Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая семантика средств и форм древнерусской литературы (источниковедческие очерки)
.pdf
Повествовательные слои в «Слове о погибели Русской земли» 181
притопта хлъми… взмути реки и озеры» [14, с. 50]. Или совсем
в метафорическом значении в «Молении Даниила Заточника»:
«Зане князь щедръ, аки река, текуща… сквози дубравы… А боя-
ринъ щедръ, аки кладяз сладокъ»[10, с. 392]
19
. Но все это в лучшем
случае только отзвуки старой природоописательной традиции,
к которой гораздо ближе оказывается «Слово о погибели Русской
земли», возможно, оттого что оно появилось еще до конца XII в.
Второй отрывок первоначального текста «Слова о поги-
бели», посвященный Владимиру Мономаху, тоже перекликается именно со старыми памятниками. Так, мотив страха всех
стран, включая «поганых», перед Владимиром Мономахом разрабатывался, кроме «Слова о погибели», только в особых летописных похвалах Мономаху под 1125 г. в «Лаврентьевской летописи» и под 1126 г. в «Ипатьевской летописи». Вошедший в похвалу Мономаху мотив металлических ворот, которыми отгораживаются или отгораживают от опасности (в «Слове» это
«угры (венгры) твердяху каменыи городы железными вороты,
абы на них великыи Володимеръ тамо не вьсехалъ») в XIII в., насколько нам известно, не встречается, а имеет некоторую аналогию только раньше — в «Ипатьевской летописи» под 1201 г., где
напоминается какая-то старая легенда, посвященная «Мономаху, погубившему поганыя… половци, изгнавшю… за Железная
врата» [13, стб. 716]; вне связи с Мономахом железные врата упоминаются фразеологически сходно в «Хождении» игумена Даниила: «сделано есть около градом каменым твердо, врата же имат
железна градот» [10, с. 96]; еще одна относительная аналогия,
но уже с медными вратами, извлекается из «Повести временных
лет» под 1096 г., где пересказана древняя легенда о «нечистых
народах», которые «заклепени» Александром Македонским в горах: «и ту створишася врата медяна и помазашася сунклитомъ…
ни огнь можеть вжещи его, ни железо его приметь» [6, с. 228]. Так
что повествование о Владимире Мономахе как первоначальное
ядро «Слова о погибели Русской земли», пожалуй, обладает чертами древности XI–XII вв.
Правда, не все мотивы в пределах первоначального тек-
ста «Слова о погибели» подтверждают его древность, но только
19 «Моление Даниила Заточника» цит. по: [10].
182 Глава третья. Комплексы деталей как форма
из-за того, что они не находят параллелей в древнейших памятниках; зато параллели дошли в несколько более поздних
произведениях. Например, высказывание о «немцах» в «Слове
о погибели» — «далече будучи за синимъ моремъ» — соотносится
со «Словом о полку Игореве», в котором неоднократно упоми-
нается «синее море» [14, с. 49, 50, 51, 54]; выражение «далече бу-
дучи» в «Слове о погибели» перекликается с выражением «далече залетело» в «Слове о полку Игореве» [14, с. 47]; а глагол
«будучи» в значении «находясь» неоднократно употребляется
в «Слове о полку Игореве». Знаменитое восклицание «Слова
о погибели» — «О, светло светлая… земля Руськая… всего еси ис-
польнена…» — сходствует с не менее знаменитым восклицанием
«Слова о полку Игореве» — «О, Руская земле! Уже за шеломянемъ
еси!» [14, с. 46, 47], а также со словосочетанием «светъ светлый»
в «Слове» [14, с. 46]. Однако эти параллели в «Слове о полку Иго-
реве» настолько дробны в каждом случае, что заставляют пред-
полагать не влияние одного произведения на другое, а общую
ориентацию обоих памятников на какую-то древнюю литературную традицию, но большую близость к ней все-таки «Слова
о погибели Русской земли».
Представить в цельном виде эту литературную традицию
XI–XII вв. мы пока не можем, но разрозненные отголоски ее,
сходные с мотивами и фразеологией «Слова о погибели Русской земли», можем указать, кроме «Слова о полку Игореве»,
и в некоторых более поздних памятниках. Например, в торже-
ственном слове Моисея Выдубицкого, помещенном под 1199 г.
в «Ипатьевской летописи», восхваляется киевская «держава», ко-
торая «не токмо и в Рускых концехъ ведома, но и сущимъ в море
далече» [13, стб. 713]. Ср. в «Слове о погибели»: «далече будучи
за… моремъ». В «Похвале роду рязанских князей», заключаю-
щей «Повесть о разорении Рязани Батыем» в 1237 г., сказано,
что рязанские князья у греческих царей «дары… многи взимаша»
[11, с. 200]
20
. Ср. в «Слове о погибели»: император «цесарегородскыи… великыя дары посылаша» ко Владимиру Мономаху.
Но, опять-таки, «Слово о погибели» богаче сочетаниями древних элементов, чем эти памятники. Все это позволяет относить
20 «Повесть о разорении Рязани» цит. по: [11].
Повествовательные слои в «Слове о погибели Русской земли» 183
первоначальный текст «Слова о погибели» ко времени даже ранее конца XII в.
Больше того, характеристика Мономаха как главное содержание второго отрывка первоначального текста побуждает
резко сузить его датировку. Такая обобщающая похвала деяниям
Мономаха могла появиться, вероятно, лишь после его смерти,
то есть не ранее 1125 г., но не позднее второй четверти XII в.,
пока в Киеве правили поочередно его сыновья. Отсюда и первый
отрывок первоначального текста можно также отнести ко второй
четверти XII в., ибо благополучие всей Русской земли допустимо
было превозносить хотя и после смерти Владимира Мономаха,
но, пожалуй, до разгрома Киева в 1169 г. Андреем Боголюбским.
Подчеркнем, правда, еще раз, что не обнаруживается никаких определенных следов существования «Слова о погибели Русской земли» в XII в., тем более в первой половине XII в., и предположение о первоначальном виде «Слова» остается лишь гипотезой.
В целом мы еще яснее видим, что история «Слова о погибели Русской земли» свелась к погибели самого «Слова». Первоначальный текст «Слова», появившийся во второй четверти
XII в., претерпел замены и вставки лет через 100, не ранее вто-
рой трети XIII в. В частности, в первоначальный текст, изъеденный заменами и вставками, было вставлено и именование «жюръ Мануилъ цесарегородскыи», который якобы опасался Владимира Мономаха. На самом же деле, как заметил еще
Х. М. Лопарев, странно названный византийский император
Мануил Комнин правил гораздо позже Владимира Мономаха,
в 1143–1180 гг., и к Владимиру Мономаху не имел отношения.
Наверняка в «Слове» имелся в виду «кюръ Мануилъ». В рукописи XV в. в слове «жюръ» буква «ж» написана неуверенно, выгля-
дит очередной опиской писца и может быть прочтена как «ik»
(то есть: «и и кюръ»). В рукописи XVI в. это место совсем искажено: «и иже Рамануилъ царьгородский» [3, с. 156]. О вставке
упоминания Мануила как будто свидетельствуют лексические
аналогии из других памятников. Слово «кюръ» («кюр, кир» —
господин) в летописных текстах стало употребляться, кажется,
лишь с начала XIII в. (в «Лаврентьевской летописи» — под 1207–
1208, 1217 гг.; в «Ипатьевской летописи» — под 1237 г.).
184 Глава третья. Комплексы деталей как форма
Византийский император в «Слове» назван по главному городу страны «цесарегородскыи», а не как обычно — «греческий»,
и это опять ведет к XIII в. Ср. именование иностранных правите-
лей в «Ипатьевской летописи»: «цесарь великыи Филипъ Римъ-
скыи» [13, стб. 723, под 1207 г.]; «Иродъ Ерусалимъскыи и Неронъ
Римъскыи» [13, стб. 869, под 1269 г.].
Этот новый текст XIII в., в свою очередь, был подвергнут
разрушительной экзекуции, по догадкам исследователей,
то ли вскоре, в 1263–1283 гг., то ли только через 200 лет, в 1450–
1480-е гг., и в качестве строительного материала оказался при-
соединенным к «Житию Александра Невского», вне которого мы
«Слова о погибели» и не знаем. Однако, как можно убедиться,
есть некоторые основания для того, чтобы представить перво-
начальный текст «Слова о погибели Русской земли» как само-
стоятельное произведение — предшественник «Слова о полку
Игореве».
Список литературы
1. Абрамович Д. И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им.
Пг.: Тип. имп. АН, 1916. 205 с.
2. Адрианова-Перетц В. П. «Слово о полку Игореве» и памятники русской
литературы ХI–ХIII веков. Л.: Наука, 1968. 202 с.
3. Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы ХII века «Слово о погибе-
ли Русской земли». М.; Л.: Наука, 1965. 231 с.
4. Горский А. А. Проблемы изучения «Слова о погибели Русской земли» //
Труды Отдела древнерусской литературы (ТОДРЛ). Т. 43. Л.: Наука, 1990.
С. 18–38.
5. Истрин В. М. Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха. Т. 1. Пг.:
Рос. гос. академ. тип., 1920. 615 с.
6. Летопись по Лаврентьевскому списку / Изд. подгот. А. Ф. Бычков. СПб.:
Синодальная тип., 1897. 633 с.
7. Лихачев Д. С. «Слово о полку Игореве»: историко-литературный очерк.
М.: Просвещение, 1976. 175 с.
8. Мещерский Н. А. История Иудейской войны Иосифа Флавия в древне-
русском переводе. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1958. 578 с.
9. Никитин А. Л. Основания русской истории. М.: Аграф, 2001. 766 с.
Повествовательные слои в «Слове о погибели Русской земли» 185
10. Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР): ХII век / Текст «Хождения» игумена Даниила подгот. Г. М. Прохоров; текст «Моления Даниила Заточника» подгот. Д. С. Лихачев. М.: Худож. лит., 1980. 704 с.
11. Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР): ХIII век / Текст памятника подгот. Д. С. Лихачев. М.: Худож. лит., 1981. 616 с.
12. Повесть о Варлааме и Иоасафе / Изд. подгот. И. Н. Лебедева. Л.: Наука,
1985. 296 с.
13. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 2 / Изд. подгот.
А. А. Шахматов. М.: Изд-во восточ. лит., 1962. 1047 стб.
14. Слово о полку Игореве / Текст памятника подгот. Л. А. Дмитриев,
Д. С. Лихачев. Л.: Сов. писатель, 1967. 539 с.
15. Успенский сборник ХII–ХIII вв. / Изд. подгот. О. В. Князевская, В. Г. Демьянов, М. В. Ляпон. М.: Наука, 1971. 752 с.
16. Шестоднев, составленный Иоанном ексархом болгарским / Текст памятника подгот. О. М. Бодянский // Чтения в Обществе истории и древностей российских (ЧОИДР). М.: Университет. тип., 1879. Кн. 3. 254 л.
Социальный облик автора
по уточняющим деталям
«Жития Александра Невского»
«Житие Александра Невского», или «Повести о житии», или
«Слово о велицем князе Александре Ярославиче», написан-
ное лет через двадцать после смерти Александра, в 1280-х гг.,
уже давно обратило на себя внимание многих исследователей
(от Н. И. Серебрянского до В. И. Охотниковой) неординарностью формы — перед нами не столько житие, сколько воинская
повесть или светская княжеская биография, вернее, пользуясь
словами автора, «исповедание» жизни героя (первая редакция
по списку около 1486 г., ГИМ, Син., № 154) [1, с. 159]
ный облик автора размыт. «Житие» составил книжник, а кон-
кретнее, может быть, церковник, а может быть, и дружинник,
во всяком случае лицо, приближенное ко князю: «самовидець…
възраста его», по авторскому признанию [1, с. 159].
Автор, отнюдь не лаконичный новгородец, выразил мест-
ный, областнический, вероятно, владимирский взгляд на своего героя уже в начальной похвале: «Но и взоръ его паче инех
человекъ» [1, с. 160]. Уточнение — «инех человекъ» — имело явственный ограничительный оттенок: Александр оказывался
лучше не всех прочих людей вообще, как это можно было ожи-
дать по обычаю панегириков такого рода, а только лучше лишь
какой-то группы некоторых «человекъ». Слово «инех» в «Житии» не означало даже подавляющего большинства прочих лю-
дей. Ср. в другом месте: «И овехъ с собою поведе, а инех, помиловав, отпусти» — только некоторых, избранных [1, с. 169]. Мас-
штабность похвалы была очень невелика.
21
. Социаль-
21 «Житие Александра Невского» цит. по: [1].
Социальный облик автора по уточняющим деталям «Жития…» 187
И действительно, прочтем эту похвалу далее. Автор сравнил Александра с трубящей трубой: «И глас его — аки труба
в народе» [1, с. 160]. Сравнение в общем традиционное. В библейских книгах не раз голос героя сравнивался с трубой: «Яко
и трубу, възнеси глас свои» [2, л. 90 об., Ис. 58], «и слышах за собою глас велми, яко трубу» [2, л. 60 об., Апок. 1]
22
. Но тут можно
заметить, что автор «Жития» добавил уточнение — «в народе»
[1, с. 160], представив трубный глас героя распространившимся
не на «весь мир», не в «четыре конца вселенной», как это было
принято в похвалах (ср.: «Сила же твоихъ глаголь, Златоусте, яко
труба … всельньскыя вся коньца пригласова» — «Минеи служебные» 1097 г. [12, т. 3, стб. 1004])
23
, а только в пределах одного народа. Притом слово «народ» и даже во множественном числе
слово «народы» автор «Жития» понимал узко, областнически —
как жителей одного княжества или одного города: «къ граду
Пскову… весь народ» [1, с. 172], «къ граду Володимерю… весь народ» [1, с. 178]. Автор не распространил авторитет Александра
за пределы Владимиро-Суздальского княжества.
И дальше, в центральной части «Жития», где речь шла о военных победах Александра, о победе в Чудской битве, автор тоже
ограничил славу князя: «Зде же прослави богъ Александра пред
всеми полкы, яко же Исуса Наввина у Ерехона» [1, с. 171]. Ссылка
на Библию оттеняет позицию автора. В библейской книге Исуса
Навина Бог обещал Исусу: «В сей день начинаю възвышати тя
пред всеми сыньми израилевыми» [2, л. 98. Гл. 3], то есть перед
всем народом. В «Житии Александра Невского» же прославление
происходит только локально, только перед полками, очевидно,
перед участниками сражения. В уточнении отразилась местная
ориентация автора.
В конце «Жития», в рассказе о смерти Александра, автор процитировал отзыв митрополита об умершем князе: «Чада моя,
разумейте, яко уже зайде солнце земли Суздальской» [1, с. 178].
Князей, в том числе и умерших, обычно сравнивали с солнцем
вообще, с солнцем вселенским (ср. «Киевскую летопись» под
1178 г.). Образ же солнца только Суздальской земли был, конечно,
22 Библия цит. по: [2].
23
«Минеи служебные» 1097 г. цит. по: [12].
188 Глава третья. Комплексы деталей как форма
местным, областническим. Автор смотрел на Александра Невского глазами деятеля местного масштаба.
И не только на Александра Невского. Например, автор изо-
бразил явление святых Бориса и Глеба, плывущих на судне, и про-
тивопоставил бросающихся в глаза святых князей малозамет-
ным гребцам: Борис и Глеб сразу заметны, потому что «стояща»,
а гребцы почти невидимы, потому что «седяху»; Борис и Глеб
выделяются «посреди насада», а гребцы кроются по бортам; Бо-
рис и Глеб — «въ одеждах чръвленых», а гребцы — «аки мглою
одеани»; Борис и Глеб «руки дръжаща на рамехъ», а руки гребцов скрыты [1, с. 165]. Изложение этого эпизода было навеяно
автору «Жития» текстом «Сказания о Борисе и Глебе» [13, с. 51],
но в «Сказании» такое странное противопоставление князей греб-
цам отсутствовало, а проведено оно было именно автором «Жития». Отдельные детали, возможно, были взяты из «Жития Василия Нового»: «и лица ихъ мглою обията», «тии одеани въ оде-
жду мъглену» [3, с. 533, 541]
24
, но в «Житии Василия Нового» в со-
ответствующих местах также не содержалось изобразительного
противопоставления одних людей другим. Автор «Жития Александра Невского» же словно резким лучом света выделил князей,
а остальных людей спрятал во «мгле». Но каких? Всего лишь греб-
цов, а не народ или все человечество. Опять повторилось выделение этих двух князей из небольшой группы «инех человекъ».
Наряду с местной ориентированностью автору «Жития»
была присуща политическая трезвость оценок. Так, например,
начальная в «Житии» похвала князю, о которой мы уже говорили, завершилась серией сопоставлений с библейскими героями, однако только однажды было проведено полное приравнивание: «И далъ бе ему Богь премудрость Соломоню»
[4, с. 161] — здесь Александрова мудрость безусловно равнялась
Соломоновой. Все другие сопоставления уже не означали пол-
ного приравнивания: «Сила же бе его — часть от силы Самсоня»
[1, с. 160–161] — слово «часть» означало, что сила Александра
Невского происходит от силы Самсона, но вовсе не равняется
ей. «Лице же его — акы лице Иосифа» [1, с. 160], «храборьство же
его — акы царя римскаго Еуспесиана» [1, с. 161] — это «акы» тоже
24 «Житие Василия Нового» цит. по: [3].
Социальный облик автора по уточняющим деталям «Жития…» 189
означало лишь сходство, но не равенство качеств Александра
биб лейским образцам. Автор знал меру.
Дальше — больше. Похвалы Александру Невскому, произно-
симые персонажами «Жития», автор быстро обрывал, превращая
в цитаты, необычно урезанные и очень скромно звучащие для
таких случаев. Например, цитировались в «Житии» восхищенные отзывы об Александре якобы магистра ливонского ордена
и якобы самого хана Батыя. Магистр объявил о Невском не на весь
мир, а только, как сказано, «къ своимъ», в своем кругу, и очень
кратко: «Прошед страны языкъ, не видехъ таковаго ни въ царехъ
царя, ни въ князехъ князя» [1, с. 162], — и больше ничего не говорилось. После этого высказывания автор тут же перешел к парадоксально нетриумфальному следствию: «Сей же слышавъ король части Римьскыя страны таковое мужество князя», безбоязненно напал на Александра. То есть особо важного, переломного значения похвале автор не придавал. Также и Батый сказал
не всем, а только «вельможамъ своим», тоже в узком кругу: «Истину ми сказасте, яко несть подобна сему князя», — однако с царями не сравнил. Эта кратчайшая похвала ни к чему не обязывала,
потому что тут же Батый «разгневася… и посла… повоевати землю
Суждальскую» [1, с. 174–175]. Автор «Жития» не был в упоении
от славы Александра и не отрывался от политической реальности.
Автор оставался верен себе и тогда, когда, на первый взгляд,
чересчур широко очерчивал распространение славы Алексан-
дра Невского в мире: «И нача слыти имя его по всемъ странамъ
и до моря Хонужьскаго, и до горь Араратьскых, и об ону страну
моря Варяжьскаго, и до великаго Риму» [1, с. 173]. Некоторая повышенность тона понятна. Но больше никаких преувеличений
нет. Имя Александра Невского действительно «слыло» в этих
четко обозначенных пределах — от Каспия и Кавказских гор
до противоположного берега Балтики и до Рима. Прав Н. И. Серебрянский: «В историческом отношении преувеличения эти в сущности не так велики» [10, с. 207]. Автор проявил себя не столько
панегиристом, сколько, выражаясь древнерусским языком, добросовестным «служебником» князя, погруженным в дела княжества
и трезво осведомленным в окружающей обстановке.
Это был подтянутый «служебник», что видно по манере име-
нования персонажей в «Житии», которых автор чиновно называл
190 Глава третья. Комплексы деталей как форма
с указанием титула или должности. Почти каждое авторское упо-
минание имени Александра, даже одно за другим подряд, обя-
зательно сопровождалось титулом — «князь великый Александр»
или «князь Александр». Третьестепенный персонаж вводился
с титулом тоже: «Савастиян икономъ», «от иконома его Савастиана» [1, с. 179, 180]. Указывалась должность и самого мимолетного
персонажа: «Ияковъ, полочанинъ, ловецъ бе у князя» [1, с. 167], —
больше этого Иакова мы не встретим, но его должность знаем.
То же о другом персонаже, мелькнувшем в сражении: «от слугь его,
именем Ратмиръ» [1, с. 167], — княжеский слуга. Постоянно упо-
треблялся автором еще один элемент официального именования
лиц — слово «господин»: «Си вся слышахомъ от господина своего
Александра» [1, с. 168], «подающе… славу господину князю Александру» [1, с. 172], «написати кончину господина своего» [1, с. 177],
«се же бысть слышано всемъ от господина митрополита» [1, с. 180].
«Житие» написал человек, представлявший в категориях
служебных отношений даже деяния Бога. Так автор упомянул
об Александре: «Воистину бо без Божия повеления не бе княжение
его» [1, с. 160]. Многие древнерусские писатели повторяли мысль
о том, что власть — от Бога или дана Богом, но, пожалуй, лишь
один автор «Жития» сказал о Божьем «повелении» как назначе-
нии на княжение верховным администратором. Далее, сохраняя служебную настроенность, автор сослался: всем правителям
«Боже… повеле жити, не преступающе в чюжую часть» [1, с. 163].
Об этом феодальном принципе древнерусские писатели обычно
говорили как о межкняжеском соглашении, но, кажется, один
лишь автор «Жития» опять осмыслил его как Божье распоряже-
ние, поступившее, так сказать, административно сверху вниз.
Впитавший правила службы автор внес специфическую де-
таль в изображение чуда. Один из персонажей «Жития» видел
видение со святыми Борисом и Глебом, плывущими на судне,
и слушал их разговор, довольно странный, если вдуматься. Борис обратился к Глебу с указанием: «брате Глебе, вели грести»
[1, с. 165]. Подобного эпизода не было в предшествующих сочинениях о Борисе и Глебе, и его необходимость не диктовалась
сюжетом. Почему же Борис сам не приказал гребцам? Вероятно,
потому, что перед взором автора «Жития» выстроилась цепочка
начальников и подчиненных: старший Борис мягко указывал
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]