Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международное частное право. Том 1. Общая часть. Учебник
.pdf
ке проекта или проектов конвенций в области МЧП по вышеуказанным проблемам, которые были распределены между странами
следующим образом:
право, применимое к движимому и недвижимому имущест-•
ву, – Германия;
право, применимое к договорным и внедоговорным обяза-•
тельствам, – Италия;
право, применимое к форме юридических актов и ее дока-•
зыванию, – Франция;
общие вопросы международного частного права – обрат-•
ная отсылка, квалификация, применение иностранного права, публичный порядок, правоспособность, представительство – страны Бенилюкса.
В июне 1972 г. группой экспертов был представлен проект
конвенции о праве, применимом к договорным и внедоговорным
обязательствам, для его передачи правительствам стран-участниц. В нем также нашли отражение вопросы о праве, применимом
к форме юридических актов и ее доказыванию, и о толковании единообразных норм и их взаимоотношении с другими унифицированными коллизионными нормами.
Присоединение к ЕЭС в 1973 г. новых членов – Великобри-
тании, Ирландии и Дании – потребовало введения новых членов
в комитет постоянных представителей и в группу экспертов, что
повлекло за собой необходимость определенного пересмотра проекта конвенции.
В марте 1978 г. группа экспертов решила ограничить разраба-
тываемую конвенцию вопросами, связанными с договорными обязательствами, поскольку, по ее мнению, такая конвенция должна
быть разработана в первую очередь. Одновременно было решено,
что конвенция о праве, применимом к внедоговорным обязательствам, будет разрабатываться позже1.
115
116
117
1
Лишь в 1988 г. возобновилась работа над документом по унификации коллизион-
ных норм, применимых к внедоговорным обязательствам, получившим название
«Рим II». Разработанный документ, однако, представляет собой не международную конвенцию, а, как уже говорилось, Регламент Европейского Союза «О праве, применимом к внедоговорным обязательствам», который в соответствии со
своей ст. 32 применяется с 11 января 2009 г. С английским текстом Регламента
можно ознакомиться в Интернете по адресу: www.europa.eu.int и в Official Journal of European Union UJ L 199. 2007.31.07. Р. 40–49. Более подробно о Регламенте см. в т. 2 «Особенная часть» настоящего учебника.
118
В мае 1979 г. председатель группы экспертов передал проект
конвенции Совету Содружества, в который должны были поступать замечания правительств стран-участниц. 19 июня 1980 г. на
заседании Совета, проходившего в Риме, были проведены завершающие переговоры, установлено необходимое число ратификаций для вступления конвенции в силу – семь. В этот день конвенция была подписана представителями Бельгии, Германии, Франции,
Ирландии, Италии, Люксембурга и Нидерландов. Конвенция вступила в силу в 1991 г.
119
17 июня 2008 г. Европейским парламентом и Советом был принят Регламент № 593/2008, который призван заменить собой Римскую конвенцию и озаглавленный Регламентом о праве, применимом к договорным обязательствам («Рим I»)1. В соответствии со
ст. 29 Регламент применяется с 17 декабря 2009 г., за исключением
ст. 26, которая применяется с 17 июня 2009 г. В ст. 26 установлено, что к 17 июня 2009 г. страны – члены ЕС должны представить
Комиссии список конвенций о коллизионном регулировании договорных обязательств с целью их последующей денонсации. В п. 2
ст. 24 Регламента установлено, что любая отсылка к Римской конвенции понимается как отсылка к Регламенту.
120
Возвращаясь к анализу Римской конвенции 1980 г. необходимо подчеркнуть, что ее специфика в первую очередь была связана
со сферой применения – в соответствии со ст. 1 она применялась
к договорным обязательствам в любой ситуации, включающей
выбор между правом разных стран. Это означает, что применение
Конвенции не ограничивалось кругом субъектов из стран-участниц. М.П. Бардина в своей статье, посвященной анализу Римской
конвенции, пишет: «Используемая судами и арбитражами стран
ЕС, Конвенция не ограничивает свою сферу регулирования договорами субъектов, принадлежащих к этим странам. Она действует применительно ко всем договорным отношениям, включая
и те, в которых одна сторона или обе стороны договора относятся к третьим странам»2.
121
В Римской конвенции 1980 г., как и в других конвенциях, очерчен круг ситуаций, к которым она не применяется. Этот круг намного шире, чем в Гаагских конвенциях 1955 и 1986 гг., и охватывает,
1
Текст Регламента см.: Official Journal of European Union OJ L 177. 2008.04.07.
Р. 6–16, а также доступен на сайте ЕС: www.europe.eu
2
Бардина М.П. О праве, применимом к договорным обязательствам в странах ЕС //
Хозяйство и право. 1997. № 4. С. 115.
в частности, вопросы, связанные с личным статусом или правоспособностью физического лица, с завещанием, семейными отношениями, ценными бумагами, процессом.
В ст. 3 Римской конвенции был зафиксирован уже общепризнанный к тому времени принцип автономии воли сторон при
выборе применимого права. Разработчики еще больше расширили
права сторон при выборе права – это можно сделать в отношении
части договора, а также если договор реально связан лишь с одной
страной. Наряду с этим в п. 1 ст. 3 установлено, что выбор права
сторонами может быть прямо выражен в договоре «или с разумной определенностью вытекать из условий договора или обстоятельств дела».
Если стороны договора не выбирают применимого права, оно
определялось на основе принципа наиболее тесной связи (п. 1 ст. 4).
В п. 2 ст. 4 Римской конвенции принцип наиболее тесной связи раскрывается следующим образом: предполагается, что договор наиболее тесно связан с той страной, где в момент заключения договора имеет обычное местожительство или административный центр
сторона, осуществляющая исполнение, являющееся характерным
для данного договора. Это положение является яркой иллюстрацией удачного «соединения» различных подходов к определению
применимого права в странах общего права и континентального
права. Подчеркнем, что принцип наиболее тесной связи, будучи
институтом англо-американского права, был соединен с принципом характерного исполнения, использовавшегося в странах континентальной Европы. Соединение этих двух подходов привело
к удачному унификационному результату. Такая схема их соединения впоследствии стала использоваться и в национальном законодательстве, в частности в России (ст. 1211 ГК РФ).
В Римской конвенции 1980 г. выделены специальные положения об определении применимого права в отношении потребительских (ст. 5) и трудовых договоров (ст. 6).
В ст. 7 Римской конвенции нашла отражение современная
концепция, получившая в доктрине название «сверхимперативных норм» или «норм непосредственного применения». Отметим лишь, что впервые она была включена в Гаагскую конвенцию
1978 г. «О праве, применимом к агентским отношениям» (ст. 16).
Однако поскольку эта Конвенция действует лишь для четырех
государств, ст. 16 и содержащееся в ней положение о сверхимперативных нормах не получили широкого освещения. Напротив,
122
123
124
125
ст. 7 Римской конвенции очень широко обсуждалась и, что более
важно, нашла отражение в законодательстве разных стран, включая Россию (ст. 1192 ГК РФ).
126
Под сверхимперативными нормами обычно понимается узкий
круг национальных норм, которые в силу своего особого значения
применяются независимо от применимого права1.
127
Весьма сложная проблема МЧП нашла отражение в ст. 8 и 9
Римской конвенции, посвященных материальной и формальной
действительности договоров. Общая коллизионная норма ст. 8
связывает определение материальной действительности договора с правом, применимым к договору. Формальная действительность по общему правилу определяется в зависимости от места
нахождения сторон в соответствии с правом страны, где договор
был заключен, либо правом, применимым к договору, либо правом одной из стран, где находятся стороны.
128
В Конвенции также были установлены коллизионные привязки
для установления права, применимого к дееспособности физического лица, цессии, суброгации. Помимо этого в Конвенции установлен ряд общих правил, традиционно относимых к общей части
МЧП. Речь идет, в частности, об обратной отсылке (ст. 15)2, оговорке о публичном порядке (ст. 16)3.
129
Конвертация Римской конвенции 1980 г. в Регламент ЕС «Рим I»
явилась логичным шагом по пути конвертации международных
конвенций, разработанных в рамках ЕС, в такой правовой документ вторичного права ЕС, как Регламент; Римская конвенция
была последней такой Конвенцией в сфере МЧП. Причин для этого процесса несколько, в частности большая степень унификации,
возможность единообразного толкования Регламентов в суде ЕС
(Court of Justice), обязательность применения унификационных
коллизионных норм новыми членами ЕС.
130
Конвертация Конвенции именно в Регламент, а не в Директиву ЕС объясняется правовой природой и условиями применения
1
В отечественной литературе первая публикация на эту тему принадлежит перу
О.Н. Садикова. См.: Садиков О. Н. Императивные нормы в международном част-
ном праве // Московский журнал международного права. 1992. № 2. С. 71. Наиболее подробно этот вопрос исследован А.Н. Жильцовым. См.: Жильцов А.Н.
Применимое право в международном коммерческом арбитраже (императивные
нормы): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М.: МГИМО (У), 1998.
2
Более подробно об обратной отсылке см. п. 4.5 гл. 4 настоящего учебника.
3
Более подробно об оговорке о публичном порядке см. п. 4.7 гл. 4 настоящего учебника.
первого – именно Регламент является документом прямого и обязательного действия в странах ЕС, в отличие от Директивы, которая может меняться на национальном уровне. С помощью Регламента эффективно достигается необходимый уровень унификации
права в рамках ЕС.
При конвертации Римской конвенции 1980 г. в Регламент ЕС
«Рим I» встал вопрос о внесении изменений в ее текст. Один из
основных вопросов, практически всегда обсуждаемый при разработке унификационных коллизионных документов сегодня, – это
вопрос о том, как найти баланс между достаточно жесткими коллизионными нормами и усмотрением судьи при выборе применимого права.
Изменения, внесенные в Регламент «Рим I», отражают этот
непрекращающийся процесс поиска баланса. Наиболее ярко эти
поиски проявились при формулировке положений о выборе применимого права при отсутствии его выбора сторонами. Если в ст. 4
«Применимое право при отсутствии выбора права сторонами»
Римской конвенции на первом месте стоял принцип тесной связи, с помощью которого необходимо было определять применимое право, то в аналогичной ст. 4 Регламента «Рим I» прежде всего
устанавливаются положения для определения применимого права к конкретным договорам – купли-продажи, предоставления
услуг, в отношении вещных прав на недвижимое имущество, аренды недвижимости и др. (п. 1). Если это не приводит к необходимому
результату, то необходимо обратиться к концепции «характерного
исполнения», которая связывает определение применимого права с местом нахождения стороны, осуществляющей характерное
исполнение по договору (п. 2). Если обстоятельства свидетельствуют, что договор явно тесно связан с правом иной страны, то должно применяться право этой страны (п. 3). Завершает статью п. 4,
в котором устанавливается возможность обратиться к принципу
тесной связи, если применимое право не может быть определено с помощью привязок применительно к конкретным договорам
(п. 1) и с помощью принципа характерного исполнения (п. 2).
Данная схема определения применимого права критиковалась
в литературе, преимущественно представителями стран общего
права; по их мнению, предложенные формулировки ведут к существенному уменьшению гибкости при определении применимого
права. Однако представители стран континентального права подчеркивают, что необходимый уровень гибкости сохраняется бла-
131
132
133
годаря включению в ст. 4 Регламента «Рим I» п. 3, позволяющего,
исходя из конкретных обстоятельств, применить право, которое,
по мнению судьи, явно более тесно связано с договором. Эти точки зрения отражают продолжающиеся размышления в сфере МЧП
о соотношении определенности и гибкости регулирования отношений, осложненных иностранным элементом. Видимо, приходится
признать, что вряд ли возможно однозначное решение этой проблемы, и в различные исторические периоды превалирует первая
или вторая часть данной дихотомии.
134
Несколько слов необходимо сказать об упоминавшемся выше
Регламенте ЕС «О праве, применимом к внедоговорным обязательствам («Рим II»)», вступившем в действие в январе 2009 г. Важность принятия этого унификационного документа трудно переоценить. Подробно он будет рассматриваться в т. 2 «Особенная
часть» учебника, но здесь уместно сказать об основных новеллах
данного документа.
135
Прежде всего, обращает на себя внимание ст. 4 Регламента
«Свобода выбора», в которой установлена автономия воли сторон внедоговорных обязательств выбирать применимое право,
при этом стороны, осуществляющие предпринимательскую деятельность, могут выбрать право и до наступления события, послужившего основанием для возникновения ущерба.
136
Общее коллизионное правило установлено в ст. 4, согласно
которому к внедоговорным обязательствам применяется право
той страны, где возник ущерб (in which the damage occurs), незави-
симо от того, где имело место событие, послужившее основанием
для требования о возмещении ущерба. Такая коллизионная привязка обозначается как lex loci damni.
137
Еще одной особенностью Регламента «Рим II» является введение специальных привязок для различных видов деликтов и иных
видов внедоговорных обязательств – ответственности изготовителя, недобросовестной конкуренции, экологического ущерба,
нарушения интеллектуальных прав, забастовок и локаутов и др.
Все вышесказанное свидетельствует об уникальности документа, хотя и не исключает различных оценок его значимости. Сравнение с национальными законодательствами разных стран свидетельствует о том, что для одних стран общая коллизионная норма,
введенная Регламентом, является уже привычной (например, для
Италии), а для других – новой (Австрия), что потребует существенных изменений в подходах и практике.
Коллизионная унификация в странах Латинской Америки началась, как и на Европейском континенте, в конце XIX в., но наибольших успехов достигла в связи с деятельностью выдающегося
кубинского юриста и дипломата Антонио Санчеса де Бустамантеи-Сирвена. В 1928 г. в Гаване на VI международной конференции
американских государств, созванной Панамериканским союзом,
была принята Конвенция о международном частном праве, приложением которой является кодекс, известный как Кодекс Бустаманте по имени его составителя. Кодекс содержит 437 статей
и состоит из вступительного раздела и четырех книг, охватывающих различные области МЧП. Первая книга – «Международное
гражданское право» – включает вопросы правового положения
физических и юридических лиц, брака и развода, отцовства и происхождения детей, алиментных обязательств, усыновления, опеки,
безвестного отсутствия, собственности и способов ее приобретения, обязательств и договоров, давности. Вторая книга – «Международное торговое право» – содержит положения о коммерсантах, торговых договорах, о морской и воздушной торговле. Третья
книга посвящена международному уголовному праву, последняя
четвертая – международному процессу1.
Кодекс Бустаманте ратифицирован 15 государствами Латинской Америки – Боливией, Бразилией, Венесуэлой, Гаити, Гватемалой, Гондурасом, Доминиканской Республикой, Коста-Рикой,
Кубой, Никарагуа, Панамой, Перу, Сальвадором, Чили и Эквадором. С учетом сделанных ими заявлений и оговорок он действует в этих странах до сих пор. Однако круг стран, применяющих
Кодекс Бустаманте, не ограничивается странами, его подписавшими. Как отмечает В.П. Звеков, «в других американских государствах
Кодекс применялся судами в силу «разумности и целесообразности»»2. Все это является свидетельством успешной региональной
коллизионной унификации.
Еще одним унификационным документом в этом же регионе
является Межамериканская конвенция 1994 г. о праве, применимом к международным контрактам. Конвенция была разработана в рамках Организации американских государств (ОАГ), созданной в 1948 г., и принята на пятой межамериканской специализированной конференции по международному частному праву,
138
139
140
1
Полный текст Кодекса Бустаманте на русском языке см.: Международное част-
ное право. Иностранное законодательство. М., 2001. С. 748–798.
2
Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М., 2007. С. 97.
проходившей в Мехико в марте 1994 г. В конференции приняли
участие представители 17 латиноамериканских государств, а также США и Канада.
141
В Межамериканской конвенции 1994 г. в первую очередь определяется понятие «международный контракт». Для этого используется применяемая в международных конвенциях формулировка:
под международным контрактом понимается контракт, стороны которого имеют обычное место жительства или коммерческие предприятия в различных договаривающихся государствах.
Помимо этого международным признается контракт, «имеющий объективную связь более чем с одним договаривающимся
государством»1.
142
В ст. 5 установлена сфера применения Конвенции, которая
в большой степени совпадает с аналогичным положением Римской конвенции: Конвенция 1994 г. не применяется, в частности,
к семейному статусу физических лиц, правоспособности сторон,
последствиям недействительности контракта, обязательствам по
оборотным документам, сделкам с ценными бумагами, соглашению
сторон об арбитраже или о выборе суда, праву о компаниях.
143
Основные правила определения применимого права содержатся в ст. 7 и 9 Межамериканской конвенции 1994 г. В ст. 7 зафиксирован принцип автономии воли, что особенно важно для стран
Латинской Америки. Как указывает Н.Г. Вилкова, в этом регионе
в течение долгого времени преобладало отрицательное отношение к автономии воли сторон договора. В работах латиноамериканских коллизионистов отмечалось, что «автономия воли сторон представляет чужеродный элемент в коллизионном праве и,
несмотря на его солидную историю, заслуживает скорее порицания и недоверия, нежели одобрения»2.
144
Сама формулировка принципа автономии воли в большой степени совпадает с аналогичным положением Римской конвенции
1980 г. (ст. 3).
145
Если стороны не выбрали применимое право, то оно определяется с учетом принципа наиболее тесной связи (ст. 9). При этом
надо отметить, что в отличие от других международных актов, где
данный принцип «раскрывается» через местонахождение стороны,
осуществляющей характерное исполнение по договору, в Межамериканской конвенции 1994 г. такое положение отсутствует. В ней
1
Цит. по: Вилкова Н. Г. Указ. соч. С. 467.
2
Там же. С. 147.
установлены два следующих критерия, которые должен принимать
во внимание суд при определении тесной связи: 1) любые объективные и субъективные элементы контракта; 2) общие принципы международного коммерческого права, признанные международными
организациями. В этой формулировке нашел отражение общий
подход к регулированию международных контрактов в Латинской
Америке, который заключается в стремлении максимально отойти от национального регулирования и использовать действительно международные регуляторы.
В Межамериканской конвенции 1994 г. также регулируются
вопросы материальной и формальной действительности контракта, сферы действия применимого права, сверхимперативные нормы, оговорка о публичном порядке и общие положения относительно вступления в силу Конвенции.
Унификация коллизионных норм решает хотя и важную, но
все же «половинчатую» задачу. Сохраняется коллизионный этап
определения применимого права, сохраняется необходимость применения национального права к отношениям с иностранным или
международным элементом – то, что многими специалистами рассматривается как недостаток регулирования. Избежать эти обстоятельства можно лишь с помощью унификации материально-правовых норм путем разработки и принятия международных договоров и иных международных документов.
Работа по унификации материально-правовых норм ведется
в самых разных областях частного права – договоры, внедоговорные обязательства, интеллектуальная собственность, транспорт,
расчеты, трудовые отношения и др.
Не будет преувеличением сказать, что наибольшие результаты достигнуты в области унификации договоров, а точнее договоров международной купли-продажи товаров. Хронологически
первые «материально-правовые» конвенции о договорах международной купли-продажи были подготовлены УНИДРУА в 1964 г.
Прежде чем кратко охарактеризовать эти конвенции, необходимо
сказать несколько слов об УНИДРУА – международной организации, играющей важную роль в развитии современного международного частного права.
УНИДРУА – это Международный институт по унификации
частного права, для обозначения которого чаще всего используется аббревиатура UNIDROIT. Институт был учрежден в 1926 г. как
орган Лиги Наций (предшественница ООН) с нахождением в Риме.
146
147
148
149
150
После роспуска Лиги Наций в 1940 г. УНИДРУА был заново учрежден на основе международного соглашения – Статута УНИДРУА.
За время своего существования Институт подготовил международные конвенции в области международной купли-продажи товаров,
международного лизинга, защиты культурных объектов, обеспеченных сделок и др. Весьма значимым вкладом Института является разработка Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА1. В стадии разработки находится международная
конвенция по ценным бумагам, хранящимся у посредника2.
151
Возвращаясь к конвенциям 1964 г., необходимо сказать, что речь
идет о двух конвенциях, это: 1) Конвенция о Единообразном законе о заключении договора международной купли-продажи товаров
(Convention relating to a Uniform Law on the Formation of Contracts
for the International Sales of Goods – ULFIS, вошла в силу 23 августа
1972 г.) и 2) Конвенция о Единообразном законе о международной
купле-продаже товаров (Convention relating to a Uniform Law on the
International Sale of Goods – ULIS, вошла в силу 18 августа 1972 г.).
152
Каждая из этих конвенций представляет собой небольшой
по объему документ, состоящий из 13–15 статей, в приложении
к которым даны упомянутые Единообразные законы. Несмотря на
сегодняшнее весьма скромное их распространение и применение
(они действуют для четырех государств – Великобритании, Гамбии, Израиля и Сан-Марино), роль этих конвенций весьма значима. Без этого этапа унификации вряд ли была бы возможна гораздо
более успешная унификация – Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров, объединяющей сегодня более 60 государств.
153
Над Единообразными законами 1964 г. работали представители разных правовых семей – и континентальной, и англо-американской, и достижение единообразных результатов продемонстрировало возможность нахождения компромиссных результатов.
154
В Единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи зафиксирован континентальный подход
к определению момента заключения договора – это момент получения акцепта оферентом (в отличие от англо-американской доктрины «почтового ящика», в соответствии с которой договор считается заключенным в момент отправки акцепта).
1
См. п. 3.2.3 настоящей главы.
2
С текстом проекта конвенции можно познакомиться на сайте УНИДРУА: www.unidroit.org
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]