Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международное частное право. Том 1. Общая часть. Учебник
.pdf
Защита прав человека как принцип формирования содер-
жания коллизионных норм. Значимость принципа защиты прав
и основных свобод человека на протяжении XX–XXI вв. неуклонно возрастает. Несомненно, знаковым событием стало принятие
ряда международных соглашений, таких как: Всеобщая декларация прав человека (принята резолюцией 217 А (III) Генеральной
Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 г.); Пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966 г.), Пакт о гражданских и политических правах (1966 г.) и т.д. Этот принцип является основополагающим и межотраслевым, однако он имеет специфику влияния
на процесс формирования содержания коллизионных норм.
Принцип защиты прав человека тесно связан со средневековой
теорией естественного права1. Теория естественного права выдвигала тезис, что наряду с писаным правом есть высшее право, которое
происходит из человеческой природы и потому обладает наивысшей
юридической силой – lex iniusta non est lex (несправедливое право не
является правом)2. Этот тезис Святого Августина очень близок идее
прав человека, ибо последнее как раз и объявляет недействительными все законы, которые противоречат фундаментальным правам.
Хотя защита основных прав человека является общеотраслевым
принципом, он имеет непосредственное применение в сфере МЧП.
Особенно наглядно влияние этого принципа проявилось
в изменении коллизионных норм, касающихся личного закона
замужних женщин. В соответствии с господствующими до середины XX в. включительно воззрениями оседлость брака, равно как
и личный закон жены, определялись по месту, где был домицилирован муж, который во все времена и в соответствии с законами
всех наций признавался главой семьи3. Такое правило, очевидно,
ставило мужчин и женщин в неравное положение, что и повлекло
за собой необходимость изменения коллизионных норм во многих государствах таким образом, чтобы личный закон определялся одинаково в отношении обоих супругов.
49
50
51
52
1
Macfarlane L.J. e eory and Practice of Human Rights. London, 1985. Р. 5; Hu-
man Rights Law and Practice / Eds. Lord Lester of Herne Hill, David Pannick. London, 1999. Р. 1.
2
St Augustine. On the Free Choice of the Will / Тransl. A.S. Benjamin and L.H. Hack-
staff. Indianapolis, 1964.
3
Savigny F.K. von. Private International Law. A Treatise on the Conflict of Laws, and
the Limits of their Operation in Respect of Place and Time. Translated with notes by
W. Guthrie. Edinburgh; London, 1869. Р. 240.
53
Реализация принципа защиты прав человека привела также
к тому, что в делах о рабовладении суды отказывались применять
коллизионные нормы о вещах к людям.
54
Таким образом, при установлении новых коллизионных норм
или толковании существующих необходимо исходить из того, что
коллизионные нормы не должны приводить к нарушению фундаментальных прав человека.
55
Принцип наиболее тесной связи правоотношения с определенным правопорядком. В литературе по МЧП единодушно
отнесен к принципам формирования содержания коллизионных
норм только один – принцип наиболее тесной связи с правоотношением1. Значимость этого принципа в том, что он является специальным принципом МЧП и практически не применяется в других отраслях правовой науки.
56
В русской дореволюционной литературе профессор, барон
Б.Э. Нольде писал: «Что означает собой всякая коллизионная норма? Ею выражается убеждение законодателя, что известное правоотношение ближе всего связано, по тем или другим соображениям, с известной иностранной системой гражданского права; когда
коллизионная норма говорит, например, что дееспособность определяется по национальному закону лица, то этим самым признается, что национальное законодательство лучше всех других может
указать, когда лицо делается способным к совершению правовых
сделок»2. В данном случае речь идет именно о принципе, поскольку предполагается, что такая связь учитывается законодателем при
создании коллизионной нормы.
57
Учитывать наиболее тесную связь необходимо, что и делается
в отечественной литературе для обоснования целесообразности
или нецелесообразности применения того или иного коллизионного критерия3. Подход этот повсеместен. Например, французский
1
См., например: Международное частное право: современные проблемы. М., 1994.
С. 147–148, 151–153, 391; Раапе Л. Международное частное право / Сокр. пер.
с 4-го нем. изд.; Под ред. и с предисл. Л.А. Лунца. М., 1960. С. 44–47; Нольде Б.Э.
Очерк международного частного права // Лист Ф. Международное право в систематическом изложении / Пер. под ред. В.Э. Грабаря. Юрьев, 1909. С. 477–478;
Bernard Audit. Droit International prive. Economica. Paris, 1997. Р. 159 и др.
2
Нольде Б.Э. Указ. соч. С. 477–478.
3
См., например: Международное частное право: современные проблемы. С. 147–
148, 151–153, 391; Проект закона СССР о международном частном праве и международном гражданском процессе // Материалы по иностранному законодательству и международному частному праву. М., 1991. С. 137.
ученый Бернар Оди указывает: «Сущностью коллизионной нормы
является кристаллизация в выбранной привязке соответствующего элемента, в результате чего применялось бы право, с которым
ситуация наиболее тесно и существенно связана»1.
Принцип наиболее тесной связи (иногда именуемый «принцип близости», «центр тяжести» и т.п.) воплощает в себе определенное внутреннее единство элементов и обладает признаком
относительной устойчивости. Внутреннее единство проявляется
в том, что этот принцип обосновывает целесообразность любой
коллизионной нормы путем выявления правопорядка, с которым
отношения подобного рода наиболее тесно связаны. Известный
еще с XIX в., он обладает признаком относительной устойчивости. Кроме того, этот принцип проверен практикой, ибо в течение
десятилетий в разных странах коллизионные нормы устанавливаются исходя из предположения, что данная норма предусматривает применение того правопорядка, который наиболее тесно связан с данным конкретным правоотношением.
Все сказанное подтверждает необходимость учета этого коллизионного принципа при создании и толковании коллизионных норм.
Стремление к унификации коллизионных норм. Еще одним
коллизионным принципом можно считать принцип стремления
к унификации коллизионных норм.
В литературе по международному частному праву отмечается
четко прослеживаемая тенденция к сближению коллизионных норм.
Для такого сближения используются различные термины, например «унификация», «гармонизация», кроме того, в последнее время
часто используется собирательный термин «сближение законодательств» (approximation of laws). В настоящем разделе, с достаточной
долей условности, будут рассмотрены все эти термины как выражающие суть одного явления – сближения коллизионных норм.
Число сторонников сближения законодательств, в том числе
установления одинаковых коллизионных норм, традиционно велико. Нельзя обойти стороной работу талантливого дореволюционного российского ученого М.И. Бруна, который писал: «Единство коллизионных норм одно удовлетворяет высшим целям права,
осуществлению на земле справедливости; как ни скромна та лепта, которую наука международного частного права вносит в сокровищницу мирового человеческого духа, но заслуга ее в том, что
она всегда поддерживает стремление к этой конечной цели пра-
1
Bernard Audit. Droit International prive. Economica. § 182.
58
59
60
61
62
ва, и поддерживает именно тем, что выясняется важность единого международного частного права»1.
63
Факт достаточно широкого распространения унифицированных юридических инструментов, таких как Римская конвенция
1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам, или
Гаагская конвенция 1955 г. о праве, применимом к международной
купле-продаже, свидетельствует о том, что государства и коммерсанты позитивно воспринимают идею коллизионной унификации
и считают, что унификация перевешивает преимущества разнообразия в правовых системах2.
64
Значение сближения коллизионных норм нельзя недооценивать. Во все времена главной задачей международного частного
права была защита сторон в обязательстве. Наибольшим «злом»
в МЧП являются так называемые хромающие отношения, т.е. отношения, формально действительные в одном государстве и недействительные по законам другого. Подобная ситуация не может
удовлетворять ни доктрину, ни правоприменительную практику,
и главной задачей сближения законодательств является регулирование коллизионных вопросов таким образом, чтобы отношения
сторон были признаны действительными повсеместно.
65
Следует также обратить внимание на то, что идея всеобщего
МЧП, скорее всего, утопическая, ибо всегда найдутся нации, которые поставят на первое место свои оригинальные правовые традиции. Проявление такой антиномии уже прослеживается в невозможности государств достичь единообразия в вопросе о личном законе
физических лиц и с меньшей остротой – о личном законе лиц юридических, однако стремление к единообразному коллизионному
регулированию сохраняется. Составной частью принципа сближения коллизионных норм является «юридическая определенность»,
в состав которой входят такие факторы, как предсказуемость, защита
оправданных ожиданий сторон и единообразие результатов. В таком
виде принцип стремления к унификации обеспечивает целостную
связь между факторами, входящими в его состав, что свидетельствует о наличии одного из признаков коллизионного принципа3.
1
Брун М.И. Введение в международное частное право. Пг., 1915. С. 22.
2
Wagner G. Transaction Costs, Choice of Law and Uniform Contract Law // Материа-
лы конгресса, посвященного 40-летию ЮНСИТРАЛ, см. на сайте: www.uncitral.
org/uncitral/en/about/congresspapers.html (на 15 декабря 2007 г.).
3
См. подробнее: Ходыкин Р.М. Принципы и факторы формирования содержания
коллизионных норм в международном частном праве. С. 82–84.
Кроме указания в научной литературе принцип стремления
к унификации встречается в преамбулах многих международных
конвенций1, причем это единственный принцип, широко представленный в преамбулах.
Практическая реализация этого принципа проявляется в том,
что а) национальный законодатель, устанавливая коллизионные
нормы, как правило, стремится к установлению унифицированных коллизионных норм; б) судьи, арбитры и практикующие юристы при толковании коллизионных норм зачастую используют
толкование норм, которые послужили материалом для рецепции. Особенно это характерно для вновь созданной коллизионной нормы, не имеющей аналогов в истории данного национального законодательства.
Интересно отметить, что разработчики проекта закона СССР
о международном частном праве и международном гражданском
процессе в основном объясняли необходимость установления той
или иной коллизионной нормы ссылками на аналогичные предписания в зарубежных странах, т.е. использовали принцип стремления к унификации, в то время как ссылка на принцип наиболее тесной связи упоминается лишь однажды – в комментарии к ст. 382.
Несомненно, рассматриваемый принцип внутренне согласован, обеспечивает целостную связь между понятиями и элементами, а также направляет процесс создания и толкования коллизионных норм. Поэтому его также необходимо учитывать при создании или толковании коллизионных норм.
Критерий наиболее тесной связи в МЧП. Одной из основных
задач международного частного права является определение того
правопорядка, который следует применять при разрешении спора.
Как правило, выбор такого правопорядка осуществляется на основании коллизионной нормы – нормы, предусматривающей, какое
право применимо к конкретному правоотношению.
66
67
68
69
70
1
См.: Конвенция ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам (Рим,
19 июня 1980 г.); Конвенция о праве, применимом к договорам международной
купли-продажи товаров (Гаага, 22 декабря 1986 г.); Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей)
(Гаага, 15 июня 1955 г.); Конвенция о коллизии законов, касающихся формы завещательных распоряжений (Гаага, 5 октября 1961 г.); Конвенция о праве, применимом к агентским договорам (Гаага, 14 марта 1978 г.), и др.
2
См.: Проект закона СССР о международном частном праве и международном
гражданском процессе // Материалы по иностранному законодательству и международному частному праву. С. 137.
71
В новейшем российском законодательстве, регулирующем
отношения в сфере международного частного права, особую роль
занимает концепция «наиболее тесной связи», которая подразумевает определение применимого права не на основе жестких правил, а индивидуально в каждом деле с учетом того, к какому правопорядку спорное правоотношение «тяготеет».
72
Эта концепция не только находит отражение в нормах специальной части МЧП, но и закрепляется в качестве общего коллизионного начала в ст. 1186 ГК РФ, которая изложена следующим
образом:
«1. Право, подлежащее применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо
гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом, в том числе в случаях, когда объект гражданских прав находится за
границей, определяется на основании международных договоров Российской
Федерации, настоящего Кодекса, других законов (пункт 2 статьи 3) и обычаев, признаваемых в Российской Федерации.
Особенности определения права, подлежащего применению международным коммерческим арбитражем, устанавливаются законом о международном
коммерческом арбитраже.
2. Если в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи невозможно определить право, подлежащее применению, применяется право страны, с которой гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементом,
наиболее тесно связано».
73
В разных странах и международных конвенциях встречаются
различные наименования этой концепции: наиболее тесная связь,
наиболее существенная связь, наиболее прочная связь, принцип
близости, «оседлость» правоотношения, но все они имеют одинаковое содержание – при определении применимого права необходимо исходить из предпосылки, что правоотношение с иностранным
элементом должно регулироваться именно тем правопорядком,
с которым оно больше (теснее) всего связано.
74
В литературе подобные коллизионные правила получили назва-
ние «гибких» коллизионных норм в противовес «жестким», которые устанавливают четкий и однозначный критерий определения
применимого права (например, lex venditoris – закон страны продавца или lex loci contractus – место заключения договора).
75
Различными терминами выражается лишь основополагающая
идея связи между правом и фактическим составом отношения,
которое оно должно урегулировать. Краткие формулировки, дающие возможности для широкого судейского усмотрения, такие как
«право страны, с которой договор наиболее тесно связан», со временем «обрастают» судебной практикой – складываются определенные подходы и презумпции к применению таких концепций
в различных обстоятельствах. Такие устоявшиеся подходы и презумпции в некоторых случаях дезавуируют саму идею теснейшей
связи, что заставляет отдельные страны уходить от презумпций
и настаивать на применении именно основополагающего принципа. Так произошло в Австрии при разработке Закона о международном частном праве 1978 г. В первоначальный проект, подготовленный Министерством юстиции, была включена формула
регулирования отношений «наиболее тесно связанным правом».
Но после обсуждения было решено заменить эту формулу термином «наиболее прочная связь» (strongest connection), при этом
целью такого изменения являлась следующая: «...чтобы уменьшить
сходство с классической доктриной и дать возможность для развития современных идей»1. Поэтому в данном разделе термин «наиболее тесная связь» используется как собирательный, под которым понимаются все проявления общей концепции связи правоотношения с правом одной или нескольких стран, претендующих
на регулирование этих отношений.
Критерий наиболее тесной связи был присущ коллизионному
праву на протяжении многих столетий. Еще в работах статутариев
указывалось на связь личных и вещных статутов с определенным
лицом или вещью. Однако свое более позднее и детальное развитие этот принцип получает в трудах выдающегося немецкого ученого, основателя исторической школы права Ф.К. фон Савиньи,
а также в судебной практике английских судов.
Ф.К. Савиньи уже в XIX в. предлагал применять гибкий подход к определению применимого права и всегда искать оседлость
(seat) правоотношения2. Однако континентальное право в отличие от общего шло по пути применения «жестких» коллизионных норм независимо от элементов правоотношения, подлежащего локализации.
Считается, что взгляды Савиньи были развиты Джоном Уэст-
лейком, который впервые употребил современный термин «наиболее тесная связь» и ввел в юридический обиход выражение «право,
свойственное [договору]» (proper law). Но сам Уэстлейк утвержда-
76
77
78
1
e Austrian Codification of Conflict Law / Prepared by Dr. Edith Palmer. Washing-
ton, 1978. Р. 16–17.
2
Savigny F.K. von. Op. cit. Р. 15.
ет, что свои выводы он сделал путем скрупулезного анализа английских прецедентов по вопросам конфликта законов1. Ценность
работы Уэстлейка в другом – он был первым английским ученым,
который опубликовал целостное учение о международном частном праве, влияние которого на судебную практику прослеживается и сегодня2.
79
Уэстлейк использует термин «наиболее тесная связь» для обоснования применения того или иного права, причем он формулирует принципы применения иностранного права. В то время английские суды применяли право, выбранное сторонами, а если стороны не делали такой выбор, они применяли критерий «разумного
человека», т.е. определяли право, которое бы избрали разумные
стороны, будь они поставлены в такое же положение (при этом во
многих случаях английские суды приходили к выводу, что «разумный человек» выбрал бы именно английское право).
80
Особенность теории Уэстлейка состоит в том, что он дал оценку суждениям, содержащимся в английских прецедентах, и указал,
что, несмотря на такую терминологию, фактически суд применяет
не право, которое бы выбрала разумная сторона, а право, наиболее тесно связанное с отношением, подлежащим урегулированию.
Этот вывод он обосновал тем, что позитивное право одной страны
может регулировать отношения с иностранным элементом само по
себе, а не как право, выражающее команды (волю) сторон3.
81
Между тем понадобилось еще много времени, чтобы английская доктрина и судебная практика признали критерий наиболее
тесной связи как основной для разрешения споров с иностранным
элементом. Долгое время они продолжали определять применимое
право на основе предполагаемой воли сторон правоотношения.
82
Одним из наиболее авторитетных прецедентов в Англии по
вопросам применимого права считается дело Rex v. Internation-
al Trustee for the Protection of Bondholders Aktiengesellschaft Respondents4. Обстоятельства дела таковы: английским правительством
был выпущен государственный заем, договор займа заключался
1
Westlake J. A Treatise on Private International Law or the Conflict of Laws. London, 1858.
Р. iii.
2
Morse C.G.J. Making English Private International Law // Reform and Development of
Private International Law. Essays in Honour of Sir Peter North / Ed. by J. Fawcett. Oxford University Press, 2002. Р. 276–277.
3
Westlake J. Op. cit. P. 152.
4
[1937] A.C. 500.
в США, выпуск облигаций займа происходил в США в офисе американской фирмы J.P. Morgan&Co, деньги занимались в долларах,
и если бы облигации займа подлежали передаче, то они должны
были регистрироваться в США и передаваться в США. Заем подлежал исполнению в США, кроме того, этот заем был обеспечен
залогом в США.
Задачей английского суда было определить предполагаемое
намерение сторон относительно применимого права. Как указал
лорд Аткин, «подход английских судов по вопросам применимого
права не разрешен однозначно. Это право, которое стороны намеревались применить. Их намерения устанавливаются из выражения воли о выборе применимого права в договоре; если в договоре нет ярко выраженной воли по этому вопросу, суд презюмирует
намерение сторон из положений договора и иных окружающих
обстоятельств. Для решения вопроса о применимом праве суд принимает во внимание конкретные факты и условия, которые ведут
к предположению, а в некоторых случаях к решающему предположению, о применении определенного права к намерениям сторон:
например, место заключения договора, место исполнения договора, в договорах, относящихся к недвижимости, – место ее нахождения, флаг, под которым судно плавает и чьи товары должны перевозиться по договору. Между тем все эти аргументы могут быть
преодолены контрсоображениями, как бы тяжело не было их найти». При таких обстоятельствах можно говорить, что намерением сторон могло быть регулирование отношений по займу правом США или правом штата Нью-Йорк, поскольку большинство
элементов правоотношения были сосредоточены именно в этом
штате. Однако судья первой инстанции и судьи апелляционного суда пришли к выводу, что отношения должны регулироваться
правом Англии по общему принципу: если правительство выпускает облигации государственного займа в иностранном государстве, то действует исключение из общего правила, и заем регулируется правом страны этого правительства, а не правом, которое
обычно регулирует отношения между частными лицами, мотивируя это тем, что если государство продает облигации в разных
странах, то это не значит, что в намерение сторон входило регулирование одного и того же обязательства различными законами, –
контракт должен регулироваться как единое целое; этот подход
подтверждается тем, что нельзя без согласия государства предъявить к нему иск в иностранном суде.
83
84
Палата лордов отменила решения нижестоящих судов и при-
шла к выводу о применении права штата Нью-Йорк, США. В выводах лорда Аткина указывалось, что все обстоятельства дела (место
выпуска облигаций, валюта платежа, обеспечение платежа американской фирмой, возможность исполнения залога американским
судом, вероятность того, что американские юристы консультировали стороны) свидетельствуют о намерении сторон подчинить
свои отношения американскому праву.
85
В связи с этим могут возникнуть только два контраргумента: само участие иностранного государства в лице правительства
Великобритании и оговорка в облигациях, что с полученных сумм
не взимаются налоги по английскому праву. Как мы видим, процесс
поиска применимого права действительно весьма близок к применению критерия наиболее тесной связи, но при этом суды оперируют подразумеваемым намерением сторон.
86
Следует отметить, что мнения судей при коллегиальном рассмотрении дела довольно часто расходятся, как это произошло
в деле Amin Rasheed Shipping Corporation v. Kuwait Insurance Co
(1984)1, когда все лорды единогласно пришли к мнению о применении к регулированию отношений английского права, при этом
лорды Диплок, Роскилл, Брэндон, Оакбрук и Брайтман пришли
к такому выводу по презумпции намерения сторон, а лорд Уилберфорс считал, что английское право наиболее тесно связано с регулированием отношений сторон. Именно мнение последнего представляет особый интерес для развития концепции наиболее тесной
связи. Так, лорд Уилберфорс указывал, что необходимо различать
две ситуации: ситуацию, когда возможно делать вывод о взаимном намерении сторон, и ситуацию, когда такой вывод недопустим и необходимо установить правовую систему, с которой контракт имеет наиболее тесную связь2.
87
Хотя в литературе указывается, что идея, идентичная концепции наиболее тесной связи, ранее использовалась в форме объективного презюмируемого намерения3, подлинная концепция
наиболее тесной связи была воплощена лишь в 1950 г. в решении
Тайного совета4 по делу Bonython v. Commonwealth of Australia
1
А.С. 50.
2
A.C. 69.
3
Dicey and Morris on Conflict of Laws. 13-th ed. Vol. 2. London, 2000. Р. 1197.
4
Тайный совет (Privy Counsil) – инстанция в палате лордов, которая рассматрива-
ла апелляции на решения судов британских заморских владений.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]