Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международное частное право. Том 1. Общая часть. Учебник
.pdf
определенные положения публичного права будут применяться
в качестве императивных норм, но они должны быть четко определены в каждой конкретной ситуации. Возможность применения иностранных публично-правовых норм многие национальные
законодатели обусловливают необходимостью противодействия
негативным действиям и явлениям, препятствующим развитию
международного гражданского и торгового оборота. Так, например, ст. 13 Федерального закона Швейцарии 1987 г. о МЧП гласит:
«В применении иностранного права не может быть отказано на
том лишь основании, что соответствующая норма считается нормой публичного права». Как отмечают комментаторы, эта норма
преследует цель «сделать применимыми те нормы иностранного
права, которые ограничивают свободу договора в социально-экономических интересах».
В деле Ingmar GB Ltd v. Eaton Leonard Technologies Inc. Евро-
пейский суд рассмотрел вопрос о том, будут ли применяться положения Директивы Евросоюза о независимых коммерческих агентах к отношениям между сторонами, когда одна из них находится
за пределами ЕС и выбрано право страны, не входящей в ЕС. Суд
признал, что положения ст. 17 и 18 Директивы, устанавливающие
основания для предъявления коммерческим агентом требований
о возмещении убытков, вызванных прекращением договора с принципалом, подлежат применению независимо от права, выбранного сторонами, при условии, что отношения сторон тесно связаны
с ЕС, и в особенности когда агент осуществляет свою деятельность
на территории страны-участницы.
Проблема определения круга сверхимперативных норм может
решаться по-разному, в зависимости от того, относятся такие нормы к нормам права страны суда (lex fori) или к нормам права третьих стран, о чем речь пойдет далее.
Сверхимперативные нормы страны суда. Среди сверхимпе-
ративных норм российского законодательства можно выделить
в первую очередь те, которые содержат указание на это. Так, напри-
мер, в соответствии с п. 2 ст. 404 ГПК РФ, «подсудность дел с участием иностранных лиц, установленная статьями 26, 27, 30 и 403
настоящего Кодекса, не может быть изменена по соглашению сторон». К числу сверхимперативных следует также отнести положения п. 3 ст. 162 ГК РФ о последствиях несоблюдения простой письменной формы внешнеэкономических сделок; предписания п. 2
ст. 414 КТМ РФ 1999 г., не допускающие устранение или умень-
444
445
446
шение ответственности перевозчика за вред, причиненный жизни
или здоровью пассажира, утрату или повреждение груза и багажа
либо за просрочку их доставки посредством соглашения сторон
о подлежащем применению праве; правило п. 5 ст. 1 Федерального
закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» о применении к отношениям с участием иностранных
лиц в качестве кредиторов норм указанного Закона.
447
В случае отсутствия указания в самой норме необходимо нали-
чие у нормы особой цели и защищаемых интересов, позволяющих суду отнести данную норму к сверхимперативным. Пункт 1
ст. 1192 ГК РФ раскрывает положения ст. 7(2) Римской конвенции
1980 г.: «Правила настоящей Конвенции не затрагивают действие
тех норм страны суда, которые применяются независимо от подлежащего применению права». Комментарии к Конвенции четко
указывают на то, что это более узкий круг норм, а именно: нормы
по защите прав потребителей; правила валютного законодательства; нормы о пределах ответственности морского перевозчика; нормы антимонопольного законодательства; экспортные и импортные
ограничения; ограничения допуска иностранных юридических лиц
к соответствующим видам и сферам деятельности; нормы, ограничивающие свободу договора в интересах защиты более слабой
стороны договора; правила о ценных бумагах и др.
448
Какого рода нормы, в частности, имелись в виду разработчиками раздела ГК РФ, позволяет определить редакция соответствующей статьи, содержавшейся в проекте раздела ГК РФ о международном частном праве от 23 октября 1996 г. Так, к нормам,
регулирующим соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права, относились, в частности, нормы
об основных началах гражданского законодательства, о пределах
осуществления гражданских прав, о недействительности сделок,
совершенных с целью, противной основам правопорядка и нравственности, о свободе договора.
449
В этой связи представляется возможным с учетом конкретных
обстоятельств наделять свойством сверхимперативности некоторые нормы российского законодательства, регулирующие взаимоотношения доверителя и поверенного, подрядчика и заказчика, перевозчика и грузоотправителя и содержащие безусловные
предписания о ничтожности соглашения об отказе от права одностороннего расторжения договора, о праве контроля заказчика за
ходом работ или о пределах ответственности перевозчика.
Другим примером может служить внешнеэкономическая сделка, совершенная с нарушением валютно-экспортного контроля,
которая будет признана недействительной как не соответствующая требованиям закона. Однако в таком случае применяется не
сама публично-правовая норма, а обсуждаются частноправовые
последствия этой нормы, что предусмотрено гражданско-правовой нормой о недействительности сделки. К подобным гражданско-правовым нормам, преследующим и публичный интерес, можно отнести ст. 210 ГК РФ «Содержание имущества собственником»
и ст. 422 ГК РФ, где говорится о том, что договор по своим условиям должен соответствовать требованию закона.
Сверхимперативные нормы третьей страны. Наиболее противоречивые оценки даются доктриной и законодательной практикой относительно возможности применения императивных норм
права третьих стран.
Так, ст. 7(1) Римской конвенции (воспроизведенную в п. 2
ст. 1192 ГК РФ) некоторые страны связывают со слишком большим
вмешательством в процесс выбора применимого права, что с точки зрения сторон договора вносит неопределенность и непредсказуемость в международную торговлю. Поэтому в отношении
именно этой статьи некоторые договаривающиеся государства1
сделали оговорку о ее неприменении, а в Регламенте «Рим I» соответствующие положения были существенно пересмотрены. В Регламенте «Рим II» в окончательной редакции положение об императивных нормах третьих стран было удалено.
Основные аргументы «против» заключались в следующем: 1) суды
должны рассматривать несколько групп императивных норм, что
повышает вероятность ошибок и путаницы; 2) усмотрение суда
оставляет в неопределенности интересы бизнеса; 3) установление содержания иностранных законов связано с дополнительными затратами; 4) единообразие правоприменительной практики
может пострадать; 5) стороны не захотят судиться в данной юрисдикции (особенно данный аргумент подчеркивается английскими
комментаторами, что не случайно, так как Лондон конкурирует
с Нью-Йорком за роль универсального финансового центра с наилучшими условиями для бизнеса).
В защиту были приведены следующие доводы. Во-первых, имеются примеры, когда суды, не находя подходящей нормы в lex fori,
выражающей те или иные национальные интересы, смогут приме-
1
Великобритания, Германия, Ирландия, Люксембург и Португалия.
450
451
452
453
454
нить норму третьей страны в этих же целях. Во-вторых, регулярное
обращение к иностранному праву позволит достичь гармонизации
и единообразия в долгосрочной перспективе, особенно с учетом
того факта, что сегодняшнее международно-правовое регулирование нередко допускает альтернативные решения в отношении
вопросов юрисдикции и судов, уполномоченных рассматривать
тот или иной спор. В-третьих, принимая по своему усмотрению
решение о применении императивных норм третьих стран, суды
должны учитывать и ожидания сторон.
455
Как критики, так и сторонники положения об императивных нормах третьих стран проводят аналогию данного положения с американской доктриной анализа государственных интересов (government-interest analysis). Основная идея данной доктрины
заключается в анализе целей регулирования, которые стоят за конкретной нормой, а также в установлении и разрешении коллизий
не на уровне норм, а на уровне целей и интересов, преследуемых
этими нормами. Таким образом, с учетом обстоятельств дела определяется страна или правовая система, которая имеет наиболее
существенный интерес применить к транснациональной ситуации свои нормы.
456
Так, например, если речь идет о применении иностранных норм
об эмбарго, направленных против какой-либо страны, суд последней, очевидно, не примет решения об их применении. Менее очевиден вопрос о том, в каких случаях суд будет иметь интерес применить иностранные сверхимперативные нормы. Такой интерес
может быть основан на принципах международной вежливости,
кооперации и взаимности, однако отмечается, что такие основания могут быть недостаточными для применения иностранных
норм, особенно связанных с недействительностью договора, если
только собственные нормы страны суда не защищают аналогичные интересы.
457
Следует также подчеркнуть, что для применения указанных
норм третьей страны суды должны установить наличие тесной связи правоотношения с такой страной. Так, в деле Base Metal, рассмотренном английским судом, компания, зарегистрированная
российскими предпринимателями на острове Гернси, предъявила иск к своему директору, находящемуся в России, о возмещении
убытков на основании нарушения обязанностей директора должным образом заботиться об интересах компании, предусмотренных
по английскому праву. Суд отказал в удовлетворении требований
(dépeçage)
истца на том основании, что отношения сторон регулируются по
праву Российской Федерации, где расположен офис истца, а отношения сторон и сами стороны не связаны в достаточной мере ни
с Англией, ни с островом Гернси.
Некоторую особенность имеет проблема применения сверхимперативных норм международным коммерческим арбитражем.
Полномочия арбитров, вытекающие в том числе из договора сторон, позволяют более «свободно» обращаться с нормами lex arbitri,
однако повсеместно подчеркивается тот факт, что арбитры должны заботиться о последующей возможности признать и привести
в исполнение арбитражное решение в третьих странах, что стимулирует учитывать нормы данных стран в качестве сверхимперативных при рассмотрении спора.
(dépeçage)
458
В международном гражданском и хозяйственном обороте возможно возникновение ситуации, когда различные элементы одной
и той же сделки регулируются одновременно двумя или более системами права. В доктрине такая ситуация получила название dépe-
çage (фр. расщепление).
В данном параграфе будет рассмотрен dépeçage в узком смысле
этого понятия – применение различных правовых систем к разным
элементам одной и той же сделки. Некоторые авторы используют
данный термин более широко, применяя его к любым ситуациям,
в которых одновременно задействовано более одной правовой системы, например, когда к договору применимо одно право, а к определению личного статута лица, заключившего договор, – другое1.
Наиболее характерная ситуация, в которой расщепляется применимое право, – применение различных правовых систем к различным частям одного и того же договора, когда стороны договорились о таком применении.
Пункт 4 ст. 1210 ГК РФ разрешает сторонам договора осуществить выбор подлежащего применению права как для договора в целом, так и для отдельных его частей. Это положение также
подкреплено п. 5 ст. 1211 ГК РФ, подтверждающим возможность
1
Willis L.M. Reese. Dépeçage: A Common Phenomenon in Choice of Law. 73 Colum. L.
Rev. 58–59; Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М.,
2007. С. 166–168.
459
460
461
462
применения к договору, содержащему элементы различных договоров, правовых систем, с которыми данные элементы наиболее
тесно связаны, в случаях, когда это вытекает в том числе из условий или существа договора.
463
Положение, разрешающее сторонам выбирать право для
«отдельных частей» договора, является новеллой части третьей ГК
РФ1; ранее применявшиеся Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. такой возможности напрямую не
предусматривали2. Однако это не означает, что до вступления в силу
части третьей ГК РФ стороны не могли выбрать различное применимое право для различных частей договора, – такая возможность
автоматически вытекает из принципа автономии воли сторон3.
464
Выбор сторонами применения различных правовых систем
к отдельным частям договора может принимать разнообразные
формы. Например, стороны могут подчинить различные вопросы
своих контрактных взаимоотношений праву разных стран; оговорить применимое право только в отношении части договора, но не
всего договора; сослаться на право сразу двух государств как одновременно, так и альтернативно (в зависимости от страны, где будет
рассматриваться спор); исключить применение права определенных
стран, не указывая на право, подлежащее применению, и т.д.
465
Регулирование возможности выбора сторонами договора различного применимого права к отдельным частям договора в п. 4
ст. 1210 ГК РФ отражает международный опыт в данной области. Основой для формулировки данного положения ГК РФ послужил п. 1 ст. 3 Римской конвенции 1980 г.5, который предусматривает, что «стороны вправе выбрать право, применимое к договору
в целом или к отдельной его части»6. Возможность расщепления
4
1
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей /
Под ред. Т.Е. Абовой, М.М. Богуславского, А.Г. Светланова. М., 2006 (ст. 1210).
2
См.: Международное частное право. Современные проблемы. В 2 кн. / Отв. ред.
М.М. Богуславский. Кн. 1. М., 1993. С. 179.
3
См. там же.
4
См.: Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Ме-
ждународного коммерческого арбитражного суда. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000.
С. 36–41; Богуславский М.M. Международное частное право: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 269.
5
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей /
Под ред. Т.Е. Абовой, М.М. Богуславского, А.Г. Светланова (ст. 1210).
6
Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations Opened for Signature in
Rome on 19 June 1980 (80/934/EEC) // Official Journal L 266. 09/10/1980. Р. 0001–0019.
(dépeçage)
применимого права признается и в других международных договорах, к примеру в Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам, 1994 г.1, a также в Гаагской
конвенции о праве, применимом к международным договорам купли-продажи товаров2.
С возможностью выбора сторонами договора нескольких правовых систем, применимых к его различным частям, связаны различные потенциальные сложности. В частности, существует риск
того, что применимые множественные правовые системы придут
в противоречие друг с другом, что сделает осуществление сделанного сторонами выбора невозможным. По этой причине изначально отношение многих ученых к возможности такого расщепления было отрицательным. Так, в 1994 г. О.Н. Садиков писал, что
«желательно исключить возможность выбора сторонами одновременно нескольких правовых систем»3. Не было единого мнения по
этому вопросу и у экспертов, принимавших участие в подготовке
Римской конвенции. Некоторые эксперты придерживались мнения, что подчинение отдельных частей договора различным системам права допустимо лишь в том случае, когда такой договор по
форме представляет собой единый документ, но по сути состоит
из нескольких самостоятельных с юридической и экономической
точек зрения соглашений4. Сторонники этой позиции считали, что
в тексте Конвенции не следовало напрямую предусматривать возможность расщепления применимого права5. Другие эксперты считали, что ввиду тесной связи между принципом автономии воли
сторон и возможностью расщепления применимого права запретить такой выбор сторон было бы проблематично6. Данная точка
зрения возобладала.
466
1
Art. 7, Inter-American Convention on the Law Applicable to International Contracts,
signed at Mexico. D.F., Mexico, on March 17, 1994 (http://www.oas.org/juridico/English/treaties/b-56.html).
2
Статья 7(1) Гаагской конвенции о праве, применимом к международным догово-
рам купли-продажи товаров, заключенной 22 декабря 1986 г. (Конвенция в силу
не вступила).
3
Международное частное право. Современные проблемы: В 2 кн. / Отв. ред.
М.М. Богуславский. Кн. 1. С. 179.
4
Report on the Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations by Ma-
rio Giuliano and Paul Lagarde // Journal officiel n° C 282 du 31.10.1980. Р. 0001–0050
(далее – Giuliano – Lagarde Report).
5
Ibidem.
6
Ibidem.
467
Тем не менее выбор сторонами различного права в отношении
отдельных частей договора не должен приводить к противоречию
между применимыми правовыми системами. Согласно официальному комментарию к Римской конвенции, если такое случится, то
выбор применимого права должен осуществляться в соответствии с общей коллизионной нормой, определяющей применимое
право в случае, если стороны не договорились о таковом (в частности, ст. 4 Римской конвенции)1. К такому же выводу приходят
комментаторы и в отношении п. 4 ст. 1210 ГК РФ2. В случае такого внутренне противоречивого выбора применимого права соглашение о выборе права не порождает тех правовых последствий, на
которые оно направлено; применимое право в таком случае должно определяться на основе соответствующих коллизионных норм,
действующих при отсутствии соглашения сторон о выборе права
(в частности, ст. 1211 ГК РФ)3.
468
В качестве примера недопустимого расщепления применимого права можно привести соглашение о применении одной системы права к условиям расторжения договора покупателем, а другой
системы права – к условиям расторжения договора продавцом4.
469
Следует отметить, что в ситуации, когда стороны договорились
о применимом праве в отношении определенной части договора,
но не указали применимое право в отношении оставшейся части
договора, такой частичный выбор применимого права не будет
рассматриваться в качестве выбора права в отношении всего договора5 (хотя он может рассматриваться в качестве одного из факторов, указывающих на то, с какой страной договор в целом наиболее тесно связан).
470
Ситуацию, в которой стороны договорились о применении
нескольких систем права к различным частям договора, необходимо отличать от ситуации, в которой нет подобной договоренно-
1
Report on the Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations by Ma-
rio Giuliano and Paul Lagarde // Journal officiel n° C 282 du 31.10.1980. Р. 0001–0050
(далее – Giuliano – Lagarde Report).
2
Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации / Под
ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. М., 2003. С. 426.
3
Там же.
4
Giuliano – Lagarde Report; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Фе-
дерации, части третьей / Под ред. Т.Е. Абовой, М.М. Богуславского, А.Г. Светланова (ст. 1210).
5
Giuliano – Lagarde Report.
(dépeçage)
сти сторон. В случае если стороны сами не договорились о расщеплении применимого права, российское право по общему правилу
не позволяет суду выбрать разное право в отношении различных
элементов договора. Пункт 5 ст. 1211 ГК РФ предусматривает, что
к договору, содержащему элементы различных договоров, применимо право страны, с которой этот договор, рассматриваемый
в целом, наиболее тесно связан. Данная норма имеет своей целью
ограничить применение dépeçage в ситуациях, когда стороны не
договорились о таком исходе либо когда расщепление не предусмотрено законом. Это объясняется негативными последствиями
расщепления коллизионной привязки, упомянутыми выше, а именно непредсказуемостью, связанной с риском применения противоречащих друг другу правовых систем1. При определении страны, с которой наиболее тесно связан договор в целом, подлежат
учету такие факторы: какая из сторон осуществляет исполнение,
имеющее решающее значение для всего договора, и соответственно место основной деятельности такой стороны, которое может
указывать на наиболее тесную связь с договором права соответствующей страны2.
В качестве примера такого определения применимого права с учетом
страны, с которой наиболее тесно связан договор в целом, можно привести
решение МКАС в деле № 8/1997 от 5 марта 1998 г. по спору между болгарской
и российской организациями. Истец утверждал, что между сторонами был
заключен договор купли-продажи и что, таким образом, применению подлежит Венская конвенция. Однако состав арбитража указал на то, что договор,
названный сторонами «договором о продаже с рассрочкой платежа», содержал целый ряд условий, не характерных для договоров купли-продажи товаров, таких как складирование, хранение товаров, информация о реализации
товаров, проведение маркетинга, оплата товара после его реализации, возврат нереализованных товаров и пр. Исходя из этого состав арбитража МКАС
не признал этот договор договором международной купли-продажи товаров
и счел, что по своей юридической природе он представлял собой смешанный
договор особого вида, отношения по которому не регулируются Венской конвенцией 1980 г. Арбитраж указал, что применимое право к отношениям по смешанному договору было определено на основании п. 5 ст. 166 ОГЗ 1991 г. по
месту учреждения и месту основной деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора3.
1
Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации /
Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. С. 438.
2
Там же. С. 439.
3
Розенберг М.Г. По материалам решения МКАС при ТПП РФ от 5 марта 1998 г.
№ 8/1997 // Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1998 г. М., 1999.
471
Подобное настороженное отношение российского законода-
теля к расщеплению коллизионной привязки в случае, когда dépeçage не предусмотрен напрямую договором или законом, несколь-
ко отличается от подхода Римской конвенции, которая напрямую
предусматривает такую возможность, хотя и в порядке исключения. Пункт 1 ст. 4 Римской конвенции устанавливает, что к отделимой части договора, имеющей более тесную связь с другой страной,
может быть в порядке исключения применимо право той страны.
Под отделимой частью договора понимаются отдельные положения в тексте договора, которые могут быть рассмотрены отдельно от остальной части договора1.
472
Также dépeçage часто возникает в контексте наследственных
правоотношений, когда статут различных типов наследственного
имущества определяется в соответствии с различными системами
права2. Такое расщепление коллизионной привязки предусмотрено п. 1 ст. 1224 ГК РФ, устанавливающей, что наследование недвижимого имущества определяется по праву страны, где находится
это имущество (причем наследование недвижимого имущества,
которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации, – по российскому праву), а прочие отношения по наследованию – по праву страны, где наследодатель имел последнее место
жительства.
473
Некоторые ученые, в частности представители немецкой пра-
вовой мысли3, также выдвигают теорию о возможности применения dépeçage к личному закону юридического лица. Возникновение
данной теории связано с поиском компромисса между критерием определения национальности юридического лица (критериями инкорпорации и оседлости) с целью адаптации их к условиям
современных интеграционных процессов4. В частности, немецким
профессором Сандроком была разработана теория «наложения»
или «наслоения» (нем. Überlagerungstheorie), согласно которой право страны регистрации юридического лица применимо к вопросам его создания и к определению правоспособности юридического лица, в то время как иные вопросы, относящиеся к стату-
1
Bank of Scotland v Butcher [1998] N.P.C. 144.
2
Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. С. 166–167.
3
Sandrock O. Die Konkretisierung der uberlagerungstheorie in einigen zentralen Ein-
zelfragen // Festschrift fur Gunther Beitzke: zum 70. Geburtstag am 26. April 1979.
Berlin; New York, 1978. S. 698 ff.
4
Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. С. 164–165.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]