерах, продолжает Тейлор, мы
не утверждаем, что машина многозначна, просто значение машины
контекстно модулируется» (Там же, с. 124). Слово машина выражает
такую категорию и/или концепт, в которой при различном контекстном
употреблении этого слова перспективизируются, попадают в фокус
внимания различные компоненты единой, целостной концептуальной
структуры. Таким образом, различные смыслы слова, высвечивающие
различные аспекты динамического концепта, создаются и
интерпретируются носителями языка автоматически благодаря
когнитивному механизму метонимии.
Исследователи в области отечественной теории языка усматривают
значимость метонимии в возникновении и развитии у слов
дополнительных/новых смыслов, постепенно приобретающих статус
конвенциональных значений, фиксируемых лексикографами
(Ю.Д. Апресян, Е.С. Кубрякова, Г.И. Кустова, Е.В. Падучева). Изучение
когнитивной метонимии как способа лексической категоризации
позволяет, с одной стороны, обнаруживать продуктивные схемы
метонимических моделей, типы семантических сдвигов и выявлять
регулярную многозначность, с другой же стороны, обращаться к
интерпретации этих схем, используя понятийный аппарат когнитивных
исследований в целом.
В качестве интересного объекта исследования многозначности
лексических категорий можно выбрать обширный фрагмент языковой
картины мира, охватывающий представления человека о процессах, актах,
результатах, признаках и т.д., обнаруживаемых в области восприятия. В
целом концепт восприятия, соотносимый в научном контексте с понятием
восприятия, имеет отношение к сложнейшему релятивному комплексу, в
котором на самом абстрактном уровне выделяются субъект восприятия,
процесс или акт восприятия, представляющий собой взаимодействие
128
субъекта восприятия с воспринимаемым миром, и, наконец, сама
сенсорно-перцептивная действительность – фрагменты, аспекты, объекты,
события или признаки воспринимаемого мира. Поскольку
воспринимаемый, наблюдаемый мир для языковеда всегда содержится в
языковой картине мира, этот мир в той или иной форме выражен в языке:
«Все сказанное сказано наблюдателем» (Матурана 1996).
Подавляющее большинство лексики, выражающей область
восприятия или имеющей к ней имплицитное отношение, развивает
многозначность, в основе которой лежит механизм когнитивной
метонимии. При этом можно обнаружить ряд коррелирующих
моделей/схем развития многозначности.
Модель «перцептивное взаимодействие с миром → когнитивно-
ментальная реакция»
Примеры модели «от восприятия к ментальной реакции» давно
привлекали внимание исследователей, анализирующих их выражение в
терминах различных концепций. В работе Л.М. Ковалевой (2008)
подробно рассматривается категоризация ситуаций восприятия с опорой
на понятие бленда. Думается, что возможность возникновения блендов
собственно восприятия (физического восприятия) с различными
ментальными модусами (знания, полагания, понимания и т.п.) возникает
благодаря механизму когнитивной метонимии: хорошо известна базовая
неоднородность феномена восприятия, указывающая на вхождение в него
двух доменов – перцептивного взаимодействия с миром per se и
ментальной реакции на это взаимодействие. Именно наличие этих
доменов в рамках одного концепта свидетельствует о метонимической
многозначности имени концепта (или понятия) – восприятие/perception.
Неэлементарность понятия восприятия в научной картине мира
языкознания, его «встроенность» в понятие когниции в целом
коррелирует с наивным, обыденным взглядом на существование двух
смыслов, на двузначность восприятия. Этот взгляд отражен в семантике
русского и английского языков и представлен лексикографами в
словарных дефинициях. В толковом словаре Ожегова (Ожегов 1985) для
восприятия предлагается единственное толкование (значение), которое
нельзя отнести к сфере обыденного языка, его нельзя отнести и к
129
литературному стилю: «непосредственное чувственное отражение
действительности в сознании, способность воспринимать, различать и
усваивать явления внешнего мира. Законы восприятия. Изучать
восприятие ребенка». Такое толкование представляет собой некое
упрощенное, укороченное заимствование из научного (психология,
философия) дискурса, описывающее восприятие как чисто перцептивное
явление. По данным этого словаря, восприятие является единственным
существительным-дериватом, произведенным от глагола
воспринять/воспринимать (в современном русском языке). Но этот глагол
толкуется в словаре как ментальный, а не перцептивный предикат:
«понять и усвоить. Хорошо воспринять содержание книги». Обращает на
себя внимание весьма странное «разночтение» корневой основы этих двух
слов: глагольная морфема соотносится с ментальным явлением, именная
морфема – с перцептивным. Составители словаря явно упустили из виду
это глагольное толкование при написании статьи производного
существительного. Но тексты свидетельствуют о его существовании в
современном русском языке, ср.: (1) Менее чем на других, действие
времени сказалось на восприятии Блока. Он был любим, горячо любим,
особенно старшим поколением (Воспоминания об Анне Ахматовой 1986).
Совершенно очевидно, что автор воспоминаний ведет речь о влиянии
поэзии Блока на формирование дум и вкусов молодежи России 20-х годов.
Ср. также: (2) Может быть Блоку суждено в восприятии будущих
поколений движение по такой же линии (скажем кривой), которая в свое
время определила путь развития романтизма начала XX века, после того
как он сдал свои боевые, наступательные позиции. Еще примеры со
страдательным причастием и возвратной формой глагола: (3) Многое в
Блоке для многих из нас невоспринимаемо, а сам Блок, «нынешний Блок»,
как это обычно бывает, воспринимается лишь в определенных его
аспектах (выделено нами – Т. В.).
Большой толковый словарь русского языка С.А. Кузнецова дает
больше информации о семантике глагола воспринимать и
существительного восприятие, выделяя в статьях два значения –
перцептивное и ментально-оценочное. Ср. словарные примеры для
перцептивного толкования: Воспринять звуки, запахи. Воспринять
внешний раздражитель. Целостное восприятие. Детское восприятие и
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]