Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многозначность языковых единиц в когнитивном аспекте. Коллективная монография
.pdf
самым языковой знак оказывается зыбким, а сам язык является
«приблизительным» по своей семантике. Иначе, как пишет С. Карцевский,
язык бы превратился в совокупность этикеток: «то, что „мертво" может
быть опознано численно, и обратно: то, что можно пересчитать, уже
непродуктивно. Напротив, все, что живо, неисчислимо»»
(http://www.krugosvet.ru/).
Можно допустить, что тенденция к развитию многозначности слов
обусловлена подсознательным стремлением человека закрепить в языке
ассоциативные связи, возникшие в момент номинации новой сущности
словом, уже существующим в языке и закрепленным за другой
сущностью. Постепенно эти связи могут стираться. Изучить это
постепенное стирание связей можно путем анализа динамических
процессов в синхронии. Сравните также мнение М.В. Никитина о том, что
«естественные языки не могут не развивать многозначность своих единиц,
так как это позволяет им за счет ограниченного числа единиц экономно
выражать гораздо большее число значений. Кроме того, полисемия
отражает ассоциативное сближение выражаемых идей» (Никитин 1996,
203) (выделено нами – С. Б.). В случае необходимости выделить главное
значение слова следует найти такое значение, которое «наиболее
обусловлено парадигматически и наименее обусловлено
синтагматически» (Шмелев 1973, 212), т.е. менее всего зависимо от
контекста и разделяется всеми членами языкового сообщества.
Именно механизм семантической деривации является
«порождающим» с точки зрения когнитивной лингвистики (Падучева
2000), а главной причиной многозначности Г.И. Кустова считает
когнитивную причину: «Человек понимает новое, неосвоенное через
данное, освоенное и известное, моделирует новые объекты и ситуации с
помощью уже имеющихся у него семантических структур, «подводя» под
освоенные модели новые элементы опыта» (Кустова 2001, 16). «Значение
– это ВОЗМОЖНОСТЬ: возможность как идентифицировать исходную
ситуацию, так и осмыслить новые ситуации. Тем самым, полисемия <…>
– средство РАСШИРЕНИЯ информационного пространства человека»
(Там же, с. 8).
21
2.О потенциальности1 значений лексических единиц
1
По справедливому замечанию Ю.В. Сергаевой, «творческая
личность сама меняет язык, проектирует его развитие и реализует
вложенный в него потенциал. При этом, как правило, меняющаяся
реальность во всей совокупности ее свойств предопределяет тенденции и
формы этого развития» (Сергаева 2012, 105). П. Линелл пишет:
«Лексические единицы обладают открытыми потенциальными
значениями. Определение коммуникативно значимых значений и
концептов осуществляется в процессе взаимодействия между языковыми
ресурсами и характеризующими ситуацию контекстуальными факторами»
(Линелл 2009, 164) (выделено автором – С.Б.). О семантическом
потенциале слова, задающем логику его семантического развития, пишет
также Г.И. Кустова (Кустова 2001, 8).
Подытоживая данные наблюдения, можно сказать, что
ассоциативные связи, возникающие у говорящего при восприятии
реальности, могут обусловливать расширение значения (по Дж. Тэйлору),
семантический потенциал слова задает логику его семантического
развития, а его тенденции и формы предопределяются реальностью,
отражаемой в сознании и концептуализирующейся посредством языка.
Следовательно, на возникновение потенциальных значений лексических
единиц оказывает влияние взаимодействие факторов «язык»,
«реальность» и «человек».
Для понимания влияния яз ы к а на формирование потенциальных
значений можно исследовать этимологию слов, те или иные
сочетаемостные особенности на протяжении всей истории развития
языковых единиц. Для понимания влияния р е аль н о с т и можно
рассматривать появление новых артефактов, нуждающихся в номинации и
операций с ними, также нуждающихся в номинации; возникновение
прецедентных ситуаций, порождающих появление прецедентных имен и
прецедентных выражений, а, следовательно, новые контексты
употребления лексических единиц. Нельзя забывать и о влиянии социума.
Че л о в е к влияет на формирование потенциальных значений, подмечая
Данное понятие введено в лингвистику В. Матезиусом (Матезиус 1967).
22
сходство явлений, закрепляя ассоциативную связь, шутя, каламбуря и т.д.
К этим трем основным присоединяется множество дополнительных
факторов. При этом процесс создания / возникновения новых
производных значений у многозначного слова не одинаково очевиден для
всех носителей языка даже в синхронии. Важную роль играют здесь
языковой опыт и феноменологические знания. В частности, тем носителям
русского языка, которым не знакома история с коробкой из-под ксерокса,
не знакома и порожденная ей фразеологической единица, которой будет
уделено внимание чуть позже.
Исследование Дж. Эйчисон и Д. Льюис может служить
иллюстрацией развития потенциального значения слова в синхронии. В
синонимическом ряду disaster, catastrophe, calamity, tragedy только у слова
disaster в 50% контекстов говорится о гипотетической катастрофе или о
той, которую удалось предотвратить, поэтому частотными во многих
контекстах являются слова, указывающие на потенциальность события:
avoid, near, potential и др. Неудивительно поэтому, что именно данный
член синонимического ряда претерпел «выцветание» («bleaching») и
развил значение «тривиальной неприятности», при этом не теряя значения
«серьезная катастрофа». Выявление динамики развития в синхронии
возможно благодаря сравнению нескольких одновременно
функционирующих стилей, например, публицистического, сохраняющего
старые черты, и разговорного, в котором угадывается направление
развития языка. По наблюдениям Дж. Эйчисон и Д. Льюис, именно в
подкорпусе устной речи Британского национального корпуса (BNC) слово
disaster встречается в своем «выцвевшем» значении, особенно в текстах о
кулинарных неудачах и спортивных поражениях. Еще одно замечание
касается более «выцвевшего» значения у формы единственного числа, чем
у формы множественного числа. Так Дж. Эйчисон и Д. Льюис удалось
выявить в синхронии процесс семантического изменения и развития
полисемии у слова disaster (Aitchison, Lewis 2003).
Подобные размышления по поводу синонимии все чаще включаются
в исследования, посвященные многозначности (Карцевский 1965; Кустова
2001; Зализняк, Шмелёв 2000 и др.). Так, Г.И. Кустова объясняет это тем,
что «сам факт существования синонимов показывает, что человек ЗНАЕТ
о ситуации БОЛЬШЕ, чем сообщается в глаголе» (Кустова 2004, 37).
23
Представляется, что данное высказывание может быть справедливым и по
1
отношению к словам других частей речи. Более содержательную
структуру, чем та, к которой обеспечивает доступ глагол, Г.И. Кустова
назвала «когнитивной моделью ситуации». Данный конструкт
используется ей для целей описания многозначности, так как «позволяет
объяснить, откуда берутся производные значения слова и как эти значения
связаны» (Там же, с. 38). Значения многозначного слова оказываются
связанными между собой на уровне прототипической ситуации. «Модель
ситуации не только поставляет семантический материал для производных
значений, но и обеспечивает их связь и, тем самым, единство
многозначного слова. Значения связаны между собой именно через
прототипическую ситуацию и соотнесены с одним и тем же источником»
(Там же, с. 40).
П. Хэнкс, обсуждая высказывание известного лексикографа Сью
Эткинс о том, что она не верит в значения слов1, говорит о том, что
значения слов существуют, но их традиционные описания вводят нас в
заблуждение. Он объясняет это тем, что вне контекста проявления
значения, который включает говорящего и аудиторию, у слов есть
потенциалы значения, а не просто значение. Потенциал значения каждого
слова создается набором компонентов, которые могут быть когнитивно
активированы другими словами в том контексте, где используется это
слово. Эти когнитивные компоненты связаны в сеть, которая обеспечивает
всю семантическую основу языка, с огромным динамическим
потенциалом для того, чтобы называть новые вещи и соотносить
неизвестное с известным (Hanks 2000). В семантической сети лексических
единиц развитие значений может протекать по горизонтали – в процессе
расширения значения отдельные его компоненты нейтрализуются или
модифицируются, и новое значение возникает в результате
прагматического процесса допущения, или толерантности (Herskovits
1986; Langacker 1987; Taylor 1988).
П. Хэнкс приводит ее слова как “I don’t believe in word meanings”, в то время
как А. Килгариф цитирует то же высказывание как “I don’t believe in word
senses”. В любом случае, высказывание относится к устной коммуникации, и
уточнить его дословно не представляется возможным.
24
Когнитивные компоненты значения, обладающие, по П. Хэнксу,
огромным динамическим потенциалом, рождаются, на наш взгляд, в
устойчивых словосочетаниях, обусловливаются частотной совместной
встречаемостью с другими словами определенной тематики в различных
контекстах. Подобная сочетаемость в синхронии может привести к
развитию динамических процессов, при которых слово будет
одновременно существовать в двух значениях параллельно (хотя,
вероятно, и в текстах разной стилевой принадлежности) на протяжении
какого-то времени, и связь между значениями будет более или менее
отчетливо ощущаться носителем языка. Через некоторое время (как
правило, одно или несколько десятилетий) можно вернуться к
эмпирическим данным и посмотреть, какое из потенциальных значений
продолжает развиваться в языке, а какое выходит или уже вышло из
употребления.
Для того чтобы высказать предположение о потенциальности, не
обязательно быть носителем языка, считает П. Стэкауэр (Štekauer et al.
2011), достаточно просто хорошо его знать. Это справедливо, в первую
очередь, в отношении языкового материала, исследование которого
П. Стэкауэр проводит – образование конверсных глаголов от
определенных групп существительных в английском языке (bus, n – bus,
v). Кроме того, он говорит о подлинном словообразовании,
осуществляемом по вполне предсказуемым и в целом известным моделям.
Однако в вопросах семантического словообразования, где грань между
семантической модуляцией и семантической деривацией очень условна,
очевидно, стоит больше полагаться на интуицию носителя языка при
анализе обширного эмпирического материала, поэтому далее будет
исследован материал русского языка, взятый из Национального корпуса
русского языка (НКРЯ).
3.Развитие семантической структуры слова ксерокс
Возможность применять в лингвистических исследованиях
обширные массивы эмпирических данных о реальном использовании
языка в виде электронных корпусов текстов позволила ученым обратить
внимание на некоторые особенности использования слов и появление
25
новых выражений (а также их выход из употребления), т.е. на то, что
относится к сфере динамики в синхронии. Интересно проанализировать
изменения семантики слов и возникновение новых направлений для
развития потенциальных значений, которые происходят на наших глазах.
На материале русского языка можно проследить за набором
компонентов значения слова ксерокс, которые обусловлены его
устойчивой сочетаемостью, увидеть его окказиональные употребления в
новом значении. Для развития новых значений слова, как и для
образования новых слов, в том числе, другой частеречной
принадлежности, нужны определенные концептуальные основания. По
мнению Е.Г. Беляевской, «концептуальное основание языкового явления
отражает «когнитивную программу» формирования его смыслового
содержания и структурирует это смысловое содержание» (Беляевская
2009, 180). Учитывая неоднородность языковых явлений, необходимо
отметить, что концептуальные основания языковых явлений имеют свою
специфику в каждом конкретном случае.
Имя собственное – название фирмы «Ксерокс» и имя нарицательное
ксерокс, развившее несколько значений, являются омонимами, если
принять точку зрения А.В. Суперанской, которая пишет, что «при полном
превращении имени собственного в нарицательное получаются
омонимичные апеллятив и онома, из которого он развился, при этом, если
денотат остается актуальным, имя его продолжает употребляться в ряду
собственных, ср. Бордо – город во Франции, «Бордо» – сорт вина, бордо –
цвет» (Имя нарицательное и собственное 1978, 7–8). Следовательно,
данные процессы исследователь относит к сфере не семантического, а
подлинного словообразования (по Е.С. Кубряковой), и речь в данном
случае не идет о многозначности. Согласно Толковому словарю русского
языка под редакцией Т.Ф. Ефремовой, имя нарицательное ксерокс имеет
два значения: «I м. Разновидность множительного аппарата,
использующего метод ксерографии. II м. разг. Копия, полученная
способом ксерографии; ксерокопия» (http://dic.academic.ru).
Потенциальные значения (на схеме присоединяются пунктирными
линиями), которыми, по-видимому, обладает данное слово, выведены
нами из многочисленных контекстов его употребления.
26
Схема. Зафиксированные и потенциальные значения слова ксерокс
На схеме представлены зафиксированные в лексикографических
источниках и потенциальные значения слова ксерокс, которые удалось
выявить путем анализа более 400 примеров его употребления в основном,
газетном и устном подкорпусах НКРЯ:
1. Имя собственное – название фирмы (на письме начинается с
прописной буквы);
2. Имя нарицательное
1) копировальный аппарат любой фирмы;
2) ксерокопия;
3) любая копия (окказионально).
Коннотации, выражаемые в устойчивых сочетаемостных моделях,
которые могут формировать когнитивные компоненты, потенциально
способны стать концептуальными основаниями для образования новых
значений и новых производных слов:
1) поддельное (фальшивые купюры, изготовленные на ксероксе);
2) запрещенное (запрещенное КГБ оборудование, тиражирование
запрещенной литературы, «самиздат»);
27
3) «грязные» предвыборные технологии (предвыборный скандал,
связанный с «коробкой из-под ксерокса»).
Рассмотрим данные значения и коннотации на примерах из НКРЯ.
Из 190 примеров употребления по запросу «ксерокс» в основном корпусе
НКРЯ можно отметить только четыре его употребления в качестве имени
собственного – названия фирмы, причем первое из них относится к 1969
году: Передвижная выставка ксерографических машин. Устроитель –
фирма «Рэнк Ксерокс», Великобритания (НКРЯ, 1969).
Остальные примеры употребления представляют собой
нарицательное существительное ксерокс в одном из трех
вышеперечисленных значений. Значение «копировальный аппарат»
представлено в корпусе в 152 примерах: Книги его почти не попадали в
Россию из-за рубежа, их перепечатывали на машинке, размножали на
ротаторах, на ксероксах, даже переписывали от руки, передавали
тайком из рук в руки, и они помогали множеству людей в их исканиях
(НКРЯ, 1992) и др., причем лишь в одном случае слово ксерокс заключено
в кавычки: «Ксерокс» установлен в соседней комнате (НКРЯ, 1990).
Значение «ксерокопия» представлено всего 22 примерами, в частности:
Бачурин дал почитать ксероксы лимоновских стихов (НКРЯ, 2011). В
газетном подкорпусе НКРЯ выявлено необычное значение слова ксерокс:
«любая копия, не только сделанная с помощью копировального аппарата»:
Через три минуты милиционер ввел в двери комнаты отдыха девушку. С
первого взгляда она показалась Варваре неотличимым ксероксом со
Снежаны. Такая же безмозглая фотомодель – высокая, белобрысая и
ногастая (НКРЯ, 2003). Данный пример показывает потенциальное
развитие значения существительного ксерокс в направлении значения
«внешнего сходства».
Еще три употребления относятся к обсуждению непосредственно
слова ксерокс: Например, «фреон» в первой половине XX века
запатентовала фирма Du Pont. С тех пор оно стало нарицательным, как
и «ксерокс» (НКРЯ, 2002) и др.
Помимо употреблений в этих четко выделяемых значениях,
встретилось несколько примеров, где существительное ксерокс
используется авторами метафорически. Так, в статье под названием «В
Коркино поймали с поличным ксерокс, занимающийся поборами с
28
населения» имеет место персонификация, и ксерокс отождествляется с
человеком-преступником: В Коркинском районе выведен на чистую воду
ксерокс-хапуга. Как сообщили «Новому Региону» в пресс-службе
администрации Коркинского района, в регистрационной палате и БТИ
района посетителям приходилось за деньги делать все необходимые
ксерокопии документов (НКРЯ, 2011). Использование данного приема
создает комический эффект, поскольку незаконные, с точки зрения
авторов статьи, действия осуществляют люди, а не аппарат.
Другой прием находим в следующем примере, где людей,
переписывающих документы, называют «оргтехникой» и «ксероксами».
Метафорический перенос с человека на копировальный аппарат основан
на способности того и другого к копированию большого количества
документов: А за этими фасадами копошилась оргтехника – говорящие,
даже пьющие ксероксы в вицмундирах <…>. Петербург был построен
для размножения документов. Переписал десять тысяч бумаг,
исходящих и входящих, кончились чернила – спи спокойно (НКРЯ, 2003).
Некоторое конвенциональное отклонение от основного значения
слова ксерокс «ксерокопия» заключается в том, что данное слово имеет
особенности при образовании категории числа. Ксероксом может быть
назван как отдельный лист бумаги, так и пачка бумаг: Ниже наклеен был
ксерокс с припиской сбоку: «Телеграмма Калинину из Мурты» (НКРЯ,
2003) (лист); Гольцман протянул мне ксерокс книжных страниц (НКРЯ,
1997-2008) (пачка).
В первом случае не указано, ксерокс чего именно был наклеен,
очевидно, что это был ксерокс телеграммы, но в самом предложении не
утверждается, что это была копия телеграммы. Вероятно, внимание
автора привлек именно вид документа, не оставляющий сомнения в том,
что это – ксерокопия. Подобным образом можно объяснить отсутствие в
следующем предложении после слова ксерокс дополнения, поясняющего,
ксерокс чего это был: На большом листе цветного ксерокса красовалось
изображение той самой работы, фотографию которой он видел в
галерее «Дезире» (НКРЯ, 2000). Данную информацию видим дальше в
предложении, и она представлена другими средствами (изображение той
самой работы…). Однако само использование слова ксерокс в этом
29
предложении подчеркивает не то, что это копия, а то, что это бумага, по
каким-то признакам узнаваемая именно как ксерокопия.
В следующем примере речь, вероятно, идет о ксерокопии документа
под названием «Концепция», хотя об этом прямо не сказано: Концепция
теперь тоже раритет и существует у эксплуатационщиков
общественных уборных в виде ксерокса. Там на блеклой бумаге видно, как
в 2010 году полагают добиться оптимальной туалитезации столицы
(НКРЯ, 1997). Очевидно, что именно описанное выше конвенциональное
отклонение от значения «ксерокопия» при употреблении слова ксерокс
без уточняющего дополнения позволяет говорить о существовании
документа «в виде ксерокса».
Как было упомянуто выше, в разные периоды времени у слова
ксерокс можно выделить определенные коннотативные семантические
компоненты. В частности, в первых употреблениях слова ксерокс,
зафиксированных в НКРЯ и относящихся к началу 1990-х годов, сильно
проявлялся компонент «запрещенное», который реализовывался, в
частности, в лексических единицах, присутствующих в контекстах со
словом ксерокс (КГБ, МВД, самиздат, государственная тайна,
шпионское оборудование и др.). В следующих примерах также нет
дополнений, обозначающих то, копии чего представлены на ксероксе.
Однако об этом можно догадаться по словам из контекста намекнула,
крамольные, грехам … политическим: Хозяйка одной из квартир,
выдворявшая Женю раньше срока, намекнула, что знает и про ксероксы,
которые она читает, и про крамольные песни, которые она слушает на
своей старенькой катушечной «Яузе» (НКРЯ, 1993); И «психолог» узнал
много полезного. Как в некоем доме некая женщина собирает сброд,
который трясет бубнами, маракасами и другими разными ксероксами,
предаваясь грехам плотским и политическим (НКРЯ, 1994).
Несколько позднее, во время распространения цветных
копировальных аппаратов, появилась возможность подделывать
документы и денежные купюры, что немедленно нашло отражение в
языке в виде коннотативного семантического компонента у слова ксерокс
«поддельный», реализующийся в лексических единицах, которые
встречаются в одном контексте со словом ксерокс: фальшивый (4 раза),
фальшивка (5 раз), липовый (1 раз), подделка (4 раза), подделывать (2
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]