Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многозначность языковых единиц в когнитивном аспекте. Коллективная монография
.pdf
испанском языке параметры «вверху – внизу», чаще, чем в других языках,
используются для выражения аксиологической оценки «хорошо – плохо».
Приведенные примеры достаточно убедительно свидетельствуют о
том, сколь велика роль выделенных нами семантических доминант в
формировании испанской картины мира.
Обращает на себя внимание тот факт, что указанные параметры
пространства имеют свою «нишу» в испанской языковой картине мира и
их влияние обнаруживается в разных фактах языка. В частности, влияние
вертикали (параметров «вверху – внизу») обнаруживается в следующем:
1. В экспансии вертикали для обозначения значения горизонтали
(в том числе для выражения значения удаленности, перемещения туда и
обратно, хаотичного перемещения и др.).
Значение удаленности отражено, к примеру, в следующих
выражениях: alta mar 'открытое море', alta navegacion 'дальнее плавание'.
Повторяющееся перемещение туда и обратно, а также хаотичное
перемещение в испанском языке эксплицируется вертикально
ориентированными наречиями arriba и abajo:
El hombre de los pitos sonrió, hizo una reverencia y siguió paseando,
parsimoniosamente, para arriba y para abajo, tocando ahora lo de la copita de
ojén para tomar con café ‘Продавец свистулек поклонился с улыбкой и
продолжал спокойно ходить взад-вперед, высвистывая теперь «чашечку
кофе с ликером»’ (К.Х. Се1а).
2. В широком использовании вертикально ориентированных лексем
для обозначения времени, в том числе значения временной удаленности и
приблизительного указания на время, а также значение повторяемости
действия и др.
Значение временной удаленности маркируется прилагательными alto
‘высокий’ и bajo ‘низкий’. Например: Baja Edad Media ‘позднее
средневековье‘, a altas horas de la noche ‘поздно ночью‘.
Приблизительное обозначение времени выражается в конструкциях
с предлогом sobrе ‘на, над‘: Vendré sobre las once ‘Я приду часов в
одиннадцать‘.
Конструкции с предлогом sobrе могут также указывать на
приблизительное количество: Tengo sobre mil pesetas ‘У меня около
тысячи песет‘.
101
В конструкциях с событийными именами (как правило,
отрицательной семантики) фиксируется значение повторяемости
действия: robos sobre robos ‘кража за кражей’; crueldades sobre crueldades
‘жестокость за жестокостью’, desgracias sobre desgracias ‘несчастье за
несчастьем’.
Вертикально ориентированный предлог sobre может также
указывать на временную последовательность действий, в том числе на
время реализации действия после завершения определенного отрезка
времени (части суток): sobre comida ‘после обеда‘ = después de comida;
sobre tarde ‘после наступления вечера‘ = después de tarde.
Причиной подобного семантического сдвига предлога sobre
являются, с одной стороны, особенности его семантики, а с другой
стороны, значимость отдельных пространственных представлений для
испанского этноса. В частности, характерное для русского языка
разграничение сопространственности и несопространственности, то есть
нахождение в пределах или за пределами локума (термин М.В.
Всеволодовой и В.В. Владимирского), для испанского языка оказывается
нерелевантным. В основе разграничения испанских вертикально
ориентированных лексем важным является лишь одно – положение выше
или ниже точки отсчета (см. Корнева 2008). Именно поэтому предлог
sobre в испанском языке может указывать на местонахождение одного
предмета или на место реализации действия выше другого, например,
La lámpara está sobre la mesa ‘Лампа стоит на столе‘;
La lámpara está colgada sobre la mesa ‘Лампа висит над столом‘;
El avión volaba sobre la ciudad ‘Самолет летел над городом‘.
В свою очередь подобная «размытость» границ местонахождения с
точки зрения носителя русского языка приводит в испанском языке к
тому, что вертикально ориентированный предлог sobre становится
средством выражения значения приблизительности.
Что касается других значений, репрезентируемых предлогом sobre, в
частности, значения повторяемости действия и значения временной
последовательности действий, то они как нельзя лучше иллюстрируют
особенности концептуализации явлений действительности, характерные
для испанского этноса. Для сравнения заметим, что в русском языке
значение «повторяемость действий» вербализуется в конструкциях с
102
предлогом за (например, кража за кражей). Повторяемость действий
предстает в них как череда событий, концептуализация которых
осуществляется по горизонтали, как определенные «вехи», многократно
встречающиеся на пути движущегося субъекта. В испанском же языке
повторяемость действия предстает в виде наслаивания одних и тех же
событий (как правило, негативных) по вертикали. Как видим, в случаях
такого рода концептуализация и категоризация одних и тех же фрагментов
действительности в испанской и русской лингвокультурах происходит на
принципиально разных основаниях: вертикаль и статика – в испанском
языке и горизонталь и динамика – в русском языке.
Все сказанное выше достаточно убедительно свидетельствует о том,
семантические доминанты испанской языковой картины мира, а именно
параметры «вверху – внизу» и «внутри – снаружи» находят весьма
разнообразное отражение в испанской лингвокультуре.
В то же время следует подчеркнуть, что влияние выделенных нами
семантических доминант проявляется не только и не столько в
номинативной плотности лексем соответствующей семантики, сколько в
их широкой сочетаемости, частотности употребления, высокой
фразеоспособности, а также – что принципиально важно – в развитии
многозначности этих лексем.
В связи с этим представляется целесообразным различать
«экстенсивный» способ проявления семантических доминант, когда для
обозначения того или иного фрагмента действительности создаются
отдельные языковые единицы, многие из которых обладают высоким
функциональным потенциалом, и «интенсивный» способ, когда в
результате категоризующей деятельности сознания на основе общих
когнитивно значимых признаков развивается полисемия лексических
единиц.
Для иллюстрации «интенсивного» способа воздействия
семантических доминант достаточно проанализировать любые испанские
слова, имеющие семы «внутри», «снаружи» или «вверху», «внизу». Мы в
качестве примера решили рассмотреть испанский многозначный глагол
entrar ‘входить, въезжать‘.
Выбор данной глагольной лексемы как предмета анализа обусловлен
несколькими причинами.
103
Во-первых, семантика глагола, по мнению лингвистов-когнитологов,
отражает ментальную (когнитивную) модель деятельности, которая имеет
достаточно сложную структуру (см., например, Кубрякова 2003, 443;
Фурашова 2009, 572). В частности, концептуальная структура глагола
движения в английском языке, согласно данным Е.Е. Голубковой,
содержит следующие концепты: движение объекта в пространстве; его
способ; среда перемещения, а также вектор направления, наличие
причины, цели и источника движения, фазисных характеристик движения
и информации о движущихся объектах и их количестве. Состав и
комбинаторика данных концептов в семантике глагола может быть
различной: от одного в глаголе-идентификаторе движения move до
нескольких (ср. soar – Движение, способ, среда и вектор направления). В
процессе развития глагольной семантики удельный вес и соотношение
данных концептов менялось, что привело к развитию многозначности,
особенно у единиц базового категориального уровня (ср. run, go, come)
(Голубкова 2002, 330). Не являются исключением в этом отношении и
глаголы движения в других языках, в частности, испанский глагол entrar
‘входить, въезжать‘.
Во-вторых, данный глагол обладает необычайно развитой
семантической структурой. В разных словарях испанского языка
выделяют не менее 20 значений этой лексемы (см, например, DELE 1997;
DSM 2002, Seco 2000), а в нормативном словаре Королевской Академии
испанского языка – даже 32 значения, не считая устойчивых выражений
(DRAE 2001, 932). Подобная многозначность глагола entrar особенно
очевидна на фоне его денотативных эквивалентов в других языках. В
частности, русский глагол войти имеет 6 значений (МАС 1985, 203), а
глагол въехать – 4 значения (там же, 243). Такое же число значений
отмечено у английского глагола to enter (Hornby 1982), и чуть меньше – у
их французского аналога (ФРСАТ 2006).
В-третьих, среди других испанских глаголов, репрезентирующих
параметры «вверху», «внизу», «внутри», «снаружи», глагол entrar тоже
входит в число лидеров. Ср.: глагол subir ‘подниматься‘ имеет – 15
значений, bajar ‘спускаться‘ – 11 значений, salir ‘выходить‘– 41 значение,
meter ‘класть [внутрь]‘ – 28 значений, sacar ‘вынимать‘– 31 значение
(DRAE 2001).
104
Как отмечают исследователи, в основе появления у слова новых
значений лежит актуализация (в иной терминологии – профилирование,
выделение, акцентирование, фокусировка) компонентов когнитивной
структуры, которые не зафиксированы в его первичном значении. При
этом те компоненты или признаки, которые не попадают в фокус,
«расплываются» или даже искажаются (Кустова 2004, 28). Изучение
многозначных глаголов показало, что «за развитием полисемии стоят еще
более сложные процессы, например, подавления (супрессии)
определенных концептов исходной концептуальной структуры … вплоть
до полного устранения их» (Фурашова 2009, 571).
Прежде чем говорить о том, какие изменения происходят в
когнитивной модели глагола entrar в ходе его исторического развития,
определим ее исходные базовые компоненты. Согласно данным испанских
толковых словарей глагол entrar ‘входить, въезжать‘ имеет следующее
денотативное значение: ir o pasar de fuera adentro ‘пройти или проехать
снаружи внутрь‘ (см., например, DRAE 2001, 932).
Следовательно, компонентами (признаками) базовой когнитивной
модели глагола entrar ‘входить, въезжать‘ являются следующие: внешнее
пространство, перемещение, внутреннее пространство (объект), а также
субъект, поскольку в содержание глагола «вовлекается … представление о
том, кто или что совершает действие, а также то, на кого или на что оно
направлено» (Голубкова 2002, 328).
При анализе семантики данного глагола и стоящей за ней структуры
знания обращает на себя внимание еще один компонент исходной
когнитивной структуры, очевидный для носителей языка, но не нашедший
отражения в словарных дефинициях, а именно «начало пребывания в
новом пространстве».
Понятие «начала», как известно, сводимо к представлению о
наличии некоторого положения дел в указанный момент и о его
отсутствии до этого момента. Маркируемое глаголом entrar действие
означает не только местонахождение внутри, в пределах эксплицитно
выраженного пространства как результат перемещения, но и начало
пребывания в нем (ср. войти в комнату и прийти в комнату).
В качестве локума при глаголе entrar в прямом денотативном
значении используются прежде всего существительные, обозначающие
105
физические объекты, которые могут концептуализироваться как
контейнеры. Например:
Entraron en el salón / café / ciudad / bosque ‘Они вошли в зал/ кафе/
город/ лес‘.
Сюда же относятся случаи, когда на поверхностном уровне
пространственный локализатор эксплицитно не выражен, поскольку он
совпадает с местонахождением говорящего или наблюдателя, и на первый
план выступают другие когнитивные признаки движения, а именно место,
трасса перемещения, на что указывает специализированный предлог por:
La borrasca entra [aquí] por el oeste ‘Ураган движется [сюда / в это
место] с запада‘.
Субъектом действия могут быть не только лица, но и
неодушевленные предметы. Например: El río entra en el mar ‘Река впадает
в море‘.
Контексты типа El clavo entró en la pared ‘Гвоздь вошел в стену’
также профилируют значение проникновения внутрь.
Модификацией или даже «искажением» исходной когнитивной
структуры рассматриваемого глагола следует признать элиминацию
признаков «перемещение» и «начало» и соответственно замену
динамического действия на статическое. В результате этого глагол entrar
приобретает такие значения, как «вместиться во что-либо, уместиться»:
En el garaje entran dos coches ‘В гараж входят две машины’.
Las cosas no entran en la maleta ‘Вещи не умещаются в чемодане‘.
Дальнейшим развитием этого значения следует признать контексты
использования глагола entrar в сочетании с названиями еды при
одушевленном субъекте в форме косвенного дополнения:
No me entra la comida ‘Я не могу больше есть / Еда в меня больше не
лезет‘,
а также в конструкциях с числительными:
En un kilo entran 6 naranjos ‘В одном килограмме шесть апельсинов’;
entra tanto paño en el vestido ‘на платье идет столько-то ткани’.
Актуализация бытийного признака наблюдается и в контекстах с
семантикой «быть составной частью чего-либо» или «быть частью лиц
или предметов определенного класса или категории»:
En esa pasta no entra huevo ‘В этом тесте нет яиц‘;
106
Esta casa entra en la categoría de las de lujo ’Этот дом из категории
элитных’.
Замена акционального признака первичной когнитивной модели на
бытийный признак наблюдается в контекстах с семантикой
«быть вхожим куда-либо»:
Mi hermano entra en palacio, yo, en casa de duque ‘Мой брат вхож во
дворец, а я – в дом герцога’; En el club no entran menores
‘Несовершеннолетних в клуб не пускают / Несовершеннолетним вход в
клуб запрещен‘;
«посвятить себя какому-либо виду деятельности»:
еntrar en la milicia, en religión ‘посвятить себя военному делу,
служению церкви’.
Важно при этом, что признаки «перемещение» и «начало
пребывания где-либо» утрачиваются, зато актуализируются признаки
«пребывание где-либо или погруженность субъекта в названную
предметным именем сферу/область».
В приведенных в первом случае примерах в функции локума
используются названия физических объектов, однако речь идет не о
физическом, а о социальном пространстве. Преобразования такого рода
«физическое пространство → социальное пространство» вообще довольно
частотны в языке. На поверхностном уровне когнитивные признаки
«проникновение в социальное пространство», а также «начало
пребывания в нем» чаще всего маркируются лексемами, обозначающими
социальные институты и организации:
entrar en la Universidad, en el servicio ‘поступить в университет’, на
службу’.
Признак проникновения вовнутрь профилируется также как
значение «включиться в состав чего-либо»:
еntrar en tal organización ‘стать членом такой-то организации’;
«стать членом, участником чего-либо»:
No quiero entrar en esa conversación ‘Я не хочу участвовать в этом
разговоре’.
Профилирование акционального признака и его начала наиболее
ярко проявляется в конструкциях, в которых в функции локума
используются обозначения разного рода конфликтных ситуаций, как
107
реальных физических, так и нефизических, главным образом словесных:
entrar en la lucha, batalla, guerra, pelea ‘начать, вступить в борьбу,
битву, войну, ввязаться в драку‘;
entrar en la polémica, debate, discusión ‘вступить в полемику, дебаты,
дискуссию‘.
Если же функцию локума выполняют лексемы иной семантики (типа
un apuro), то акциональный признак утрачивается и актуализируется
признак «оказаться в таком-то положении»:
entrar en un apuro, en una situación complicada, en un estado de
undecisión ‘попасть в затруднительное положение, в трудную ситуацию,
оказаться в подвешенном состоянии’.
Наиболее частотной трансформацией первичной когнитивной
модели глагола еntrar является замена признака «перемещение как
изменение положения в пространстве» на более общий признак
«изменение» и «начало пребывания в новом состоянии». При этом в фокус
попадает внутреннее состояние человека и профилируются самые разные
его проявления:
«изменение физического состояния человека»: entrar en calor, en
coma, en letargia ’согреться, впасть в кому, в летаргический сон‘;
«изменение психоэмоционального состояния»: еntrar en cuidado, en
aprensión, en curiosidad, en deseo – ‘забеспокоиться, огорчиться, испытать
любопытство, захотеть’;
«изменение возрастной категории человека»: entrar en la
adolescencia, en años ‘вступить в подростковый возраст’, ‘постареть’.
Как показывают наши наблюдения, языковые возможности
актуализации смыслов «изменение физического и психоэмоционального
состояния человека», когда данные состояния концептуализируются как
контейнер, в который погружается человек, в отличие от актуализации
признака «изменение возрастной категории человека», в испанском языке
довольно ограничены. Объясняется это тем, что наступление того или
иного периода в жизни человека ожидаемо, прогнозируемо и в принципе
не зависит от внешних обстоятельств. Состояния же человека
(физическое, психоэмоциональное, физиологическое), напротив, зачастую
оказываются неожиданными и непредсказуемыми. В языке же, как
отмечают исследователи, прежде всего, фиксируются неконтролируемые,
108
неожиданные, незапланированные ситуации (см., например, Кустова 2002,
81).
В испанском языке это находит отражение в том, что
неконтролируемые, неподвластные человеку чувства и эмоции, равно как
и физиологические потребности, концептуализируются как
самостоятельные сущности, которые охватывают / наполняют человека.
Для вербализации этого смысла используется конструкция, в которой
имена – названия чувств, эмоций и состояний – занимают позицию
субъекта, а сам воспринимающий субъект представлен в функции
косвенного дополнения. При этом отмечается большая семантическая
вариативность средств выражения формального субъекта. Опираясь на
данные «Словаря сочетаемости современного испанского языка» (REDES
2009) можно выделить следующие тематические группы слов,
объективирующих общий признак «физическое и психоэмоциональное
состояние человека»:
1) болезненное состояние (mareo, calor, fiebre, dolor, tos, sudor
‘головокружение, жар, озноб, боль, приступы кашля, потоотделение‘; в
том числе наблюдаемое проявление болезни: escalofríos, temblor,
convulsión, tembleque, palpitaciones ‘приливы, дрожь, конвульсии,
сердцебиение‘);
2) общее недомогание (cansancio, fatiga, agotamiento, debilidad,
pereza, aburrimiento ‘усталость, обессиленность, слабость, лень, скука‘);
3) желания и душевные порывы (gana, deseo, impulso, tentación,
prisa, mono, afición, obsesión ‘желание, порыв, искушение, спешка, обида,
влечение, навязчивое желание‘);
4) отрицательные эмоции (tristeza, pena, desazón, morriña, nostalgia,
desánimo, apatía ‘грусть, огорчение, тоска, ностальгия, отчаяние, апатия‘);
5) физиологические потребности (sueño, sed, hambre, apetito ‘сон,
жажда, голод, аппетит‘);
6) внешние проявления эмоционального состояния (risa, rabia,
cabreo, llоntina, llorera, soponcio ‘смех, бешенство, раздражительность,
хныканье, плач, обморок‘);
7) чувство страха (temor, miedo, pavor, terror, pánico ‘боязнь, страх,
ужас, паника‘);
8) душевные сомнения и терзания (рreocupación, duda, sospecha,
109
vacilación ‘беспокойство, сомнение, подозрение, колебание‘).
В сочетании с глаголом entrar все вышеназванные группы слов
обозначают начало пребывания человека в том или ином состоянии.
Статичным вариантом рассмотренной модели, в которой исчезают
признаки «изменение» и «начало», можно признать конструкции,
отличающиеся тем, что в них в функции субъекта используются слова,
называющие разные отрасли знания и искусства:
No le entran las matemáticas ‘Ему не дается математика‘;
La música no le entra ‘Он не понимает музыку‘.
В тех редких случаях, когда одно и то же слово можно использовать
в позиции как локума, так и субъекта, профилируются разные проявления
названного им явления.
Ср. El ha entrado en calor ‘Он согрелся‘ и Le ha entrado calor ‘Его
охватил жар‘.
Максимальная элиминация компонентов исходной когнитивной
модели наблюдается при профилировании признака «начало». Он может
быть представлен как признак «начать говорить о» (entrar en el asunto,
tema, materia); «начинать с чего-либо» (el libro entra hablando de tal cosa
‘книга начинается с …’); «начинать делать что-либо» (entrar a + infinitivo
– entrar a hablar ‘начать говорить‘); «наступать» (о времени года, дате и
т.п. – entra el verano ‘наступает лето‘).
Обращает на себя внимание тот факт, что в конструкциях с
лексемами темпоральной семантики (año, mes, día, invierno и т.п.)
отсутствуют пространственные локализаторы. На наш взгляд, это
обусловлено тем, что локализация того или иного временного явления и
местонахождение говорящего или наблюдателя совпадают.
Принципиально иными причинами объясняется отсутствие
пространственных локализаторов в конструкциях с абстрактными
существительными и предлогом а, который указывает на цель, конечный
пункт перемещения. В сочетаниях типа entrar al asunto ‘приступить к
делу‘ позицию локума занимает объект, на который направлено действие.
Эта же модель используется с именами лиц и животных в
специальных языках (спортивном и в языке тавромахии), в которых
актуализируется значение «нападать, атаковать», то есть начало
агрессивных физических действий: entrar al delantero, al toro ‘атаковать
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]