Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История родительского воспитания в отечественной православной традиции. Учебное пособие
.pdf
редь отца) и детей. По нашему суждению, образным ключом к пониманию сути
этого типа является понятие «страх Божий», который рассматривается как
наивысшая ценность. Именно этот страх, по мнению ветхозаветных мыслителей, дети должны иметь как по отношению к Богу, так и по отношению к родителям: «В страхе пред Господом — надежда твердая, и сынам Своим Он при-
бежище» («Притчи Соломона», 14:26).
Что же касается эмоциональной стороны воспитания, то, по мнению
большинства исследователей (И.Н. Данилевский, П.Ф. Каптерев и др.), в ветхозаветном типе семьи эта сторона фактически отсутствовала. Даже о любви матери к ребенку тексты Ветхого Завета говорят очень мало, возможно, потому,
что продуцируют патриархальный взгляд на женщину. Однако в Ветхом Завете
(как потом и в Новом) сердце человека рассматривается в качестве главного
объекта педагогического воздействия: «Больше всего хранимого храни сердце
твое, потому, что из него источник жизни» (Притч. 4:23).
Новозаветная модель семьи, основываясь на патриархате («муж есть
глава жены, как и Христос глава Церкви»; «дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость» ап. Павел, «Посл. к Еф.»,
5:23; 6:1), определенным образом смягчает суровые законы ветхозаветного семейного устройства. Ключом к пониманию сути этого типа семьи является понятие любви. И эта любовь-агапе рассматривается как высшая добродетель. Как
пишет апостол Павел, «весь закон в одном слове заключается: «люби ближнего
твоего, как самого себя» (Гал. 5, 14), а в другом послании он говорит: «Более
же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства»
(Кол. 3.14). Идеальный тип взаимоотношений между родителями и детьми по-
казывает нам евангельская притча о блудном сыне, в которой отец продолжает
любить своего сына, даже тогда, когда тот, оказав ему непочтение, промотал
половину его состояния. Поэтому раскаявшийся сын находит в лице своего отца поддержку и утешение. Данное обстоятельство позволяет нам предположить, что для новозаветного типа семейного устройства, понимаемого как
«Малая церковь», характерен авторитетный стиль семейного воспитания детей,
предполагающий требовательность и заботу родителей о своих детях, но и уважение к ним как уникальным личностям, созданным Богом.
При этом и для ветхозаветной, и новозаветной моделей семьи было характерно то обстоятельство, что знания о воспитании детей были зафиксированы в письменной форме. Однако специальных педагогических трудов в ту пору
еще не существовало. К тому же по верному наблюдению Д.С. Лихачева в
древнерусском книжном знании отсутствовало понимание детства как определенного периода в жизни человека. Для древнерусского летописца не существовало понятия «психологии возраста», поэтому в древнерусской литературе
и живописи детей изображали как маленьких взрослых. Подтверждает данное
наблюдение результаты изучения древнерусской иконографии, в частности,
31
изображений детства Пресвятой Богородицы: Богоматерь везде предстает как
взрослая женщина с недетской серьезностью на лике, лишь фигура ее уменьшена по отношению к другим персонажам. Все это приводило либо к пониманию детства как особого состояния непорочности и чистоты («Истинно говорю
вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» Мтф., 3:18) (новозаветный подход), либо к признанию изначальной гре-
ховности природы детей (при сохранении в них и «образа Божия»), и отсюда
предъявление к родителям требования наказывать своих чад, чтобы искоренить
эту греховность в самом начале (ветхозаветный подход): «Наставь юношу при
начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится» (Притч. 22:6).
Безусловно, последний подход был более распространенным, поэтому редкая
переводная или собственно древнерусская книга, так или иначе освещающая
вопросы воспитания детей, обходилась без настоятельных советов об их строгом «наказании».
Все это рождало определенные цели и задачи семейного воспитания, характерные для изучаемой эпохи.
Целью семейного воспитания являлось достижение личностью духовного
совершенства в его законническом ветхозаветном («Блажен человек, кото-
рый упражняется в мудрости и в разуме своем поучается святому. Кто размышляет в сердце своем о путях ее, тот получит разумение и в тайнах ее»
(Сир. 14:21)) или новозаветном понимании («Итак будьте совершенны, как
совершен Отец ваш Небесный» (Мтф. 5:48)). Подчеркнем, что само воспита-
ние понимается в духовном ключе как приобщение ребенка к Богу.
Отсюда исходят задачи семейного воспитания: развитие в детях любви к
Богу и стремления служить Ему; становление личности ребенка как трехипостасной целостности (телесной, душевной и духовной); воцерковление детей,
понимаемое как приобщение их к церковной жизни; формирование духовнонравственного сознания личности, стремления развить в ребенке навык добродетельной жизни. Причем акцент в ветхозаветном подходе делается на формирование у ребенка осознания следования закону как залогу истинного служения
Богу, т.е. соблюдению им в своем поведении норм добродетельной жизни. Новозаветный подход рассматривает внешнее поведение ребенка через призму
внутреннего духовного делания, поэтому он понимает главную задачу воспитания как формирование внутренних основ христианской жизни, чтобы отношения человека к Богу были истинно сыновними.
Методы семейного воспитания также определялись двумя воспитательными подходами: ветхозаветным и новозаветным.
Для обоих из рассматриваемых нами воспитательных подходов характерно использование таких методов семейного воспитания, как беседа или наставление религиозно-морального характера, пример христианской жизни родителей, упражнение детей в добрых делах и тщательное ограждение их от вредных
32
соблазнов, родительское благословение, выступающее одновременно как метод
поддержки и принуждения, поощрение и наказание.
Средствами семейного воспитания является участие в церковной жизни и
таинствах, молитва, пост, духовная среда семьи, чтение духовной литературы,
совместное общение и труд взрослых и детей.
Огромное значение в христианской педагогике имеют образы матери и
отца как воспитателей.
Образ матери как воспитательницы глубоко почитается уже Ветхом Завете, но новозаветный воспитательный подход поднимает материнство на высочайшую ступень, прославляя Богородицу как Мать Спасителя. Православие
особо подчеркивает именно эту материнскую сущность Богородицы, тогда как
в католической культуре Мария рассматривается в первую очередь как святая
прекрасная Дева. Более того, для русской традиции характерно определенное
сопоставление образов Богородицы и Матери-серой-земли. В частности, именно на эту особенность указывают в своих работах Ф.М. Достоевский («Богоро-
дица — великая мать сыра земля еси») и Г.П. Федотов. Интересно, что в византийской и русской иконописи именно эта материнская сущность Богородицы
изображается в двух основных проявлениях: любящей матери (иконы «Умиление») и строгой воспитательницы, «Царицы Небесной» (иконы «Одигитрии»,
т.е. «Путеводительницы»).
Мать как воспитательница рассматривается в древнерусской культуре в
первую очередь как созидательница спасения своих детей. При этом способность матери защищать своего ребенка рассматривается как духовный дар от
Бога, связанный с любовью к своему дитя, постоянными думами о нем и молитвами за него. Поэтому в христианстве глубоко укоренились представления о
том, что материнская молитва обладает особенно действенной силой («Мате-
ринская молитва со дна моря достанет», «Днем денна моя печальница, в ночь
ночная богомольница» и др.).
Не менее важен для христианской культуры образ отца как воспитателя
своих детей. Тексты Ветхого и Нового Заветов постоянно сопоставляют образ
Всемогущего Бога и земного отца, подчеркивая отеческую любовь и заботу
Господа о людях, а также значение отца как главы «малой Церкви» (главой
Вселенской Церкви является Господь): «Как отец милует сынов, так Господь
помиловал боящихся Его» (Пс. 102); «Кого любит Господь, того наказывает, и
благоволит к тому, как отец к сыну» (Пр. 3:12); «Какой из вас отец, когда сын
попросит у него хлеба, подаст ему камень? … Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа
Святаго просящим у Него» (Лук. 11:12-13). «Как Бог до людей, так отец до
детей», — говорит русская пословица.
И такое сопоставление неслучайно. Безусловно, по сравнению с матерью
отец нес большую ответственность за то, какими вырастут его дети. Поэтому
33
его главной задачей было научить своих детей истинной праведности, указать
им пути спасения и направить их по этому пути: «Дети, послушайте меня, от-
ца, и поступайте так, чтобы вам спастись» (Сир. 3:1). При этом отец, любя
своих детей, не должен был проявлять эту любовь в нежности и ласке, он должен был быть тверд, разумен, требователен и строг в своем воспитании. Лишь
новозаветный подход допускает проявление определенного милосердия отца к
своим детям.
Таким образом, мы видим, что значение отца и матери как воспитателей
своих детей было непомерно велико, фактически родители определяли жизненную судьбу своих детей, поэтому несли за это великую ответственность.
При этом с точки зрения православной этики от родителей требовалось не
только определенное самопожертвование при воспитании своих детей (знаменитый евангельский образ пшеничного зерна (Ин. 12:23-25)), но соблюдение
иерархии ценностей, они должны были любить Бога более чем своих детей:
«Кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня»
(Мтф. 10:37)).
Все вышеперечисленное нами рождало определенный идеал личности ребенка. И здесь мы также можем отметить особенности ветхозаветного и новозаветного понимания идеальной личности ребенка как конечного результата
воспитания.
Ветхозаветный подход рассматривал в качестве идеала добродетельных
детей, являющихся верными рабами и сынами Бога и своих родителей. Отсюда
такие их качества, как послушание, верность, преданность, честность, скромность, кротость, терпеливость, мудрость, невосприимчивость к греховным
страстям, трудолюбие и т.д. Родители таких детей могли «радоваться о них»
(Сир. 25:10). Говоря словами глубокомудрого Соломона, «Торжествует отец
праведника, и родивший мудрого радуется о нем» (Притч. 23:24).
Идеал личности ребенка в новозаветном воспитательном подходе исходил из высокого предназначения каждого христианина уподобиться Христу, т.е.
победить в себе своекорыстную природу и образовать из себя свободную личность, стоящую в сознательных и разумных отношениях к Богу, людям и природе. Таким образом, в качестве идеала воспитания выступает личность самого
Христа, высочайший образец мудрости и нравственности. Это обожание человека и рассматривалось как конечный идеальный смысл процесса семейного
воспитания.
Таким образом, мы можем заключить, что христианское понимание семейного воспитания в Древней Руси рассматривалось как процесс духовного
возрастания ребенка, целью которого является «стяжание Святого Духа», приобщение ребенка к Вечной жизни с Богом. В новозаветном ключе такое воспитание приобретает значение процесса синергийного: духовно-нравственное
34
1
2
становление человека совершается через действие Божией благодати, а родители-христиане оказывают этому весомое содействие.
3.2. Основные идеи семейного воспитания,
отраженные в памятниках древнерусской литературы
XII–XV веков
Изучая памятники древнерусской письменности, мы можем увидеть в них
воплощение как народного, так и христианского педагогического идеала.
Как мы знаем, специальных педагогических трудов, посвященных исключительно воспитанию детей, на Руси того времени не было. Знания о воспитании черпались из Библии, поучений святых отцов, многочисленных переводных сборников и «учительных» произведений древнерусской литературы, а
также из народной повседневной педагогической практики.
При этом безусловной ценностью воспитания была ценность сотериологическая, характеризующая, по словам Д.С. Лихачева, древнерусскую культуру
«как литературу одной темы и одного сюжета, этот сюжет — мировая история,
и эта тема — смысл человеческой жизни»1. Эта ценность спасения нашла свое
воплощение в образе «Святой Руси», причем, по мнению Г.П. Федотова, этот
образ опирался на кенотипическое понимание спасения, при этом каждый христианин вслед за Иисусом Христом был призван добровольно смирять себя перед ближними своими (так же как и Христос принял не облик «Царя Небесного», а «зрак рабий»). Именно этот идеал святости как любви и смирения рождал
мотив «стремления к совершенству» и в родительском воспитании детей, что,
безусловно, смягчало нравы повседневной действительности.
Другой значимой ценностью является ценность единства семьи. Как отмечает М.И. Демков, древнерусское письменное наследие сохранило до наших
дней грамоты, в которых видна крепость семейного союза. Старший брат,
например, держал такую речь перед младшим: «Отец приказал нам житии за
один, тако же и яз вам приказываю житии за один». Отец, например, говорил
своим детям: «А вы, дети мои, живите за один». И повторял: «А матери своей
слушайтесь во всем, из ее воли не выступайте ни в чем»2.
Огромную роль в педагогическом наследии Древней Руси играет ценность
почитания родителей и послушания их воле. Эта ценность дана в пятой заповеди Моисея, она также повторяется Иисусом в Евангелии и воспроизводится в
апостольских посланиях.
Неудивительно, что данная ценность нашла свое яркое отражение в сборнике «Пчела». Например, в нем отмечается: «Послушание больши есть поста и
пустыннаго жития. Сам бо Господь наш Иисус Христос послушлив быв даже
Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси. М., 1975. С. 19.
Демков М.И. История русской педагогики. СПб., 1899. Ч. 1. С. 61.
35
2
1
2
3
до смерти»1. От имени Сократа «Пчела» передает такие слова: «Так буди родителям своим, ак бы молил быти детем своим», ему вторит Милисий: «Какы
чести принесеши ты к своим родителем, такых и ты чаи от своих детей на
старость»
. В другом месте приводится такой пример: «Кто думает позабо-
титься о родителях, пусть взглянет на аистов. Они ведь, видя родителя своего в старости ослабевшим, вокруг него стоя, охраняют своими крылами и пищу щедро подают, и, когда тот захочет лететь, помогают ему понемножку,
облегчая крылами своими»3.
Таким образом, мы видим, что одной из главных добродетелей детей бы-
ло следование воле отца и матери. Именно пример такого идеального сыновнего поведения мы встречаем в известном житии «Чтение о Борисе и Глебе», прославляющем мученический подвиг князей Бориса и Глеба. В этом произведении упоминается о детстве и юности Бориса и Глеба. Автор повествует, как о
праведном образе жизни братьев, так и об их желании посвятить себя Богу. Оба
юных князя являют собой идеал послушания воле отца, а затем и старшего брата, уважения и преданности им, веры и смирения. Святые мученики до конца
остаются верными своему старшему брату, окаянному Святополку, обрекшему
их на гибель. Более того, несмотря на юный возраст, они принимают смерть с
кротостью, никого не упрекая и не обвиняя, молясь за своих убийц и торопя их
«скончать свое дело».
Еще одной ценностью данной модели воспитания, безусловно, является
ценность детей. Однако, по нашему суждению, в Ветхом и Новом Заветах эта
ценность рассматривается с несколько разных позиций.
Для Ветхого Завета дети являются абсолютной ценностью. Они — дар от
Бога, залог того, что дела их родителей не будут забыты на земле, род не пресечется, и после смерти отца и матери Богу будут возноситься молитвы за всех
членов семьи (вспомним, как горячо желал иметь детей бездетный Авраам).
При этом дети являются не только достоянием родителей, они принадлежат Богу:
«Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева» (Пс. 126: 3).
Но на земле дети должны исполнять не только волю Бога, но и волю своих родителей, и быть такими, какими хотят их видеть отец и мать. Поэтому в Ветхом
Завете постоянно подчеркивается, что только добродетельный сын или дочь достойны называться этим высоким именем. Своевольный сын или распутная
дочь — худшее зло и наказание за грехи: «Не желай множества негодных де-
тей и не радуйся о сыновьях нечестивых. Когда они умножаются, не радуйся о
них, если нет в них страха Господня. Не надейся на их жизнь и не опирайся на
их множество. Лучше один праведник, нежели тысяча грешников, и лучше
Демков М.И. История русской педагогики. С. 92.
Адрианова-Перетц В.П. Человек в учительной литературе Древней Руси // ТОДРЛ. 1972. Т. 27. С. 4.
Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства XIV–XVII веков / сост. С.Д. Бабишин,
Б.Н. Митюров. М., 1985. С. 191.
36
умереть бездетным, нежели иметь детей нечестивых (Сир. 16:1–5). Поэтому
Ной благословляет своих достойных сыновей — Сима и Лафета, и проклинает
недостойного сына Хама, проявившего непочтительность к отцу.
Для новозаветного понимания значения детей также характерно отношение к детям как к огромной ценности и дару Бога. Более того, подчеркивается
особое положение ребенка, требующее уважения к нему как к личности («Кто
соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы
повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской»
(Матф. 18:6)). Но родителей призывают любить как достойных, так и недостойных своих детей, и прощать последних (притча о Блудном сыне). При этом
у ребенка признается право на собственный (даже автономный от родителей)
путь развития, так как у каждого из них есть свой талант, данный Богом от
рождения (притча о талантах) и Промысел Бога о нем. Задача же родителей —
понять этот высший Промысел о своем ребенке и постараться помочь ему в его
жизненном пути.
Основные воспитательные ценности ветхозаветного и новозаветного подходов составили содержание следующей таблицы 4.
Об этом высоком идеале родительства свидетельствуют источники древнерусской книжности. Согласно дошедшим до нас письменным памятникам,
родительство понималось как важнейшая духовно-нравственная ценность, с соответствующим укладом жизни и высокими нормами нравственного отношения
между домочадцами. О приоритете этой ценности пишет в своем «Поучении»
князь Владимир Мономах (XII век). В этом «Поучении» перед нами предстает
образ мудрого отца, заботящегося о духовно-нравственном облике своих сыновей. Старый князь ставит перед детьми главную жизненную цель — спасения
души через веру в Бога, сердечную мудрость и заботу о своих семьях и вверенных им людях. Владимир советует детям не забывать о важности соблюдения
христианских добродетелей: упования на Бога, хранении страха Божьего в своем сердце, кротости, смирения, терпения, любви, покаяния, милосердия, молитвы, попечения о слабых и нищих, справедливости и верности своему делу и
народу. «Если не будете забывать это, и мне не будет стыдно, и вам будет
хорошо», — добавляет князь.
Изучая текст данного поучения, мы с уверенностью можем сказать, что
оно объединяет в себе как новозаветный, так и ветхозаветный воспитательные
подходы. С одной стороны, Мономах цитирует ветхозаветные поучения, советуя своим детям следовать им, но, с другой, он пишет о приоритете евангельских ценностей человеколюбия, помощи ближнему и духовно-нравственного
совершенствования: «Всего же более убогих не забывайте, но, насколько мо-
жете, по силам кормите и подавайте сироте и вдовицу оправдывайте сами, а
не давайте сильным губить человека. Ни правого, ни виновного не убивайте и
37
Ветхозаветные ценности
семейного воспитания
Новозаветные ценности
семейного воспитания
Страх Господень, полная
преданность Богу («Начало
мудрости — страх Господень» (Притч. 1:7); «Страх
Господень отгоняет грехи; не
имеющий же страха не может
оправдаться» (Сир. 1:21))
Любовь к Богу, ближним, прощение врагов
(«Заповедь новую даю вам, да любите друг
друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите
друг друга» (Иоан., 13, 34); «А Я говорю вам:
любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим
вас и молитесь за обижающих вас и гонящих
вас» (Мтф. 5:44))
Устремленность к добродетельной жизни «Не делай
зла, и тебя не постигнет зло»
(Сир. 7:1))
Устремленность к добродетельной жизни,
милосердию («Всегда ищите добра» (1 Фес.,
5, 15); «Слава и честь и мир всякому, делающему доброе» (Рим., 2, 10); «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лук.
6:36)
Кротость и смирение («Глу-
боко смири душу твою» (Сир.
7:17); «Веди дела твои с кротостью, и будешь любим богоугодным человеком.
Сколько ты велик, столько
смиряйся, и найдешь благодать у Господа» (Сир. 3:1–3)
Кротость, смирение, прощение, отсутствие
гнева («Блаженны кроткие, ибо они наследу-
ют землю» (Мтф. 5:5); «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Пос. Иаков.
4:6); «Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во
Христе простил вас» (Еф. 4:32); «А Я говорю
вам, что всякий, гневающийся на брата своего
напрасно, подлежит суду» (Мтф. 5:22))
Терпение («Горе вам, поте-
рявшим терпение!»
(Сир. 2:14))
Терпение («Претерпевший же до конца спа-
сется» (Мтф., 10:22); «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк., 21:19)
Помощь благочестивым
единоверцам («Давай благо-
честивому, и не помогай
грешнику. Делай добро смиренному, и не давай нечестивому» (Сир. 12:2–3))
Самопожертвование и ориентация на другого («Нет больше той любви, как если кто
положит душу свою за друзей своих» (Ин.
15:12-13); «Друг друга тяготы носите, и так
исполните закон Христов» (Гал, 6:2))
1
не повелевайте убить его; если и будет повинен смерти, то не губите никакой
христианской души»1.
Таблица 4
Сопоставление ветхозаветных и новозаветных
ценностей семейного воспитания
Поучение Владимира Мономаха // Сборник произведений литературы Древней Руси. М., 1969. С. 146–171.
38
1
2
1
2
3
Это же объединение ценностей двух воспитательных подходов мы можем
увидеть и в других памятниках древнерусской письменности. Так, например, в
«Изборнике 1076 года» от имени мудрецов древней Церкви даются такие
наставления: «Всегда имей страх и любовь к Богу и чистое ко всем сердце»,
«Не пренебрегай ни любовью, ни милостыней: это они к нам благого Бога с небес свели» (Поучение Исихия); «Всегда пред очами держи Господа: как сыну —
любить его всем сердцем и твердостью разума, и как рабу — страшиться его,
трепетать и служить ему» (святой Василий); «Посещайте бедных, вдовиц
защищайте, немощных милуйте и осужденных невинно освободите, живите
со всеми в мире» (Ксенофонт)
. В переводном сборнике «Пчела» также уделя-
ется огромное внимание духовно-нравственным ценностям воспитания: «А ко-
нец добродетели имети в помышлении покаяния и любовь ко всем», «При славе
будь смирен, а при печали мудр», «Страхом Господнем душа утверждается,
аки добрый нестрашливый воин бранным оружием», «Аще кто милостыню дает нищим, то Христу в руцю влагает»
. Таким образом, мы видим, что духов-
но-нравственные ценности являлись краеугольным камнем воспитания, именно
они формировали тот идеал личности ребенка, на который должны были ориентироваться родители.
В литературе Древней Руси определяется также и высокая мера ответственности родителей, включающая не только воспитание детей, но и само поведение отца и матери до и после рождения ребенка. Так, например, по свидетельству Б.А. Романова, в киевских христианских кругах XI века была крепка
мысль, что «от греховнаго бо корени зол плод бывает». Примером тому служил
окаянный Святополк, произошедший «от двою отцю»: Ярополка и победившего его брата Владимира, который взял себе «жену братьню грекиню», но не «по
браку», а как «прелюбодейчищь», потому и сам не «любяше» Святополка. К
тому же мать Святополка — гречанка — до Ярополка была «черницею» и оказалась на Руси в качестве пленницы. В результате и родился зверьбратоубийца3.
Как известно, популярные в Древней Руси тексты Ветхого Завета изобилуют советами родителям о наказании своих детей. Более того, само наказание
(как строгое внушение, так и физическое воздействие на ребенка) рассматривается как процесс благотворного воспитания.
Однако в текстах Нового Завета мы не встретим столь частых обращений
к родителям о суровом наказании своих детей, напротив, чаще встречаются такие советы: «Отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в уче-
нии и наставлении Господнем» (Еф. 6:4); «Отцы, не раздражайте ваших детей, чтобы они не унывали» (Кол. 3:21).
Из Изборника 1076 года : сайт. URL : http://www.pushkinskijdom.ru/default.aspx?tabid=2178.
Демков М.И. История русской педагогики. С. 91–92.
См.: Романов Б.А. Люди и нравы Древней Руси: историко-бытовые очерки XI–XIII вв. М.-Л., 1966. С. 184.
39
1
4
1
2
3
4
Интересно, что произведения древнерусской литературы изучаемого
нами периода отражают как ветхозаветное, так и новозаветное понимание наказания. В частности, многочисленные переводные сборники наполнены цитатами о наказании детей из Ветхого Завета («Пчела» и прочее), в своем поучении
Вл. Мономах замечает: «Как отец, чадо свое любя, бьет его и опять привлека-
ет к себе, так же и Господь наш показал нам победу над врагами, как тремя
делами добрыми избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и
милостынею»
. В качестве наказания мы можем рассматривать и родительское
проклятие, по всей видимости, редко совершаемое в действительности, но являющееся формой устрашения непокорных детей. Страх перед родительским
проклятием доносит до нас древнерусская переводная «Повесть об Акире Премудром», в которой отец так обращается к своему сыну: «Бойся, чтобы не про-
кляли тебя отец и мать, а не то и ты от своих детей не узнаешь радости»2.
При этом в некоторых произведениях есть обращения и к новозаветному
пониманию наказания. Так, в «Слове святых отец о наказании» Кирилла, епископа Туровского, читаем: «Первее братие всякой мудрости ищите крото-
сти… Паче всего того принимайте добрую кротость, еже есть всеми добрыми делами мати. А глава же есть нелицемерная любовь. Аще же главу отвержеши, излиха все опроче тела есть» 3.
Древнерусские тексты сохранили до наших дней и понимание образов
родителей как первейших воспитателей ребенка.
Например, «Изборник 1076 г.» содержит такое поучение Ксенофонта сыновьям: «Матери же ваю чьсть отъдаита и вьсе добро сътворита ей, да Гос-
пода узьрита радуюштася», «Матере не забываита, волю ей творита»
Древнерусские тексты часто передают и другие примеры материнской любви к
своим детям. Так, разумная материнская любовь восхваляется в летописи, повествующей о детских годах галицко-волынского князя Даниила Романовича,
который в одиннадцатилетнем возрасте, оставшись без отца, должен был быть
разлучен с матерью. При расставании Даниил ударился в слезы: «плакашася по
ней, млад сый», был готов защищать мать с оружием в руках, и только вмешательство самой матери Даниила успокоило малолетнего князя. Совсем иной тип
материнской любви предстает перед нами в известном произведении древнерусской литературы — «Житии Феодосия Печерского» (XI — начало XII века).
.
Автор жития упоминает, что мать будущего подвижника всячески противилась
выбранному ее сыном монашескому пути и никак не желала отпускать сына из
мира. При этом она широко использовала телесные наказания: била сына, заковывала его в кандалы, запирала в доме. Однако автор жития не осуждает, а,
Поучение Владимира Мономаха. С. 146–171.
Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства XIV–XVII веков. С. 194.
Демков М.И. История русской педагогики. С. 49.
См.: Адрианова-Перетц В.П. Человек в учительной литературе Древней Руси. С. 24.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]