Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая семантика средств и форм древнерусской литературы (источниковедческие очерки)
.pdf
«Хор» жанров в «Хронографе 1512 г.» 291
исчезаетъ отъ житиа Феофилъ» [1, с. 340]. И т. п. Автору противно
о них говорить.
Таким образом, жанровая структура в статьях «О смерти» существовала, но варьировалась в зависимости от условий изложения и характера персонажей.
Теперь второй вопрос — о функции статей «О смерти» в «Хронографе». Эта жанровая форма являлась приложением к событийному повествованию о том или ином герое или о каких-то
обстоятельствах. Множество рассказов «Хронографа» содержало
концовки о смерти персонажей, не выделенные заголовками,
но подчиненные той же схеме, как и статьи «О смерти». Конечно,
такие концовки отличались неполнотой и краткостью и являлись лишь заключительными заметками о персонажах. Только
однажды в рассказах «Хронографа» встречается концовка хотя
и с «неправильной», но полной схемой из четырех элементов —
о смерти ветхозаветного Авраама: «Житъ же Авраамъ летъ 170
и 5 и скончася въ старости добрей, и погребоша его… в пещере
сугубей на селе Ефронове Хеттейскаго» [1, с. 42].
Неполные элементы концовок о смерти положительных персонажей переставлялись или сокращались самыми разными
способами. Три элемента схемы: римский император Веспасиан «ослабевшю… отъ старости и в недузе скончавшу житие
и дръжаву, царьствовавъ 9 летъ» [1, с. 253]; иудейский царь Асса
«во время старости… начатъ болети нога его, и умре. И погре-
боша со отци его въ граде Давидове» [1, с. 132]. Два элемента
схемы: римский «умре царь Тивирий своею смертию въ полате,
сый летъ 70, царствова летъ 23» [1, с. 240]; иудейский царь «умре
Манасиа въ покаании и погребенъ бысть со отци своими въ дому
своемъ въ вертограде Озия» [1, с. 158]. И т. д. и т. п. Итоговая биография по существу отсутствовала.
О болезнях женщин, по обыкновению, не сообщалось. Зна-
менитая ветхозаветная Иудифь «умре вдовицею, житъ летъ 105»
[1, с. 182]; «умре же Девора, доилица Ревекина, и погребоша ю…
подъ дубомъ» [1, с. 49–50].
Большинство очень кратких концовок о смерти, как и сле-
довало ожидать, относилось к крайне отрицательным или неудачливым персонажам. Так, византийский император Лев Великий потерял в битве все свое огромное войско, «и умре Левъ,
292 Глава четвертая. Жанровые формы
зане же чрево ему оходомъ не исхожаше» [1, с. 289]. Заговорщик,
враг Давида, Ахитофель «удавися и умре» [1, с. 120]. Покровитель
еретиков жестокий Констанций «яростию разжегся зело. И сего
ради в недугъ золъ впаде и умре» [1, с. 274]. И мн. др. Биографии
в таких концовках вообще нет.
Но спрашивается: если концовки о смерти персонажей все-
таки родственны по своей структуре хронографическим статьям
«О смерти», то почему в «Хронографе» появились особые статьи,
выделенные авторскими заголовками?
Сопоставим не только схему, но и всю дополнительную тематику, с одной стороны, статей и, с другой стороны, концовок о естественной смерти лиц. В статьях «О смерти» повторя-
ется тема завещания умирающего персонажа своим сыновьям.
В концовках же о смерти такой темы нет. Но в статьях «О смерти»
по ходу «Хронографа» сообщения о завещании становятся все
короче и в конце концов сходят на нет. Последнее упоминание
завещания доходит лишь до статьи «О смерти Феодосиеве», и со-
всем коротко: византийский император Феодосий Малый за два
дня до своей смерти призвал некоего Маркиана и «рече, яко
“явлено ми есть, еже тебе по мне быти царю”» [1, с. 288]. Можно
предположить, что статьи «О смерти» в «Хронографе» имели некоторую, впрочем слабую, тенденцию к отпочкованию от концовок о смерти и к превращению в особую итогово-биографи-
ческую жанровую форму, но жанрово так и не отделились четко.
Поэтому другие дополнительные темы статей «О смерти» (видения и предсказания, болезни и воскрешения) эпизодически
присутствовали и в некоторых концовках рассказов.
Предположить иной процесс в «Хронографе» — «сжимание» статей «О смерти» в краткие концовки рассказов — невозможно. Соответствующие концовки первичны: они предше-
ствуют в «Хронографе» статьям «О смерти» и далее остаются независимыми от этих статей. Обе формы были равноценны и являлись вспомогательными по отношению к главенствующему
историко-событийному повествованию.
И вот наш третий вопрос: о смысле совокупности этих обеих
форм в памятнике.
В результате статьи «О смерти» и еще более частые концовки
о том же внесли в «Хронограф» незатихающий и все усиливаю-
«Хор» жанров в «Хронографе 1512 г.» 293
щийся трагический мотив, потому что содержали еще описания ужасных болезней и мучений персонажей: «ото утробы убо
его и отъ мозговъ, яко пламень лютъ возгореся, болезни нестерпимы творяше, и, яко на скавъраде пекомъ… и очи ему изско-
чиста, и плоть его согни и безмернымъ жжениемъ отъ костей
отпаде, червемъ повсюду кипящимъ» [1, с. 267]; «уста его разверзошася и челюсти расторгънушася, яко и внутреняя видети»
[1, с. 340]; «кровъ поиде усты его и афедрономъ» [1, с. 421–422]
и др. Апогея по предметной трагической подробности достигает
одно из последних и стоящее особняком в «Хронографе» описание болезни в статье «О князи Димитрие Красномъ»: внук Дмитрия Донского бежецкий князь Дмитрий Юрьевич, судя по прозвищу, красавец, «разболеся… и преже бысть ему глухота, и болячка в немъ движеся, и бысть боленъ зело, и на многы дни ни-
что ничто же вкуси, ни усну… у князя нача кровъ ити обоими
ноздрями… заткну ноздри его бумажкою… возлеже на постеле…
очи загнетъ… И в полънощь князь напрасно рукама сверже одеяло съ главы своея и рече великимъ гласомъ… князь же възведъ
очи… возопи… а к нему что кто ни промолвитъ, а онъ не слышаше… преста глаголати» и т. д. [1, с. 433–434].
Трагичный тон вносили статьи и концовки о смерти также
благодаря авторским сетованиям по поводу ранних смертей:
«мало поживъ, успе сномъ невостающимъ и опъщимъ. О, смерти,
всехъ не щадящи! <…> О, безна, иже и добра естьстьва не милуеши, но вкупе всехъ полагаеши во гробе погребены!» [1, с. 299];
«скончася преже времени и преже часа, ни старости прикоснуся,
ни же видевъ класъ возраста своего зрелъ и требующь серпа»
[1, с. 300]; «увяну въскоре и безъ явлениа скрыся, яко же, аще
шипокъ прозябнеть, и вскоре падетъ» [1, с. 310]; «яко шипокъ,
отпаде преже часа; и яко злакъ, росою кормимъ, увяде; и яко
цветъ, отпаде» [1, с. 331].
Однако трагичность — естественный, но не главный и лишь
временами возникающий экспрессивный оттенок статей и концовок о смерти в «Хронографе». Главный же смысл этой не кон-
чающейся череды смертей — бесконечность смены историче-
ских обстоятельств и личностей, начиная с сотворения мира.
Правда, нигде в «Хронографе» подобная философская идея бесконечности истории не сформулирована ясно, хотя подавляющее
294 Глава четвертая. Жанровые формы
большинство статей «Хронографа» начинается с обязательной вступительной фразы о преемственности, о том, кто после
смерти кого в свою очередь стал царствовать.
Кроме того, эту идею тесной преемственности людей и поколений косвенно поддерживает в «Хронографе» другая, хоть
и мелкая жанровая форма о родословии, тоже содержащая упоминания о длительности жизни и о смерти прародителей и родителей и неоднократно повторяющаяся на протяжении всего
«Хронографа». Ср. первую в этом ряду статью «О родословии»
в начале «Хронографа»: «Адамъ, первый человекъ, бывъ ле-
томъ 200 и 30, и роди Сифа, и житъ всехъ летъ 900 и 30, и умре.
Сифъ же бывъ летомъ 200 и 5, и роди Еноса, и житъ всехъ летъ
900 и 5, и умре. Еносъ бывъ летомъ 100 и 90, и роди Каинана,
и житъ всехъ летъ 900 и 5, и умре» и т. д. [1, с. 28]. Конечно, это
справочное перечисление, но, возможно, и с ощущением непре-
рывности человеческой истории: о том, как «разсеяшеся племя»
[1, с. 30] и не «оста без памяти лоза» [1, с. 395].
Жанровая традиция и семантика рассказов о смерти персонажей еще требуют изучения. Но на первый взгляд кажется, что
в древнерусской литературе, начиная с апокрифов и по ХV в.,
произведения о смерти отдельных лиц обычно были самостоя-
тельными и довольно пространными. В отличие от них в «Хро-
нографе» даже самые крупные статьи «О смерти» неизбежно
сжались под давлением огромного массива историко-событий-
ного повествования и превратились в некие эпилоги рассказов.
2. Нумерованные перечисления
Прочие жанровые формы в «Хронографе» не так часты,
но более крупны. К ним относятся так или иначе нумерованные
перечисления. Структуру, смысл и функцию каждого перечня мы
и рассмотрим в порядке их следования в «Хронографе».
С нумерованных перечислений начинается сам «Хронограф».
В единое целое это начальное изложение о сотворении мира
объединяет не только счет, но и демонстративное повторение
одного и того же главного слова: «сътвори Богъ всю тварь… Зачало прьваго дни. Глава 1. Въ начале сътвори Богъ… небо… Въ
«Хор» жанров в «Хронографе 1512 г.» 295
первый день сътвори Богъ небеса… створи духы… створи бездны… сотвори свет… сътвори Богъ в первый день. Зачало дни
втораго… И сътвори небо… Третий день… сътвори моря и рекы…
Начало дне четвертаго. <…> Сътвори же Богъ солнце и луну… За-
чало шестаго дне… сътвори человека… сътвори его, мужа и жену
сътвори… Въ шестый же день сътвори Богъ рай» [1, с. 21–23].
Такой единообразный перечень имеет крепкий жанровый
каркас. Повторение главного слова «сътвори» в данном перечне
вносило дополнительный смысл величия, разнообразия и красоты того, что сотворено; отсюда с начала и до конца перечня
соответствующие эпитеты: «делъ великихъ», «бесчисленою добротою» [1, с. 21], «безмерными водами», «многоразличному
былию», «кринъ многообразный», «красоту преиспещрену»,
«яблони доброрастны», «гроздъ… всесвершена» [1, с. 22] и т. п.
К перечню дней, видимо как дополнение, примыкает
опять же числовая статья «О четырехъ великихъ моряхъ» с иным
повторяемым главным словом: «Первое убо море… простираеться… Второе море… простирается… распростираяся… Четвертое море… распростираеться…» [1, с. 24–25]. Но смысл перечня
тот же — великость созданного: «по таковымъ убо великымъ морямъ шествующе» [1, с. 25]. Функция же обоих этих не случайно
пронумерованных перечней в составе общего изложения, несомненно, пояснительно-справочная.
Следующий нумерованный рассказ встречается в главе 19
«О знамениихъ и о язвахъ», где Моисей при поддержке Господа,
насылающего «язвы» на Египет, требует от египетского фараона
отпустить еврейский народ из рабства, но фараон, судя по повтору его действий, все больше противится и ожесточается: после первой «язвы» «не послуша фараонъ. Язва 2… фараонъ… пакы
ожесточа. Язва 3… И ожесточа же сердце фараоново и не послуша.
Язва 4… И ожесточе сердце фараону… Язва 5… И пакы не послуша
фараонъ… Язва 6… И еще не послуша фараонъ. Язва 7… фараонъ
отягча сердцемъ… Язва 8… И ожесточи Господь сердце фараону…
Язва 9… Ожесточе же фараонъ» [1, с. 62–63]. Жестокость фараона была подчеркнута и после десятой «язвы»: «ожесточи Господь фараона» [1, с. 64]. А все перечисление «язв» являлось пояснением к предыдущему сообщению о том, что обещал Бог:
«азъ же ожесточю сердце фараону» [1, с. 61–62].
296 Глава четвертая. Жанровые формы
Далее, главы 81 и 82 содержат свои нумерованные перечни.
В главе 81 «О пророцехъ» помещен перечень пророков от 1 до 34,
с вариациями главных слов: «2. Исакъ же прообразова… 3. Ия-
ковъ же прорече… 4. Иосифъ же… прообразова… 5. Моисей же…
провиде… 9. Во дни… бысть пророкъ… 10. Во дни же… бысть
пророкъ… прорече же… 16. Тогда же бе… пророкъ, иже прорече…
23. И Исаиа, иже прорече… 26. Пророкъ Иеремие и Варухъ, иже
прорекоша…» и т. д. [1, с. 163–164]. Град мудрых предсказаний.
Эта глава тоже служит пояснительной прибавкой к предыдущей
событийной главе 80 «О Иеремии-пророце».
Глава 82 «О еллинскыхъ мудрецехъ» продолжает и углубляет
пояснение: оказывается, что «еллини преже пророк пророчестваху… 1. Рече бо Фукидидъ… 2. Аристотель же рече… 3. Ере-
мий же тревеликий рече… 4. И стоикъ рече…» и т. д. до номера
13. Вот какое долгое время и как много людей предсказывали
появление Иисуса Христа.
Четвертое и последнее место, где в «Хронографе» появляется нумерованный перечень, это в главу 98 вставленное «Сказание о 12 камень, иже на ефуде у архиереа, где кой обретается
и кою силу который имать». Перечень опять же очень четкий
с повтором главных слов: «1. …пръвый камень… сардионъ, красенъ есть… ражается въ… имать же силы… 2. Вторый — топазионъ… ражаеть же ся в… чръленъ зело… 3. Третий — изъмарагдъ,
зеленъ убо есть… сила же его… 4. Четврътый — анъфраксъ, зело
черьвленъ есть… бываеть же в… 5. Пятый — самфиръ, багренъ
есть, ражаеться же въ… 6. Шестый — аспидъ, зеленъ есть, обрета-
етъ же ся въ…» и т. д. [1, с. 192–193]. Данный перечень со смыслом редкостности камней тоже служит пояснением к описанию
одежды архиерея и демонстрирует ее ошеломляющую красоту:
«Ибо Богъ иереомъ ото всякиа красоты одежю устроити повеле,
да вси людие чюдятся» [1, с. 193].
Таким образом, нумерованные перечисления в качестве
жанровой формы подчеркивали обилие проявлений тех или
иных качеств у людей, но при этом играли в «Хронографе»
роль лишь справочно-пояснительного дополнения. Статьи с четко выделенными нумерованными перечислениями
в «Хронографе» охватывают лишь первую половину памятника — от начала мира до Александра Македонского. Естественно,
«Хор» жанров в «Хронографе 1512 г.» 297
развернутых пояснений понадобилось больше в первой, более
«древней» части «Хронографа» Подобные нумерованные перечисления, пожалуй, были всегда популярны в древнерусской
книжности, и составители «Хронографа» не изменили этой
традиции, но задали нумерованным перечням только вспомогательную направленность в общем потоке событийного
повествования.
3. Описания состава строений и изделий
Описания состава чего-либо распространены в «Хронографе» примерно в тех же пределах, что и показывавшие
древнее великолепие нумерованные перечисления, и сходны
с ними своей перечислительностью, усилительным смыслом
и справочной предназначенностью.
Первым в главе 22 под отдельным заголовком «О сени све-
дения» описан переносной шатер для богослужения, или скиния. Структура описания не очень четкая, но все же заметная: «И повеле Моисей делати сень сведения… И сътвориши
сени сведения… и сътвориши завесу… и сътвориши запону…
сътвориша на лукоти столпныя… и сътвориша… стояла дверная… сътвориша съсуды служебныя… сотвориша ризы служебныя… сътвориша верхьнюю ризу… сътвориша слова сугуба…
И сътвориша… два щита златы… на соделание сени сведениа»
[1, с. 71–72]. Явно сознательный повтор главного слова озна-
чал, каким множеством предметов и как старательно соору-
жали и украшали шатер: «да делаеть вся, елика заповеда Господь» [1, с. 72].
Приведенный рассказ о сени-шатре по форме был связан
со статьей «О скрижалехъ, иже дасть Богъ Моисею» в предшествующей главе 20: «да сотвориши по всему освящение… тво-
рити дела… творити черьвленицу… и сътворятъ все… елико
глаголю тебе, сътворятъ. Да сътвориши ковчегъ сведениа…
Сътвори же ногы отъ древъ… И да сътвориши покровъ… И сотвори два херувима златы… И сътвори трапезу… И сътвориши…
ободи… И сътвориши блюда… И да сътвориши 7 светилникъ…
И сътвориши сень сведениа… И сътвориши завесы… И сътвориши
298 Глава четвертая. Жанровые формы
покровъ… и сътвориши жертвеникъ» и пр. [1, с. 68]. Доскональное перечислительное наставление Бога тут имело тот же усили-
тельный смысл — использовать все только и во множестве цен-
ное: «добрейшая отъ всего» [1, с. 67], потому что «будетъ святая
святыхъ» [1, с. 69]. Глава 22 продолжила и пояснила главу 20: велено — сделано.
Далее в «Хронографе» главу 37 начинает статья «О создании храма» Соломоном, полностью идентичная по структуре
и смыслу такого рода статьям и их главным словом: «създати
храмъ Господень… создати ми домъ Господеви… съзижетъ
ми храмъ… създаша храмъ Господень… И сътвори алтарь…
и сътвори… два херувима отъ древа… И сотвори море лияно
медено… И сътвори 10 мехонотъ… И сотвори 10 сопль льянъ ме-
денъ… И сътвори… конобы и теплица… И създа Соломонъ домъ
свой… зиждяй домъ Господень» и пр. [1, с. 126–127]. Сделано
всего много и достойно: все «бяше лепо» [1, с. 12].
Мало того: отзвуки данной формы окружали статью «О создании храма» в главах 36 и 3 7. До статьи: «И домъ Господень…
и стену Иерусалиму… сътвори… И сътвори Соломанъ море медено и бани великиа… домъ свой, иже създа… созда домъ Го-
сподень и стены Иерусалимьскиа» [1, с. 124–125]. После статьи: «храмъ… иже създахъ», «храмъ сей, иже созда», «и съвръши
Соломанъ храмъ Господень и домъ свой», «домъ, иже създа»,
«и сътвори Соломанъ 300 копий златыхъ… И сътвори царь пре-
столъ великъ» [1, с. 127–129]. Соломон — великий созидатель.
Жанровая форма о созидании чего-либо плавно превратилась
в событийное повествование.
Поэтому последующие статьи о созидании оказались в «Хронографе» жанрово расплывчатыми. Так, в главе 119 статья
«О создании Коньстянтина града» была «разбавлена» разными
сообщениями, хотя и сохранила главное жанровое слово, правда
повторяемое уже с большими промежутками: «Великий же
Коньстянтинъ… восхоте градъ создати… създа богохранимый
градъ… созда великую церковь… многи церкви созда… созда церковь прекрасну» [1, с. 268–269]. Обычные для предыдущих ста-
тей этого вида пояснения о количестве драгоценностей, потраченных на созидание, и о размерах изделий тоже уже отсутство-
вали в статье о строительстве Константинополя.
«Хор» жанров в «Хронографе 1512 г.» 299
А в главе 137 рассказ о создании церкви Юстинианом Вели-
ким уже не составлял отдельной статьи, но растворился в общем повествовании об истории строительства церкви с редким
использованием когда-то главного слова: «Сей созда церковъ…
Сице сотвори… И помышляше царь сотворити… Престолъ же
церковъный сице сотвори… Восхоте же и мостъ церковный…
сотворити… Восхоте же и мостъ церковьный… сотворити»
[1, с. 293–294]. Жанровая форма о создании чего-либо в конце
концов ослабла в «Хронографе», побежденная лавой историкособытийного повествования.
Однако в «Хронографе» дала знать о себе и другая разновид-
ность описания состава объектов — не о строящихся, а об уже
созданных объектах. Тут главным был перечень предметов и их
размеры. Такова, например, «Глава 93. О създании града Иерусалима и церкви»: «Образъ же създаниа ныне сущаго града Иерусалима и церкви сице бысть… стены же и стлъпы… въ высоту
и широту… камение же зданию… ширина… стлъпы… въ высоту…
тлъстота стене… Церкви же… высота… а в ширину… дверь церковнаа въ высоту… храмъ имяше внутри въ высоту… а въ ши-
рину…» [1, с. 183–184]. Но далее в статье этот порядок не выдер-
живался, и жанровая форма оставалась куцей, не отделенной
от событийного изложения.
Та же мимолетность была характерна и для последующих
в «Хронографе», все укорачивающихся упоминаний строений
и изделий — например, краткие примечания в рассказах о походах Александра Македонского. В главе 101: «…великий и чюдный градъ… Бяху же у вратъ великыхъ вереа… стена же… забрала… полата… ноги, иже держатъ трапезы» и т. д. [1, с. 207];
«полаты муринского царя»: «покровы и стены… одри же… тра-
пезы же… стлъпи» и пр. [1, с. 210]. А «Солнечный град» описан
совсем кратко: «столповъ… стены же…» [1, с. 212]. И тоже: эта
справочная жанровая форма в «Хронографе» быстро потеряла
даже слабую самостоятельность и дополнительный смысл в общем историко-событийном повествовании.
Как можно видеть, описания состава строений и изделий как
жанровая форма неизбежно беднели по ходу событийного повествования «Хронографа». Архитектурные описания в древнерусской литературе, по наблюдениям А. А. Пауткина, тоже были
300 Глава четвертая. Жанровые формы
бедны. Так что составители «Хронографа» закономерно не проявили особого внимания к таким описаниям, к их структуре
и смыслу, ограничившись древностью .
4. Толкования
Толкования относятся уже к мало распространенным в «Хро-
нографе» жанровым формам; они встречаются, и то редко,
только в самой начальной части «Хронографа» и тоже являются
хотя и пространными, но лишь вспомогательными обосновани-
ями предыдущего историко-событийного повествования.
Так, в главе 8 помещено большое «Толкование о святей Тро-
ици, иже явися Аврааму», поясняющее, что есть Троица, представшая Аврааму в предшествующем рассказе. Структура этого
толкования резко отличается от обычного хронографического
изложения и состоит из ученых ссылок типа «яко же рече Богословъ… И Господь рече… И пакы Андрей Критьскый пишетъ…
въ Евангелии глаголеть» и мн. др. [1, с. 36]; текст пересыпан
и вольными объяснениями: «зане же… И сие убо сего ради речеся… не точию… но и… тако же…» и пр. [1, с. 36–37]. И заканчивается толкование классической концовкой: «Отца, и Сына,
и святаго Духа… слава въ векы, аминь» [1, с. 38]. Форма вспомогательная, потому что посвящена разъяснению редкого явления.
Однако дальше, как это характерно для «Хронографа», жанровая форма мудрого толкования того или иного факта деградирует и превращается опять же в беглые примечания с крат-
ким же подзаголовком: «Толкъ»: «Сиречь… Отъ сего разумети…
И сего ради…» [1, с. 103]; «инде сведетельствуеть, яко…» [1, с. 137];
«сего ради… иже проповедаеться…» [1, с. 184]; «тако нарицаеть…»
[1, с. 325] — последние два «толка» вообще только одной фразой.
Три более развитых «Толкования» относятся лишь к виде-
ниям пророка Даниила, однако они различны по структуре.
«Толкование о четырехъ зверехъ» — справочно-перечислитель-
ное: «Великое море — весь миръ наричеть… 1-й убо зверь… — Вавилонское царство… Вторый зверь — Перьское царство… А еже
третий зверь — Еллинское царство нарече… А четвертый зверь —
Римское царство» [1, с. 173].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]