Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая семантика средств и форм древнерусской литературы (источниковедческие очерки)
.pdf
Трагические детали «Повести о Горе-Злочастии» 231
онъ, ни тешитца и не чемъ69 на пиру не хвалитца. Говорят Молотцу люди70 добрыя: «Что еси ты, доброи Молодецъ, зачемъ ты
на пиру невесел седишъ, кручиновать, скорбенъ, нерадостенъ,
ни пьешь ты, ни тешышся, да ничемъ ты на пиру не хвалишся?
Чара ли зелена вина до тебя не дохаживала? Или место тебе не по
отчине твоеи? Или милые дети изобидили? Или глупыя люди немудрыя чемъ тебе, Молотцу, насмеялися? Или дети наши к тебе
неласковы?»
Говоритъ имъ, седя, доброи Молодец: «Государи вы, люди добрыя! Скажу я вамъ (л. 427 об.) про свою нужду великую, про свое
ослушание родителское и про питие кабацкое, про чашу медвяную, про лестное питие пьяное. Азъ какъ принялся за пите
71
за пьяное, ослушался азъ отца своего и матери, благословение мне от них миновалося, господь Богъ на меня разгневался.
И на мою бедность великия
72
многия скорби неисцелныя, и печали неутешныя, скудость, и недостатки, и нищета последняя.
Укротила скудость
73
мои речистои языкъ. Изъсушила печал мое
лице и белое тело. Ради того мое сердце невесело, а белое лице
унынъливо, и ясныя очи замутилися, все имение и взоры у меня
изменилися, отечество мое потерялося, храбрость молодецкая
от мене миновалася. Государи вы, люди добрыя, скажите (л. 428)
и научите, какъ мне жить на чюжеи стоороне, в чюжих людех,
и как залести мне милых друговъ».
Говорятъ Молотцу люди добрыя: «Добро
ныи Молодец! Не буди ты спесивъ на чюжеи стороне. Покорися
74
еси ты и разум-
75
другу и недругу, поклонися стару и молоду. А чюжих ты делъ
69 Испр.; в рук.: не чемъ | Молотцу |. Писец отметил свою ошибку, навеян-
ную последующей фразой.
70
Испр.; в рук.: люда. Вероятно, писец неаккуратно написал букву и.
71
В рук.: пите, без титла, буква е перенесена на следующую строку рукопи-
си. Очередная небрежность писца.
72
Испр.; в рук.: вели великия. Ошибка не замечена писцом. Кроме того, пи-
сец пропустил глагол во фразе.
73
Испр.; в рук.: саудость. Описка писца или небрежность написания буквы к.
74
Так в рук. Писец в конце слова не дописал букву и.
75
Испр.; в рук.: покорася. Описка писца или небрежность написания
буквы и.
232 Глава третья. Комплексы деталей как форма
не обавливаи, а, что слышишь или видишь, не сказываи. Не лсти
ты межъ други и недруги. Не имеи ты упатки вилавыя:
76–
не веися змиею лукавою. Смирение ко всемъ имеи и ты с кротостию,
держися истинны и с правдою
великая: первое тебе люди
–76
77
. То тебе будетъ честь и хвала
отведаютъ и учнутъ тя чтить и жа-
ловать за твою правду великую за твое смирение и за вежество.
И будутъ у тебя милыя други, названыя братья надежныя».
И оттуду (л. 428 об.) пошелъ
78
Молодецъ на чюжу сторону79.
И учалъ онъ жити умеючи от великаго разума: наживал онъ живота болшы старова, присмотрил невесту себе по обычаю — за-
хотелося Молотцу женитися. Средил Молодецъ честенъ пир отчествомъ и вежествомъ, любовнымъ своимъ гостемъ и другомъ
билъ челомъ. И по грехомъ Молотцу и по Божию попущению,
а по деиству дияволю пред любовными своими гостми, и други,
и названными браты похвалился. А всегда гнило слово похвалное: похвала живетъ человеку пагуба. «Наживал, де, я, Молодецъ,
живота болши старова».
Подслушало Горе-Злочастие хвастанье
80
молодецкое, само
говорить таково слово: «Не хвалис ты, Молодец, своим сча-
стиемъ, не хвастаи своим (л. 429) богатествомъ. Бывали люди
у меня, Горя, и мудряя тебя и досужае. И я их, Горе, перемудрило:
учинися имъ Злочастие великое, до смерти со мною боролися,
во зломъ Злочастии позорилися, не могли у меня, Горя, уехати.
81
Наки
накрылис. Босоты и наготы они избыли. И я
они во гробъ вселилис. От мене накрепко они землею
82
от них, Горе, миновалось, а Злочастие на их въ могиле осталос. Еще возграяло я,
Горе, к иным привязалос. А мне, Горю и Злочастию не в пустеже
83
76–76
Можно прочесть по-иному: не веися змиею лукавою, смирение
ко всемъ имеи. И ты с кротостию держися истинныи с правдою.
77
Испр.; в рук.: люда. Писец небрежно написал букву и?
78
Испр.; в рук.: пошелъ пошел. Ошибка писца.
79
Испр.; в рук.: сто сторону. Ошибка писца.
80
В рук.: хватане.
81
Так в рук.: вероятно: наги. Описка писца?
82
Испр.; в рук.: а. Описка писца или небрежность написания буквы я.
83
Можно прочесть иначе: в пусте же.
Трагические детали «Повести о Горе-Злочастии» 233
жить: хочю я, Горе, в людех жить, и батагомъ меня не выгонит,
а гнездо84 мое и вотчина во бражниках».
Говорит серо Горе-горинское: «Какъ бы мне Молотцу появи-
тися?» Ино зло то Горе излукавилос: во сне Молодцу привидя-
85
лос
. «Откажи ты, Молодецъ, невесте своеи любимои: (л. 429 об.)
быть тебе от невесты истравлену, еще быть тебе от тое жены
удавлену, из злата и сребра бысть
86
убитому. Ты поиди, Молодецъ, на царевъ кабакъ. Не жали ты: пропиваи свои животы.
А скинъ ты платье гостиное. Надежи ты на себя гунку кабацкую.
Кабакомъ то Горе избудетца. Да то злое
87
Злочастие останетца.
За нагимъ то Горе не погонитца. Да никто к нагому не привяжетца. А нагому-босому шумить розбои
88
».
Тому сну Молодецъ не поверовал. Ино зло то Горе излукави-
лось: Горе арханъгеломъ Гаврииломъ Молотцу по-прежнему
89
Еще вново Злочастие привязалося. «Али тебе, Молодецъ, неведома нагота и босота безмерная, легота-безпроторица великая?
(л. 430). На себя что купить, то проторится. А ты, удал Молодецъ,
и такъ живеш. Да не бьютъ, не мучатъ нагих-босых. И из раю
нагихъ-босых не выгонятъ, а с тово свету сюды
90
не вытепутъ.
Да никто к нему не привяжется. А нагому-босому шумить розбои».
Тому сну Молодецъ онъ поверовал. Сошелъ онъ пропиват
91
свои
животы. А скинулъ онъ платье гостиное. Надевал онъ
гунку кабацкую. Покрывал онъ свое тело белое. Стало Молотцу
срамно появитися своимъ милымъ другомъ. Пошелъ Молодецъ
на чужу страну, далну, незнаему. На дороге пришла ему быстра
река. За рекою перевощики, а просятъ у него перевозного: ино
дати Молотцу нечево, не везутъ
92
Молотца безденежно.
.
84 Испр.; в рук.: гнезздо. Описка писца.
85
В рук. не прописана буква д. Небрежность писца.
86
Так в рук. вместо: быть. Описка писца
87
Испр.; в рук.: злое / Горе /. Писец отметил свою ошибку.
88
Можно прочесть: розбан. Небрежно написан конец слова.
89
Писец пропустил глагол.
90
Испр.; в рук.: сюдне. Описка писца.
91
Испр.; в рук.: своа. Писец небрежно написал букву и.
92
Испр.; в рук.: не безутъ. Писец не дописал букву в.
234 Глава третья. Комплексы деталей как форма
(л. 430 об.) Седитъ Молодецъ день до вечера. Миновался день93
до обеднемъ. Не едал Молодецъ ни полукуса хлеба. Вставал Мо-
лодецъ на скоры ноги. Стоя, Молодецъ закручинился. А самъ го-
ворит таково слово: «Ахти мне, Злочастие горинъское! Довело
94
меня, Молотца, домыкало, уморило меня, Молотца, смертию го-
лодною: уже три дни
95
мне были нерадошны. Не едал я, Моло-
децъ, ни полукуса хлеба. Кинус я, Молодецъ, в быстру реку: полощь мое тело, быстра река; ино еште, рыбы, мое тело белое; ино
лутчи мне жития сего позорного. Уиду ли я у Горя
96
злочастного?»
И в тотъ час у быстри реки скоча Горе из-за камени: босо-наго, нетъ на Горе ни ниточки. Еще лычкомъ Горе подпоясано,
(л. 431) багатырскимъ голосом воскликало: «Стои ты, Молодецъ!
Меня, Горя, не уидешъ никуды. Не мечися
97
в быстру реку. Да не
буди в Горе кручиноват: а в Горе жить — некручинну быть, а кру-
чинну в Горе погинути. Спамятуи
вое: и какъ тебе отецъ
100
говорил и какъ тебе
98
, Молодецъ, житие99 свое пер-
101
мати наказывала.
О чемъ тогда ты их не послушалъ? Не захотелъ ты имъ покоритися, постыдился имъ поклонитися. А хотелъ ты жит, какъ тебе
любо есть. А хто родителеи своих на
102
добро учения не слуша-
етъ, того выучю я, Горе злочастное. Не к любому онъ учнетъ упа-
дыват. И учнетъ он недругу покорятися».
Говорит Злочастие таково слово: «Покорися мне, Горю нечи-
стому. Поклонися мне, Горю, до сыры (л. 431 об.) земли: а нетъ
93 Испр.; в рук.: день / до вечеран/. Писец отметил свою ошибку, навеянную
предыдущей и последующей фразами.
94
Испр.; в рук.: добело. Писец не закончил букву в.
95
Испр.; в рук.: /Молодец/. Писец отметил ошибку.
96
Испр.; в рук.: у Горя / у кручины/. Писец отметил ошибку, навеянную по-
следующим контекстом.
97
Испр.; в рук.: не мечася. Писец небрежно написал букву и.
98
Испр.; в рук. из-за исправления очень неразборчиво написано первоначаль-
ное окончание слова: спамятяш (?)
99
Испр.; в рук.: жатие. Вероятно, писец небрежно написал букву и.
100
Испр.; в рук.: отцу. Ошибка писца.
101
Испр.; в рук.: тебе | наказывал. Писец не полностью отметил ошибку.
102
Испр.; в рук.: ню. Описка писца или небрежное написание буквы а.
Трагические детали «Повести о Горе-Злочастии» 235
меня, Горя, мудряя на
за быстру реку. Напоятъ тя, накоръмят люди
А что видит
105
103
семъ свете. И ты будешъ перевезенъ
104
добрыя».
Молодец неменучюю: покорился Горю не-
чистому, поклонился до сыры земли. Пошелъ-поскочилъ до-
брои Молодецъ по круту по красну по бережку, по желтому песочику, идетъ веселъ-некручиноватъ. Утешилъ онъ Горе-Злочастие. А самъ, идучи, думу думаетъ: «Когда у меня нетъ
106
ничево,
и тужить мне не о чемъ».
Да еще Молодецъ некручиноватъ, запелъ онъ хорошую напевочку от великаго-крепкаго разума: «Безпечална мати меня породила, гребешкомъ кудерцы розчесывала, драгими порты меня
одеяла и, отшедъ (л. 432) под ручку посмотрила: “Хорошо ли мое
чадло въ драгих портах: а въ драгих портах чаду и цены нетъ”.
Какъ бы довеку она такъ пророчила. Ино я самъ знаю и ведаю,
что не класти скарлату без мастера, не утешыти детяти без ма-
тери, не быват бражнику богату, не быват костарю въ славе доброи. Завеченъ я у своих родителеи, что мне быти белешенку,
а что родился головенкою».
Услышали перевощики молодецкую напевочку, перевезли
Молотца за быстру реку, а не взяли
107
у него перевозного. Напоили-накормили люди добрыя, сняли с него гунъку кабацкую,
дали ему порты крестьянские. Говорятъ Молотцу люди добрыя:
«А что еси ты, доброи Молодец, ты поди на свою сторону к люби-
мымъ (л. 432 об.) честнымъ своимъ
108
родителемъ, ко отцу своему и к матери любимои. Простися ты своими родители, отцемъ
и материю, возми от них благословение родителское».
И оттуду пошелъ Молодецъ на свою сторону. Какъ будетъ Молодецъ на чистомъ поле, а что злое Горе напередь зашло, на чистомъ поле Молотца въстретило, учало над Молодцемъ граяти,
что злая ворона над соколомъ. Говорить Горе таково слово: «Ты
103
Испр. в рук.: не. Описка писца.
104
Испр.; в рук.: люда. Описка писца или небрежное написание буквы а.
105
Испр.; в рук.: вадит. Небрежное написание буквы а.
106
Испр.; в рук.: нитъ. Описка писца.
107
Испр.; в рук.: взели. Описка писца.
108
Испр.; в рук.: сквоимъ. Ошибка писца.
236 Глава третья. Комплексы деталей как форма
стои, не ушелъ, доброи Молодоецъ! Не на час я к тебе, Горе злочастное, привязалося, хошь до смерти с тобою помучуся. Не одно
я, Горе: еще сродники. А вся родня наша добрая. Все мы гладкие-умилные. А кто в семю к нам примешается, ино тот между
нами замучится. Такова у нас участь и лутчая. (л. 433) Хотя кинся
во птицы воздушныя, хотя в синее море ты поидешь рыбою,
а я с тобою поиду под руку под правую».
Полетелъ Молодецъ яснымъ соколомъ, а Горе за ним белымъ
кречатомъ. Молодлецъ полетел сырым голубемъ, а Горе за нимъ
серым ястребомъ. Молодецъ пошелъ в поле серым волкомъ,
а Горе за ним з борзыми
109
вежлецы. Молодецъ сталъ в поле ковыл-трава, а Горе пришло с косою вострою. Да еще Злочастие
над Молодцемъ насмиялося: «Быть тебе, травонка, посеченои;
лежат тебе, травонка, посеченои и буины
110
ветры быть тебе раз-
веянои».
Пошел Молодец в море рыбою, а Горе за ним с щастыми не-
водами. Еще Горе злочастное насмеялося: «Быть тебе
111
, ры-
бонке, у бережку уловленои, быть (л. 433 об.) тебе да и седенои,
умереть будетъ напрасною смертию».
Молодецъ пошелъ пешъ дорогою, а Горе под руку под правую,
научаетъ Молотца богато
112
жить: убити и ограбити, чтобы Мо-
лотца за то повесили или с каменемъ въ воду посадили.
Спамятуетъ Молодецъ спасенныи путь: и оттоле Молодецъ
в монастыр пошел постригатися. А Горе у святых ворот остава-
ется, к Молотцу впредь не привяжетца.
А сему житию конец мы ведаемъ. Избави, Господи,
ныя муки
Во веки вековъ. Аминь
–113
. А даи намъ, Господи, светлы раи.
114
.
113–
веч-
109
Испр.; в рук.: борзмми. Описка писца.
110
Испр.; в рук.: бунш. Описка писца.
111
Испр.; в рук.: тебе травонка п/. Писец отметил ошибку.
112
Испр.; в рук.: бгато. Писец пропустил букву о.
113–113
Испр.; в рук.: вечннея мука. Описка писца или небрежное написание
букв ы и я. Можно прочесть иначе: вечнися мука.
114
Слово написано очень крупно, слитно, небрежно, с сильным наклоном
вправо, чем напоминает залихватскую подпись писца. Можно прочесть как
«Аминъ» и заподозрить обозначение имени по «литорее» (а=и, н=п): Иванъ.
Сумрачные оттенки
в пейзажах Аввакума
Сумрачное ощущение выразил в «Житии» протопоп Аввакум, в частности в сибирских пейзажах — даурском и байкальском, притом преимущественно своим словоупотреблением.
Описание природы и животных Даурии Аввакум начал с горестного восклицания: «О, горе стало!» [3, стб. 21]
вакум уточнял, кому именно приходилось испытывать горе: «Ох,
горе мне!» Без такого уточнения горе мыслилось всеобщим, что
подтверждал контекст аналогичных восклицаний: «Охъ, горе!
Всякъ… да блюдется» [3, стб. 16], «люди голодные… Охъ времени
тому!» [3, стб. 26], «горе, горе, братия… нам живущимъ… О горе,
горе и увы, братие, яко время зло наступило на ны» [3, стб. 803].
Первой же фразой был задан горестный тон описания Даурии.
Далее рассказывалось о местных животных, из которых первыми Аввакум назвал змей, а они вызывали у него чувство опасности. В «Житии» и в других произведениях Аввакум отрицательно отзывался о змеях, видя в них «гада ядовитаго» [1, с. 198]
и угрожающего: «съесть хощетъ, яко змея» [2, с. 42], «злонравие…
в змее той, ползящей гадине» [3, стб. 300], и как люди «отъ змей
погибоша» [3, стб. 488]. Даурский пейзаж был начат со зловещей
детали, тем более что упоминались не просто змеи, а «змеи великие» [3, стб. 22].
Затем Аввакум перешел к описанию птиц: в даурских горах
«витаютъ гуси и утицы» [3, стб. 22]. Отрицательный экспрес-
сивный оттенок имело слово «витаютъ», употребленное, как
отметила Н. С. Демкова [2, с. 235–236], не без припоминания
115
. Обычно Ав-
115
«Житие» Аввакума и иные (по автографу редакции А БАН, Дружин.,
№ 746) цит. по: [3].
238 Глава третья. Комплексы деталей как форма
Псалтыри: «превитай по горам, яко птица» (псалом 10, стих 1),
однако и не без дополнительных отрицательных ассоциаций.
Слово «витать» в применении к какому-нибудь животному или
существу означало у Аввакума пребывание без человека или
вне человеческого общества, в «дебрях непроходимых». Напри-
мер: «еродий, птица большая… витает со птицами на кедрах ли-
ванских», то есть вне людей; конь — «или человек на нем едет,
или просто в дебрех витает», то есть «витает» без человека, сам
по себе [1, с. 196, 195]
116
. Если же подразумевалось неотступное
присутствие человека, то тогда Аввакум пользовался не словом
«витати», а иным: «О, душе моя! <…> съ зверми дивими житие
свое имеешь» [3, стб. 719]. Так что гуси и утицы даурские «витали», не имея отношения к человеку, — Аввакум добавил еще
один штрих в суровую даурскую картину.
Далее следовало отнюдь не нейтральное пояснение о своеобразии даурских птиц: «Тамо же вороны — черные, а галки —
серые, — изменено при руских птицах имеютъ перие» [2, с. 29]
117
Слово «изменено» усиливало в рассказе оттенок неблагоприят-
ности, ибо слова «изменить», «изменение», «пременение» и пр.
в произведениях Аввакума всегда обозначали нечто резко от-
рицательное, изменение обязательно к худшему. Худшее имелось в виду, когда речь шла о переменах в церковных догматах, обрядах, книгах, иконах и одеждах: «Обряды, писанные
по-немецкому. Да и много же у нихъ изменение… и ризы из-
мененны» [3, стб. 287]. Когда говорилось о переменах в социальном поведении: «аще же рабъ изменитъ подражание» своему господину, то это «укорно» [3, стб. 583]. Когда сообщалось
о переменах в людском настроении: «изменился весь, зыблется
весь, зыблется, тужит и плачет» [1, с. 208]. Когда указывались
перемены в природе: «еще же и воздух изменяет: овогда сту-
день, овогда сухо бывает и не подаст влаги на плоды земныя»
[1, с. 202]. И по изменчивости внешнего вида животного Аввакум
писал тоже в осудительном контексте: «есть в мори рыба мно-
гоножица, пронырлива глубоце, изменяет вид своего естества…
.
116
Сочинения новонайденные Аввакума цит. по: [1].
117
«Житие» Аввакума (по автографу редакции В ИРЛИ, оп. 24, № 43)
цит. по: [2].
Сумрачные оттенки в пейзажах Аввакума 239
Мног же дробной живот, аки бы не разумив, заплывает в челюсти ея, она же поглотающе. Тацы мнози суть человецы во градех
пронырливы, коварни суть, пременяются на нравы различныя,
друг друга оманывая… изменяют лица своя» [1, с. 201].
Последующее сообщение о птицах в «Житии» внешне противоречило складывающемуся сумрачному образу Даурии: «гуси
и утицы — перие красное» [3, стб. 22]. Однако «красные» предметы у Аввакума предвещали опасность или горе: было «древо
красно видениемъ» и «красенъ бе и добръ в снедь… плодъ» его —
«смоковь красная», но они «уморили» Адама [3, стб. 540, 551,
670]; была «тыковь… красна и лепо», но суждено ее «червю ночному подгрысти, и изсше изъ корени» [3, стб. 478]; хотя «трава
и крины — красные», но они «засыхаютъ» [3, стб. 674] и т. д. Упо-
минание Аввакумом «перия красного» даурских птиц, пожалуй,
добавило в повествование оттенок настороженности.
Затем Аввакум перешел к характеристике даурских зве-
рей: «На техъ же горахъ гуляютъ звери многие» [3, стб. 22]. Метафора «гулять» у него означала неприятно-одичалое отчуждение от людей. Ср. словоупотребление Аввакума в сходном эпизоде его другого произведения: «Миленкой дитятко, где ты гулял? Не слыхат было про тебя. В лесу болшо ты, Алексей, бродил
и в разселинах каменных или по холмамъ скакалъ?» [3, стб. 947].
В даурском пейзаже звери предстали совершенно равнодушными к людям. Аввакум даже досадовал на недоступность даурских зверей: «Во очию нашу, а взять нельзя!» [3, стб. 22]. Ср. явно
горестное восклицание Аввакума по поводу аналогичной недоступности воды в замерзшем озере: «Воды добить нельзя… Охъ,
горе!» [3, стб. 46].
Мотив отчужденности природы от человека, скрыто выра-
женный, присутствовал в даурском описании. Недаром Аввакум
трижды подряд упомянул о дикости встреченных птиц и зверей:
«дикие… птицы разные… звери многие дикие… бараны дикие»
[3, стб. 22].
Ландшафтные детали в пейзаже также передавали тяжелое авторское чувство: «Горы высокия, дебри непроходимыя,
утесъ каменной, яко стена, стоитъ, и поглядеть — заломя голову!»
[3, стб. 21–22]. Ср. далее в «Житии» аналогичное горестное пере-
числение: «Река мелкая, плоты тяжелые, приставы немилостивые,
240 Глава третья. Комплексы деталей как форма
палъки болшие, батоги суковатые, кнуты острые, пытки жестокие… Охъ…» [3, стб. 26]. Сумрачными выглядели даурские горы.
Человек остановлен: утес «яко стена стоитъ». Упоминание стены
обозначало преграду движению. Ср. в других произведениях Ав-
вакума: «преграды и стены» [3, стб. 286], «на стене — стой тутъ
неподвижно» [3, стб. 270]. Человеку физически неудобно перед
даурским утесом: «заломя голову». Ср. то же значение у аналогичных выражений в других сочинениях Аввакума: бес «завернулъ мою голову. Аз же томяся» [2, с. 70], бес «завернулъ мне го-
лову. Азъ же едва-едва могу отдохнуть» [3, стб. 690], бес «мне за-
вернулъ голову… Только издыхания стало» [3, стб. 935]. Слово «заломить» имело отрицательный смысл, как и все связанное с насильственным ломанием. Ср. «ломилися в избу, хотя меня взять»
[3, стб. 19], «понеси да ломай… осуждай въ ссылки» [3, стб. 459],
«пьянъ бывъ, реветъ да ломаетъ» [3, стб. 647], «мучить, душить
и ломать» [1, с. 210].
Завершалось изображение Даурии жалобой Аввакума: «На те
горы выбивалъ меня Пашковъ со зверми, и со змиями, и со птицами витать» [3, стб. 22]. Слово «выбивать» конечно же ука-
зывало на крайние неприятности. Ср.: «дворъ у меня отнялъ,
а меня выбилъ, всего ограбя» [3, стб. 11]; «исполняся зависти,
збилъ меня с тово места» [2, с. 231]; «выбился из силы, вспотелъ» [2, с. 232]. Слово же «витать» — по отношению к людям,
а не к животным — обозначало скудное, нищенское существо-
вание отшельников. Ср. аналогичное, но более поясненное ме-
сто в другом сочинении Аввакума: «безъ одеждъ, наги, и безъ
пищи человеческия… миленкие голубчики со зверми витали»
[3, стб. 510]. Это слово Аввакум применял именно к отшельни-
кам: «витают святии мужие и жены» [1, с. 224]. Или, в крайнем
случае, к изгоям: «Нищимъ и сиротамъ… витати» [3, стб. 417].
Когда же жизнь изгнанника казалась менее тяжкой среди зве-
рей, чем среди никониан, то Аввакум вместо горестного «ви-
тати» употреблял более нейтральное слово «жити»: «Отрад-
нее бы ему было со змиями и со зверми в разселинахъ каменныхъ живучи, нежели з гордыми в пещерахъ одныхъ» [3, стб. 482].
Весь даурский пейзаж содержал массу разнообразных, правда,
скупо и неотчетливо выраженных, но все-таки накапливаю-
щихся горестных оттенков и передавал ощущения неуютности,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]