Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История родительского воспитания в отечественной православной традиции. Учебное пособие
.pdf
Огромное значение отводит священник роли матери и отца в семье, полагая, что мать является основной воспитательницей, настоящей «душой» семьи,
хотя и отец имеет свой особый вес. Он постоянно говорит о необходимости духовного труда родителей над собой, постоянства их молитвы о своих чадах.
«Наш долг — это наши близкие, наши дети, — замечает он, и вслед за старцем
Алексеем Мечевым повторяет: «Из своих близких нужно сделать ближних».
Интересный взгляд на проблему родительского воспитания детей в семье
принадлежит другому автору изучаемого нами сборника — протоирею Константину Островскому, полагающему, что конечной целью воспитательного
воздействия родителей является спасение детей, а это, по словам о. Константина, всегда «чудо Божие». Священник, будучи отцом четырех сыновей, придерживается авторитетно-авторитарного стиля семейного воспитания. Так, он полагает, что в воспитании детей необходима «твердая установка на послушание;
до тех пор, пока от ребенка еще можно требовать послушания, наш родительский долг — требовать». В соответствии с этим дети в течение своего детства и
отрочества, по мнению протоирея, должны находиться под любящим, но бдительным родительским оком, родители должны знать, с кем они общаются и
как. Главную опасность такого стиля воспитания автор видит в том, что дети со
временем могут научиться лгать своим родителям, внешне подчиняться им, а
делать все по-своему, а в подростковом возрасте такое воспитание может спровоцировать настоящий бунт детей. Поэтому, по суждению о. Константина,
очень хорошо, чтобы дети видели постоянный положительный пример родителей, активно включались в совместный семейный труд.
Исходя из своих убеждений, автор не отрицает воспитательной силы телесных наказаний. Он считает, что в малых дозах и для маленьких детей, которые телесно воспринимают воздействия со стороны родителей лучше, чем их
слова, телесные наказаний могут быть полезны. Однако они должны производиться не по злобе родителей, а с величайшей любовью и смирением перед Богом. При этом такие наказания, по мнению о. Константина, недопустимы в более старшем возрасте.
Последний автор из изучаемого нами сборника — о. Дмитрий Смирнов — в форме беседы со слушателями излагает свое понимание сути православного воспитания детей в семье. О. Дмитрий чрезвычайно высоко ценит семью, полагая, что она требует от человека самоотверженной жизни. Само воспитание детей протоирей называет ежесекундным напряжением матери и отца.
«Если мы хотим иметь православную семью, — пишет он, — нужно совершенно по-другому воспитывать детей. Нужно им говорить, что брак — это подвиг, ничем не ниже монашества, а в современных условиях, может быть,
даже выше. Что это самоотверженный труд, это каторжное дело, но оно
приводит к спасению души, ибо женщина „спасется через чадородие“
(1 Тим. 2, 15). Хочешь спастись? Занимайся своей семьей, со всей отдачей вос-
121
питывай детей, в крестоношении и в подвиге». Такое воспитание детей «в труде и в подвиге» через пример благодатной жизни матери и отца. о. Дмитрий и
соотносит с идеалом воспитания. Он же полагает, что это воспитание должно
начинаться как можно раньше, не только с рождения, но даже еще в утробе матери. При этом протоирей предлагает родителям избирать различные методы
своего воздействия на ребенка, соответствующие возрасту ребенка и педагогической ситуации: ласку, убеждение и даже ремень. Однако он же замечает, что
порка, совершаемая часто, не дает никакого воспитательного эффекта (напротив, даже приводит к худшему воздействию), употребляться она может лишь в
крайнем случае и то только для мальчиков до 13 лет и не чаще, чем раз в год.
«Человек может измениться только воспитанием и собственным подвигом
при содействии благодати Святого Духа, — замечает о. Дмитрий. — Но надо
смотреть, чтобы палку не перегнуть, чтобы не сломать». Размышляя над
принципом свободы в воспитании детей, священник полагает, что свободу
нужно давать детям очень ограниченно, ребенок должен жить под контролем
родителей, только этот контроль должен быть разумным. Но предоставлять ему
полную свободу выбора нельзя.
Позиции рассматриваемых нами авторов в целом соотносятся с новозаветным воспитательным подходом. Представители русского духовенства говорят о воспитании детей как об обретении родителями и детьми спасения, соотносят ценности родительского воспитания с важнейшими христианскими ценностями, пишут о глубочайшей духовной ответственности отца и матери за
свои труды перед Богом, предлагают иерархию семейных взаимоотношений в
качестве обязательной нормы поведения и взрослых, и детей, отрицают созидательную воспитательную силу современных им либеральных подходов к ребенку как свободного и независимого ни от кого творца своей собственной
судьбы. Заметим еще одну черту, характерную для их позиции. Связана она со
стремлением отстоять особое понимание места России среди других наций,
идею Православной Церкви как хранительницы русского духа, вдохновительницы всего народа на угодную Богу добродетельную жизнь на земле и вечное
спасение в Царствии Небесном.
Православная концепция родительства, сформулированная в работах
представителей русского духовенства конца XX века, противостоит свободоцентрической концепции. Рассмотрим это противостояние более подробно на
рисунке 4.
Таким образом, крах Советского Союза и советской идеологии вызвал в
90-е годы в России мощную волну поиска путей выхода из сложившегося политического, духовно-нравственного и педагогического кризиса. В области родительской педагогики это породило два фактически противоположных друг другу направления — свободоцентрическое, ориентированное на мир западной
культуры, и православно-аксиологическое, ориентированное на сохранение
122
национально-религиозных воспитательных ценностей и шире — сохранения
национальной идентичности. Неслучайно этот своеобразный «спор» «новых западников» и «новых славянофилов» касался в первую очередь проблем семейного воспитания детей, так как именно дети являлись будущим страны, и от
них зависело, какой путь изберет для себя Россия в новом веке.
Рис. 4. Сопоставление свободоцентрической и православной концепций
семейного воспитания конца XX века
9.2. Угрозы современной семье
со стороны ювенальных западных проектов
В современных социокультурных условиях настоящую угрозу для современной семьи и традиционного воспитания детей представляют собой попытки
глобального сообщества подчинить себе процесс воспитания детей в нашей
стране.
В результате известных политических событий начала 90-х годов прежняя советская государственная система поддержки семьи фактически потеряла
свое значение и осталась существовать в весьма скромных рамках государственного контроля за родительским воспитанием и изъятия детей из девиантных семей. Пустующее место попыталась занять другая воспитательная система, суть которой заключалась в стремлении определенных сил западного мира
контролировать процессы рождаемости и родительского поведения русских
123
людей. Данная система не являлась национально-ориентированной, т.е. целью
воспитания ее провозглашалось не формирование личности верного сына Отечества, а, напротив, нового человека-индивидуалиста, свободного от любых
национальных традиций, чувства долга и ответственности.
Данная глобалистская воспитательная система в России утверждалась в
нескольких направлениях. Первым из них стало создание на следующий год
после развала СССР Российской Ассоциации «Планирование семьи». Деятельность РАПС широко финансировалась как из западных источников, так и из
российского госбюджета (в 1993 году правительство РФ приняло программу
«Дети России» с подпрограммой «Планирование семьи»), поэтому к концу 90-х
годов эта организация имела в РФ более 50 филиалов. Сотрудники РАПС активно работали в медицинской и образовательной сферах во всех регионах России.
На занятиях (которые, кстати, школьники посещали обязательно, а не по
желанию) были сняты все нравственные барьеры: консультанты подробно объясняли особенности сексуальных ощущений, испытываемых «партнерами»,
рассказывали о средствах контрацепции, в том числе и стерилизации. Много
говорилось о преимуществах медикаментозного аборта по сравнению с хирургическим прерыванием беременности. Средствами агитации, помимо беседы со
специалистом в данной области, были видеоролики, небольшие брошюры, плакаты и листовки. Таким образом, подросткам рассказывали о сексуальных отношениях как об абсолютной норме их возраста. При этом все считалось доступным и позволенным: половое желание и его удовлетворение, смена сексуальных партнеров и т.д.
Заметим, что подобный подход напрямую противоречил не только нормам нравственности, но и традициям отечественной педагогики, которая еще на
рубеже XIX–XX веков выработала свое однозначное отношение к данной проблеме. Русские педагоги (Н.Е. Румянцев, В.Н. Жук, К.В. Сидорович, Г. Зоренгфрей, Е.Н. Водовозова, Б.Н. Либерман, Е. Лозинский, О.Б. Фельцман,
П.П. Блонский и др.), напрямую полемизируя с З. Фрейдом и его научной школой, писали о необходимости сдерживания полового инстинкта молодых людей, бережного воспитания у них уважения к представителям противоположного пола, формированию представлений о целомудрии, юношеской и девической
чести. После «бурных» 20-х годов советская педагогика встала в данном вопросе на те же нравственно-ориентированные позиции.
Безусловно, открытое преподавание разврата разрушало изнутри как личности молодых людей, так и саму семью. Поэтому к концу 90-х годов против
РАПС выступила родительская общественность и представители духовенства.
Например, протоирей Владислав Свешников справедливо указывал, что «в
наших условиях планирование семьи означает разрушение ее, уменьшение числа детей; эта организация (РАПС — авт.) направлена прямо против семьи; они
124
употребляют такие откровенные термины, как “безопасный секс” и “опасное
материнство”».
Вторым ярким направлением данной парадигмы являются так называемые «ювенальные технологии», которые приобрели всеобщую известность уже
в начале XXI века. Суть их сводится к тому, что России настойчиво предлагают
ратифицировать «Европейскую социальную Хартию», в статье 17 которой
предусматривается обязательство государства — участника Хартии создавать
на своей территории системы специальных служб по «защите» детей. Несмотря
на то, что внешне ювенальная юстиция (лат. juvenālis — юношеский; лат.
jūstitia — правосудие) является «правовой основой западной парадигмы системы учреждений и организаций, осуществляющих правосудие по делам о правонарушениях, совершаемых несовершеннолетними», на самом деле она представляет собой очень широкое поле для контроля государства за воспитанием
детей в каждой российской семье, так как понимается в том числе и как «совокупность правовых механизмов (медико-социальных, психологопедагогических и реабилитационных и др. процедур и программ), предназначенных для обеспечения защиты прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних, реализуемых системой государственных и негосударственных
органов, учреждений и организаций». Следовательно, ювенальная юстиция
призвана стоять на страже прав детей, «защищая» их, главным образом, от собственных родителей (так как родители, в первую очередь, могут нарушить какое-либо из этих многочисленных «прав» детей). Иначе говоря, ювенальной
юстицией отстаивается идея о примате прав детей (младших членов семьи) над
правами старших (их родителей).
Таким образом, мы видим, что данная технология представляет собой
синтез двух парадигм родительской культуры: свободоцентрической, которая
возводится в абсолют, и глобалистской государственной. При этом в случае
возникновения каких-либо проблем в отношениях родителей и детей последние
изымаются из семьи.
Поэтому внедрение в нашей стране подобных технологий вызывает опасение со стороны научного сообщества. «Невыполнение родительских обязанностей можно трактовать широко, а главное произвольно в зависимости от квалификации представителей органов опеки», —справедливо замечает Т.А. Гурко, указывая на то, что приватизация родительского неблагополучия может
привести к таким ситуациям, когда дети будут изыматься из семей под надуманными предлогами.
Противники ратификации Россией данной Социальной Хартии (а среди
родителей их — большинство, на что указывают опросы общественного мнения) опасаются, что внедрение в нашей стране данного проекта «приведет к
грубому нарушению независимости семьи, создаст правовую базу для вмешательства различных государственных структур в дела семьи», что в итоге
125
«нарушит имеющуюся систему семейных отношений». Эти люди указывают на
опыт тех стран, в которых эта система уже действует (например, во Франции).
Они приводят статистические данные о том, что в этих странах ежегодно через
систему ювенальной юстиции проходят тысячи людей, и в 9 случаев из 10 дети
насильственно отбираются у их родителей, половина из них — незаконно. Поводом для изъятия ребенка может быть как наказание его родителями за какойлибо проступок, наличие у него синяков от ушибов, жалобы соседей, что ребенок дома плачет, так и бедность семьи, не могущей позволить своим детям какое-либо развлечение, подарок или карманные деньги, стесненные жилищные
условия, религиозное воспитание, отсутствие одного из родителей, многодетность и даже «удушающая материнская любовь» (именно на этом основании во
Франции была отнята дочь актрисы Натальи Захаровой, вышедшей замуж за
француза и переехавшей к нему в Париж) и т.д..
Таким образом, мы полагаем, что ювенальная юстиция представляет со-
бой попытку глобального сообщества взять дело воспитания подрастающего
поколения полностью «в свои руки», создав стандартный тип личности человека, лишенного национальной самоидентичности и поэтому готового жить в
глобальном государстве. Однако, стремясь лишить по тем или иным причинам
ребенка его родных родителей, данная парадигма пытается сформировать из
него не только «Ивана-не-помнящего-родства», но и эгоиста-потребителя, привыкшего всегда помнить о своем «праве», но не знать об обязанностях и долге.
Такими людьми легко манипулировать, ведь все их ценности сосредоточены
вокруг собственной личности, ее комфорта и интересов. Но на защиту своей
Родины в случае опасности эти люди вряд ли встанут, не будут они и жертвовать собой ради других.
И поэтому такая воспитательная система представляет собой большую
опасность. Для того чтобы сохранить себя как суверенное национальное государство, России необходимо преодолеть любые воздействия с ее стороны.
9.3. Православное миропонимание как основа становления
родительской культуры современной молодежи
В последние годы в отечественной философско-педагогической литературе
широко обсуждается вопрос о необходимости укрепления института семьи. Ни
для кого не секрет, что в современной России семья переживает острый кризис,
проявляющейся, в первую очередь, в сфере детско-родительских отношений.
Ослабляются социальные связи между родителями и детьми, снижается значимость родства и родительства.
Нашу страну эти изменения серьёзно затронули и, в конечном итоге, при-
вели к малодетности наших семей. Так, согласно исследованиям отечественных
социологов, малодетность сегодня становится жизненной нормой: половина
126
1
2
3
российских семей воспитывает только одного ребенка, и многие родители не
стремятся к рождению последующих детей, ссылаясь на недостаточность своих
средств, времени и сил1. Более того, у подрастающего поколения изменяется
система ценностных ориентаций на создание семьи; так, наблюдается: «снижение репродуктивных установок; низкий престиж материнства и отцовства;
направленность выбора супругов на бездетную семью; создание иллюзии «новых» форм семьи («гражданский брак», «гостевая семья» и др.); внебрачное
рождение детей и др.»2. Наряду с этим психологи и педагоги с тревогой пишут
об ослаблении в последние годы родительского внимания к детям, которое
называют «дефицитом родительской любви» (И.Н. Мошкова).
Сложившаяся ситуация усугубляется низким уровнем педагогической куль-
туры многих родителей, их неумением, а подчас и нежеланием серьезно и вдумчиво заниматься воспитанием собственных детей. Именно этот дефицит любви и
отсутствие знаний о воспитании и развитии ребенка приводят к таким печальным явлениям современной действительности, как падение уровня физического
и психического здоровья детей, понижение их интеллектуального потенциала и
духовно-нравственных ценностей, усложнение процесса адаптации в обществе.
Изучая основные причины данных явлений, уместно говорить не только о
кризисе семьи, но и о кризисе традиционного родительства, ярко проявляющем себя в современном мире.
Причины данного кризиса можно увидеть в политических, экономических,
социальных преобразованиях последних лет, однако, на наш взгляд, кризис родительства является закономерным итогом того религиозно-ценностного вакуума, в котором оказалось большинство наших соотечественников в XX веке.
Именно это глубинное родство религиозной и семейной жизни замечал в
своих работах прот. Василий Зеньковский, указывая на то, что «упадок семейной жизни в XIX и XX веках внутренне связан с религиозным оскудением в современном обществе», так как «между здоровьем семьи и цветением религиозной жизни какой-либо эпохи существует самая глубокая и тесная связь»3.
Безусловно, подобные негативные явления требуют поиска способов пре-
одоления сложившейся ситуации. В связи с этим актуальность приобретает
проблема изучения ценностных идеалов родительства, запечатленных в православной традиции, тысячелетие определяющей смысложизненные ориентиры
нашего Отечества.
Православная традиция рассматривает родительство в первую очередь
как духовно-нравственную категорию, оценивая его назначение чрезвычайно
высоко в качестве спасительного подвига человека, обретения им подобия Бо-
См.: Всероссийская перепись населения 2002 года : сайт. URL : www.perepis2002.ru.
Акутина С.П. Формирование у старшеклассников семейных духовно-нравственных ценностей в условиях
взаимодействия семьи и школы : автореф. … д-ра пед. наук. Нижний Новгород, 2010. С. 20.
Василий Зеньковский, прот. О религиозном воспитании в семье : сайт. URL : http://synerg.narod.ru/.
127
жиего на земле. В таком ключе родительское воспитание детей в православии
понимается как духовно-нравственное становление личности ребенка, совершающееся через действие Божией благодати. Поэтому родители-христиане
воспитывают своих детей не для себя и даже не для «мира», а для Бога и вечной
жизни.
Изучая особенности становления родительской культуры современных
молодых россиян, необходимо рассмотреть вопрос о моделях родительского
поведения, характерных для наших соотечественников.
Сегодня в России существует пять основных моделей родительского поведения, которые мы можем обозначить как родительское поведение, сохраняющее остатки традиционности, «расколотое» родительское поведение, девиантное родительское поведение, «индивидуалистическое» и созидательное православное модели родительского поведения.
Первая модель обозначена как родительское поведение, сохраняющее
остатки традиционности. В таких семьях родители помнят о своей ответственности за судьбы детей, заботятся не только об их пропитании, но и об образовании и воспитании, уделяя внимание их внутреннему нравственному развитию, при этом родители, так или иначе поддерживая своих детей на протяжении всей жизни, сохраняют в их глазах действительный авторитет.
При этом такая модель родительского поведения основывается на определенных национальных традициях семейного воспитания и представляет собой положительный сплав установок, вынесенных из своих родительских семей, традиционных взглядов на воспитание детей, сохраняющихся в народной
педагогике, собственных нравственных позиций и т.д.
Однако сложным для подобной модели родительского поведения представляется вопрос о распределении семейных ролей. Как правило, такие семьи
либо не имеют четко обозначенного главы, что может являться почвой для
конфликтов между родителями, либо главой семьи является мать, что совершенно не характерно для национальной православной традиции. И только в
редких случаях главой такой семьи является отец.
Более того, это внешне вполне благополучное родительство практически
не несет в себе духовной составляющей, а родительское воспитание сводится к
заботе о телесном и душевном возмужании ребенка. Это обстоятельство таит в
себе, на наш взгляд, опасность того, что в ситуации современной социальной и
нравственной нестабильности такое родительство достаточно уязвимо перед
угрозами внешнего мира, ориентированного, в первую очередь, на сферу потребления. К тому же ценностные ориентации ребенка, выросшего в такой семье, сводятся к исключительно «земным» смыслам существования человека,
часто весьма размытым из-за отсутствия над ними абсолютного духовнонравственного начала бытия Божия.
128
Вторая модель родительского поведения может быть названа условно
«расколотым», образовавшимся в результате разрушения семьи либо изначального одинокого материнства (крайне редко отцовства). В данном случае одному
из родителей приходится совмещать в своем лице материнские и отцовские позиции. И такое вынужденное совмещение не проходит бесследно как для самого родителя, так и для формирования личности ребенка. Как правило, утрата
отца или матери или же отсутствие согласованности в воспитании детей (что
часто случается при разводах родителей) приводит к болезненным сдвигам в
психике ребенка.
Конечно же, примеры одинокого родительства не редкость для России, история которой изобилует войнами, морами и различными общественными катаклизмами, однако массовый характер эта модель приобрела именно в XX веке.
Третью модель родительского поведения можно обозначить как девиантную. Родители в таких семьях часто имеют низкий социальный статус, ведут
аморальный, а порою и противоправный образ жизни, дети находятся без
надзора и наиболее подвержены разрушительному влиянию деструктивных
асоциальных форм поведения. В подобной ситуации не приходится говорить не
только о духовной составляющей процесса воспитания детей, но и об элементарной душевной и физической заботе о ребенке. К сожалению, в нашей стране
в настоящее время существует достаточно много примеров таких неблагополучных семей.
Четвертая модель родительского поведения, которое может быть названо
«индивидуалистическим», строится на эгалитарных отношениях между супругами (равенство власти), партнерских взаимоотношениях между родителями и
детьми, основанных на принципе соблюдения взаимных интересов. Такое родительство предполагает малодетность, определенное отчуждение членов семьи
друг от друга, свободное воспитание, характеризующееся предъявлением минимума требований к ребенку, моральной независимостью детей от родителей.
В последние десятилетия данная модель родительства, уходящая своими
корнями в культуру западной цивилизации, активно предлагается России в качестве образца.
Данная модель является серьезной трансформацией моделей родительского поведения, характерных для католической и протестантской религиозных
традиций. Именно на этот факт указывает в своих работах В.Н. Дружинин. При
этом ученый отмечает, что в современной России возникает и традиционная
модель протестантской семьи. Это семьи так называемых «новых русских», в
которых отцы являются успешными и обеспеченными людьми, матери, как
правило, не работают, находятся в зависимом от мужей положении, однако
воспитанием детей практически не занимаются. Таким образом, дети остаются
заброшенными как со стороны занятого делами отца, так и со стороны занятой
собой матери, от них откупаются деньгами и подарками.
129
Однако мы не включили эту модель в данную классификацию потому,
что в нашей стране не так уж и много подобных семей, да к тому же авторитет
мужчины здесь строится лишь на высокой финансовой состоятельности, что
совершенно недостаточно для формирования у домочадцев уважительного отношения к отцу как примеру высокой духовной и нравственной жизни.
Возвращаясь к рассматриваемой нами модели «индивидуалистического»
родительского поведения, следует признать, что цели и ценности такого родительства далеки от национального идеала семьи, характерного для нашей страны. В такой семье фактически исчезает как внутренняя иерархия, так и ответственность и эмоциональная привязанность родителей и детей друг другу. Ребенок, выросший в такой семье, рискует стать холодным и прагматичным эгоистом, а его родители вполне могут провести последние годы своей жизни в
одиночестве или в окружении своих ровесников из дома престарелых.
Последняя — пятая — модель родительского поведения названа нами
православным созидательным родительством. На наш взгляд, эта модель отвечает национальному наследию России, предполагая не только осознанное отношение родителей к своим обязанностям, эмоциональной готовности к принятию ребенка и родительской ответственности, но и опору на создание духовно
здоровой семьи в традиции ценностей национальной православной культуры.
Таким образом, в отличие от первой рассмотренной нами модели (родительского поведения, сохраняющего остатки традиционности), православное
созидательное родительское поведение опирается на гораздо более прочную
мировоззренческую платформу, не только определяющую родительство в числе
важнейших семейных ценностей для человека, но и предлагающую определенный образ построения взаимоотношений в семье на основе христианских нравственных смыслов бытия.
Однако смеем предположить, что последняя православная созидательная
и первая традиционная модели родительства в значительной степени уступают
свое место второй, третьей и четвертой моделям.
Названные обстоятельства вызывают тревогу, так как этот факт свидетельствует о достаточно низком уровне сформированности родительской культуры современных россиян.
Более того, нетрудно предположить, что ждет нашу страну в будущем,
если данные модели станут приоритетными для 80–90% наших сограждан (что
весьма вероятно, потому что социальные процессы способствуют этому).
Скорее всего, тогда Россия будет постепенно растворяться в глобальном
мире, теряя свою культуру и национальную самобытность. Здесь уместно
вспомнить слова, принадлежащие перу известного русского философа
И.А. Ильина, высоко ценившего семью и называвшего ее «школой любви и
жертвенности», духовного единства всех членов, так как только в семье можно
«научиться первым совестным движениям сердца и подняться к дальнейшим
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]