Законодательство императора Александра I. 1812-1825 годы. Учебное пособие

каким известным доселе в бытописаниях войнам. Она есть особен­ное, небывалое на земном шаре приключение, и как бы некое во вну­тренностях ада предуготовленное зло, на потрясение и пагубу все­го света возникшее и усилившееся до такой степени, до какой пра­ведным судьбам Всевышнего угодно было допустить оное. Начало и причины сей войны, беспрестанно тлевшей, многократно вновь и вновь возгоравшейся, потухавшей иногда, но для того токмо, дабы с новой силой и лютостью воспылать, возвеличиться, усилиться и ско­ро потом из величайшей силы упасть, сокрушиться, опять восстать и опять низринуться, являют нечто непостижимое и чудесное. Она с самого начала своего, как некое багровое, огнями и тлетворными дыханиями чреватое облако, восстала не из случайного состязания одного Царства с другим, восстала не с тем, чтоб погаснуть; но чтоб, по истреблении в сердцах человеческих всех Богом насажденных до­бродетелей, всеми последующими из того бедствиями насытиться, и не прежде как в пролитой крови всего рода смертных утонуть. Она есть порожденное злочестием нравственное чудовище, в отпадших от Бога сердцах людских угнездившееся, млеком лжемудрости вос­питанное, таинством злоухищрения и лжи облегченное, долго под личиной ума и просвещения из страны в страну скитавшееся и ме­доточными устами в неопытные сердца и нравы семена разврата и пагубы сеявшее. Чудовище сие в юности своей злобное, но лукавое, в возрасте же лютое и наглое, изливает первую ярость свою на гнез­до, в котором родилось. Народ, возлелеявший оное и зловредным дыханием его зараженный, поправ веру, престол, законы и челове­чество, впадает в раздор, в безначалие, в неистовство, грабит, казнит, терзает самого себя и кидаясь из бешенства в бешенство, из злодея­ния в злодеяние, оскверненный убийством верховных властей сво­их и всего, что было в нем лучшего и почтеннейшего, избирает себе в начальника, потом в Царя, простолюдина, чужеземца. Сей тако по­среди пылкости страстей Богоотступного народа воцарившийся чу­жеземец сначала лицемерствует, выдает себя за восстановителя бла­гонравия и порядка, за истребителя того изрыгнутого злочестием и безверием чудовища, которое теми же когтями угрожало растер­зать целый Свет, которыми растерзало утробу матери своей, Фран­ции; но вскоре потом, вместо истребителя оного, является первей­шим его воином и поборником. Сопрягшись с ним душей и мыслями, надежный на успехи распространенного им бесправия, проложивше­го ему путь к возвышению, напыщенный любовью к одному себе и презрительным хладнокровием ко всему роду человеческому, мощ-

ный многолюдством, слепотой и дерзостью своего народа, собирает он великое воинство, и устремляется с неимоверной яростью на раз­рушение соседственных и отдаленных Царств. Успехи сопровожда­ют все его шаги. Державы едина за другой перед ним преклоняют­ся. Реки пролитой крови доставляют ему господство. Он низверга­ет с престолов законных Государей, делит, слагает новые области, и поставляет над ними из семейства своего, под именем Королей, на­чальников под собой. Начинает войну, дабы расхищением имуществ, обобранием людей, занятием крепостей и налогами странных даней, не токмо разорить город или область, но и в мире с нею быть ее пол­ным повелителем. Мирится, вступает в союз, дабы, наруша догово­ры, бесконечными требованиями и насильственными средствами ослабить, истощить союзника, и новой потом войной наложить на него узы совершенного порабощения. Неслыханное дело: воюет с од­ним Царством, и в то же время людьми того Царства воюет с другим! Даже часто вооружает их против собственного их отечества, и вер­ность их к оному называется изменой! Сими неистовыми, бесчело­вечными способами, присовокупляя к ним ужас казней, расточение награбленных корыстей, язык лжи и обмана, глас надменности и по­велительства, достигает до того, что делается толико же силен ору­жием, колико страшен наглостью и свирепством. При всяком, кро­вопролитием, или хитростью, или угрозами одержанном успехе, гор­дость его выше и выше возрастает. Он предприемлет присвоить себе, Богу токмо единому свойственное право: единовластного над всеми владычества. Предприятие безумное, безрассудное, но не меньше того кровавое, пагубное, ужасное! Богопочитание и вероисповеда­ние угрожаемы были падением; поставленные от Бога Цари должен­ствовали отрещись от власти управлять своими подданными; народы осуждались не иметь ни отечества своего, ни законов, ни языка, ни свободы, ни собственности, ни торговли, ни нравов, ни обычаев, ни добродетелей; просвещение, науки, художества, искусства, промыш­ленность, словом, все трудолюбивые деяния человеческие, низверга­лись в первобытный мрак и невежество, из коих через толикие веки, труды и опыты главу свою подъяли. Всеобщее рабство долженство­вало произвести всеобщую бедность и взаимное друг друга истребле­ние. В сих богопротивных помыслах, не щадящий никаких потоков крови, не признающий никакой законной власти, не уважающий ни­каких прав народных, возмечтал он на бедствиях всего Света осно­вать славу свою, стать в виде Божества на гробе вселенной.

С сей высоты великих надежд и мечтаний своих обращает он за­вистные взоры свои на Россию. Напыщенный победами и покорени­ем многих земель, полагает он ее удобопреодолимой, но еще для него страшной и могущей воспрепятствовать, или по крайней мере вос­противиться устремленным на завладение всего Света пагубным его намерениям. Итак, дабы сломить и расторгнуть сию единственную преграду, напрягает, совокупляет он все свои силы, приневоливает все подвластные и зависящие от него Державы и народы соединиться с ним и с сим ужасным, из двадцати Царств составленным ополчени­ем, не переставая к силе прилагать обманы и с приготовлением брани твердить о продолжении мира; приближается к пределам Российской Империи, и в то же самое время, без всякого объявления войны, втор­гается стремительно в ее области. Тако, наподобие быстрой с гор во­дотечи, завоеватель сей, мощной силой, неукротимой злобой, течет, несется в самую грудь ее. На пути, покупая каждый шаг кровью, дви­жется, грабит, истребляет села, пожигает грады, разоряет Смоленск, и достигнув до Москвы, передает ее хищению и пламени. Торжествует, злодействует, ругается над человечеством, над Святыней.

Тако приготовляемая целым веком, возросшая семнадцатилетни­ми успехами и победами, сооруженная на кострах костей человече­ских, на пожарах и разорениях градов и Царств, исполинская власть, угрожавшая поглотить весь Свет, падает без восстания во едино лето, и Российские, как бы крылатые воины, из-под стен Москвы, с оком Провидения на груди и с крестом в сердце являются под стенами зло­честивого Парижа. Сия гордая столица, гнездо мятежа, разврата и пагубы народной, усмиренная страхом, отверзает им врата, прием­лет их, как избавителей своих, с распростертыми руками и радост­ным восторгом. Имя чужеземного хищника изглаживается, воздвиг­нутые в честь его памятники низвергаются долу, и законный Король издревле владетельного Дому Бурбонов, Людовик XVIII, в залог мира и тишины по желанию народа возводится на прародительский Пре­стол. Там – о чудное зрелище! там, на том самом месте, где изрыгну­тое адом злочестие свирепствовало и ругалось над верой, над властью Царей, над духовенством, над добродетелью и человечеством; где оно воздвигало жертвенник и курило фимиам злодейству; где несчастный Король Людовик XVI был жертвой буйства и безначалия; где в страх добронравию и в ободрение неистовству, повсюду лилась кровь не­винности: там, на той самой площади, посреди покрывавших оную в благоустройстве различных Держав войск, и при стечении бесчис­ленного множества народа, Российскими священнослужителями, на Российском языке, по обрядам православной нашей веры приносится торжественное песнопение Богу, и те самые, которые оказали себя яв­ными от него отступниками, вместе с благочестивыми сынами Церк­ви, преклоняют перед ним свои колена во изъявление благодарности за посрамление дел их и низвержение их власти! Тако водворяется на землю мир, кровавые реки перестают течь, вражда всего Царства пре­вращается в любовь и благодарность, злоба обезоруживается велико­душием, и пожар Москвы потухает в стенах Парижа.