Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь и литературная судьба И.Д. Сазанова. Монография
.pdf
с зарей, но часа через три вставала, гремела
лась опять» (усовершенствованная ножная прялка), «лазил на подловку»
(чердак), «варили черный нардек» (арбузный мед), «толстые пятерики
с шер стью» (большой мешок объемом в пять пудов), «постукивая длин-
костылем» (палка, посох для опоры при ходьбе), «позванивали ба-
ным
лабоны
ди насека» (высокая деревянная палка с серебряным яблоком наверху, знак
отличия атамана), «справа» (обмундирование), «замиренье будет» (перемирие), «здоровая хабара попала» (побочный заработок, нажива, взятка);
мельный надел), «вербы на левадах» (поросшая кустарником низина поза-
ди казачьих домов), «на ильмене кричали лягушки» (небольшой водоем),
балка (низина, пологий овраг), «блеснули в ветлах кресты и острые крылья ветряков» (мельница), «а там ее быстряк подхватит» (течение), ши-
хан (одиночный курган, сопка), «У станицы нужно было перейти низкую
» (колокольчики);
– атрибуты социальной и военной деятельности: «твердо стучала впере-
– станичные топосы: «в правленье на майдане» (площадь), пай (зе-
самопряхой, потом ложи-
рогатку» (продольный брус с вдолбленными накрест палками для прегра-
ды пути), «круглый дом с болясами» (большой добротный казачий дом,
балясы/болясы – открытая деревянная галерея), «родной курень» (казачий дом), «на гумне у них хорошо пахнет свежей соломой» (постройка для
хранения сена), «перелез через плетень» (изгородь из плетеных ветвей);
– представители флоры и фауны: «бугай», «бугаишко» (бык-произ-
водитель), «маштачок» (лошадь-трехлетка), «зимнух» (годовалый поро-
сенок), «по чем сотня гребешки» (мелкая рыбешка), дули (груши), «пироги с поздникой» (ягоды паслена), «как купырик молодая была» (растение с трубчатым стеблем), «твердый куст чернобыла» (крупная полынь с
разрезной листвой серо-белого цвета), «высокая куга и камыш» (озерный
камыш), «сильно пахнет чабер» (кустарник, богородицына трава) и др.;
– наименования людей по роду деятельности, профессии, характеру:
односум – сослуживец (каждый десяток в сотне вел самостоятельное хо-
зяйство и возил продовольствие и имущество в отдельных сумах, так у казаков возникло слово «односум», т.е. сослуживец), чеботарь (сапожник),
«пустовал» (валяльщик шерсти), «спал пьяный сиделец» (служащий при
станичном правлении), «без коваля никуда» (кузнец), «хмурый степняк»
(орел), Бубоня – «настоящий, прожженный солнцем, степняк, серый, мол-
чаливый, как курган» (мифологический персонаж, житель степи), непо-
четчик
ся!» (индюк, про человека-подкаблучника), «молодежь, малолетки» (ма-
лолеток – юноша допризывного возраста), «милый дядяша» (дядя), «распрекрасная бабеночка», «бабочка» (молодая женщина, девушка).
(сын, не почитающий родителей), «курыш – с бабой не управит-
Встречаются выражения, в основе которых лежит диалектный глагол:
«булгачите всех» (булгачить – волновать, тревожить), «хребтится ему»
(хребтиться – сильно хотеть), «Ишь стошнило им, явились!» (употребля-
ется в устойчивом значении «приспичило, срочно понадобилось»), «будя,
казачки» (довольно, хватит), «
похилился на сторону» (похилиться – накло-
ниться набок, накрениться), «гаркнул на всю станицу» (гарк нуть – резко крикнуть).
В большинстве случаев диалектное словоупотребление в рассказах Сазанова подтверждается материалами словарей. Но есть и ряд спорных моментов, требующих развернутого комментария. В рассказе «Дома», действие которого происходит в донской станице, мы встречаем выражение
«в жигулевке сидел за прекословие». Диалектизм «жигулевка» употреблен
писателем в значении «сельская тюрьма». Однако в донских говорах для
обозначения «места заключения, тюрьмы» есть созвучное с «жигулевкой»
слово «тигулевка»
208
. Именно в таком значении и написании это диалект-
ное слово встречается у других писателей-казаков.
Между тем различные словари содержат лексемы, близкие по значению «жигулевке». В «Словаре русских народных говоров» есть слово
«жигуль» в значении «шалун, баловень, повеса»
ре живого великорусского языка» В. Даля: «жиганка» – «наказание»
словаре Ушакова: «жиган» – «озорник, мошенник, пройдоха»
нуть» – «ударить сильно»
212
. В сборнике рассказов «На плотах» герой Са-
209
. В «Толковом слова-
211
, «жига-
210
, в
занова рассказывает легенду о Жигулях (возвышенность перед Самарой),
которые так называются потому, что «в старину тут разбойнички купцов
жигали»
как «тюрьму, место заключения в сельской местности»
213
. Словарь русских народных говоров определяет «жигулевку»
214
, также возводя
значение слова к топониму Жигули, «где разбойники пытали и сажали в
тюрьмы-овраги купцов»
215
.
208
Словарь донских говоров Волгоградской области / авт.-сост. Р.И. Кудряшо-
ва, Е.В. Брысина, В.И. Супрун; под ред. проф. Р.И. Кудряшовой. Изд. 2-е, перераб.
и доп. Волгоград: Издатель , 2011. С. 589.
209
Словарь русских народных говоров. 2-е изд. Вып. 9. Ерепеня – Заглазеть-
ся. СПб.: Наука, 2002. С. 165.
210
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1. А – З. М.:
Рус. язык, 1978. С. 537.
211
Толковый словарь русского языка. Т. I / под ред. Д.Н. Ушакова. М.: Астрель:
АСТ, 2000. Стб. 868.
212
Там же. Стб. 868.
213
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 16. Л. 74; См. также новейшее толкование этого
топонима: Грачев А.М. Жигули и жиган // Рус. речь. 2009. № 2. С. 101–104.
214
Словарь русских народных говоров. Вып. 9. Ерепеня – Заглазеться… С. 167.
215
Там же. 167.
82 83
Эти значения нашли свое отражение в литературе. Ф.В. Гладков, автор «Повести о детстве», употребляет слово «жигулевка» в устойчивом
значении «сельская тюрьма» (жигулевка упоминается в повести тридцать
девять раз). Повесть автобиографична и содержит сведения о детских годах писателя, проведенных в селе Чернавке Саратовской губернии (ныне
Пензенская обл.).
рассказах Ф.Д. Крюкова, одного из редакторов «Русского богатства»,
В
также неоднократно встречается словоупотребление «тюрьма – тигулевка». В случае Сазанова можно говорить о своеобразной контаминации
слов по значению и звучанию: «жигуль», «жиган» (баловень, повеса, мошенник), «жиганка» (наказание) и «тигулевка» (тюрьма) образовали в народном сознании окказионализм «жигулевка», зафиксированный в словаре русских народных говоров. Он и был подхвачен Сазановым и Гладковым, чьи родители были выходцами из Саратовской губернии. Таким образом, в рассказе Сазанова «жигулевка» – не опечатка, а осознанное употребление хорошо знакомого ему с детства народного слова.
Примечательно, что в раннем фельетоне Сазанова «На реке» упоминается другое обозначение тюрьмы – чижовка: «В чижовке сидел… Четыре дня высидел» («казематка, арестантская комната, чулан, темная, блошница, при полиции, при волости»
216
), в рассказах «Дома», «Царский пор-
трет» – «арестантская», «тюрьма», в фельетоне «Родная картинка» – «холодная», в рассказе «Отверженный» – «кутузка». Подобное употребление синонимичных понятий (жигулевка – чижовка – арестантская – холодная – тюрьма – кутузка) свидетельствует о долгой и тщательной работе автора над текстами и сознательном выборе того или иного слова.
Для народно-разговорной речи характерна детализация повествования, призванная, с одной стороны, «акцентировать внимание слушателя
на коммуникативно значимом моменте сообщения», с другой – «повысить
экспрессивные возможности речи»
217
. В своей художественной функции
диалектизмы используются писателем в качестве средства создания иронии и самоиронии. Так, вид казака, безропотно подчиняющегося жене, вызывает у стороннего наблюдателя иронию: «курыш [индюк] – с бабой не
управится!». Но в большинстве случаев употребление диалектизмов происходит ситуативно, т.е. когда существуют необходимые условия или возникают определенные обстоятельства. В пейзажных и бытовых сценах писатель называет основные локусы при описании хутора (майдан, ильмень,
216
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 4. Р–V. М.,
1980. С. 604.
217
Брысина Е.В. Этнокультурная идиоматика донского казачества. Волгоград:
Перемена, 2003. С. 235–236.
левада, курень, ветряк, балка и др.), перечисляет предметы быта (рогачи,
самопряха и др.).
Диалектизмы в структуре произведений Сазанова не просто отражают определенные приметы казачьей жизни, достоверно воспроизводят ее
быт и нравы, но выполняют
характерологическую функцию. Они слу-
жат средством художественной характеристики персонажей, создают колоритные, экспрессивные («Ишь стошнило им, явились!», «Непочетчик!»,
«Ерш те в рот!»), иронические («Ху, язёвый лоб, и не ятно-же!», «читака!»)
или лирические («как купырик молодая была») образы. В них проявляется эмоциональная сторона жизни казачества: материнская нежность Дуняши, негодование и злость старика Люлькина, ирония Гроша, ненависть
и обида Цыганка.
Действующие лица прозы писателей-донцов – казаки, люди очень эмоционального, порой буйного склада. Поэтому в рассказах довольно частотны устойчивые словосочетания экспрессивного характера: бранные выражения, «посылы вслед» («игрец [черт] тебя изломай», «ядри их за ногу!..»,
«пес тебя возьми», «ядри вашу кочку!», «дери ее пузырем!», «ах, ерш те в
карман!», «ах, ерш те в рот!»); угрозы («весь бандур выпущу»: бандур – музыкальный инструмент: жизни лишить) и др. Поскольку сам Сазанов являлся активным носителем казачьего диалекта, то диалектизмы вводит не
только в прямую речь персонажей, но и в авторскую речь. В некоторых
рассказах писатель считает необходимым прокомментировать отдельные
слова, например, нардек – «арбузный мед» («Дома»), пустовал – «валяльщик шерсти» («Ларивон и Авдотья»). Но чаще всего диалектизмы вводятся в текст произведений без комментариев.
Показателен в этом плане эпизод с названием рассказа «Обида» (первоначальное название «Хам» было заменено по настоянию редактора
Н.Ф. Анненского
218
). Не прокомментированное писателем слово, вынесен-
ное в заглавие, было неточно истолковано редакцией. Короленко в письме к Сазанову указывает на возникшее недоумение по поводу заглавия и
значения: «Хам – город?»
219
. Мы предполагаем, что, скорее всего, назы-
вая так рассказ, Сазанов преследовал две цели. Во-первых, создать образ
города-хищника, который стремится «схамкать» наивных приезжих девушек, «обманывает, обольщает их и жрет, опившийся, объевшийся хам»
(«Обида, с. 137). Во-вторых, «хам» употребляется в диалектном значении
«иногородний»
220
, т.е. подчеркивается тот факт, что Селезень – наивный
218
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 28. Л. 3.
219
. Там же. Д. 27. Л. 4.
220
Большой толковый словарь донского казачества / Ростов. гос. ун-т; фак. фи-
лологии и журналистики. М.: Рус. словари: Астрель: АСТ, 2003. С. 553.
84 85
и простой приезжий казак, которого (как и многих других) город не принял в свои ряды и попытался подавить.
Следует подчеркнуть, что Сазанов не злоупотребляет диалектизмами,
органически вписывая их в канву своих произведений. Он вводит диалектизмы в текст рассказа не только
ражения языкового колорита казачьей речи. Цель писателя – создание объемных, жизненно достоверных образов жителей донских хуторов и станиц. Диалектизмы являются как средством речевой характеристики персонажей, так и одним из важнейших приемов сазановской характерологии, позволяющим писателю создавать яркие, самобытные, запоминающиеся образы донских казаков и казачек.
В рассказах о судьбах казачества Сазанов во многом следует реалистическим традициям современной ему донской литературы и поднимает
те же проблемы, которые волновали донских писателей первых двух десятилетий XX в. Проблема «казачество и власть», представленная у Сазанова во всех ее основных аспектах, находит принципиально новое художественное решение в выборе драматических сюжетов, глубине анализа социальных конфликтов, психологических портретах героев-казаков.
В поэтике донских рассказов существенную роль играют образы художественного пространства. Писатель создает визуальные, одорические,
аудиальные образы донской степи и казачьего хутора. Пагубное влияние
города на казачью жизнь выражается через противопоставление топосов
«хутор» – «город» и создание градационного образа «города-ада». Поэтические картины донской природы, глубокое знание быта и психологии
казаков, умение передать богатство и самобытный склад народной речи,
органическое вплетение в повествование донского фольклора позволяют
говорить не только о незаурядном литературном таланте писателя, но и о
значительности его вклада в донскую литературу рубежа веков.
ради этнографической точности или от-
Глава 4
ЧЕХОВСКИЙ «СЛЕД»
В ТВОРЧЕСТВЕ
И.Д. САЗАНОВА
Традиции Чехова в ранней прозе писателя
В дневниках и записных книжках Сазанова содержатся многочисленные выписки из произведений А.П. Чехова, часто и по разным поводам
упоминается его имя, а на одной из страниц приклеена маргаритка с могилы любимого писателя с соответствующей надписью: «Маргаритка с могилы А.П. Чехова»
близости и несомненной значимости творчества и личности А.П. Чехова
для начинающего литератора. Его первые газетные публикации не только
обнаруживают тематические и жанровые переклички с произведениями
Чехова, но и во многом ориентированы на чеховские приемы комического в изображении персонажей и окружающей их среды.
Первые рассказы Чехова печатались в юмористических газетах и журналах под рубрикой «Фельетон». Современные литературоведческие словари определяют этот жанр как малую художественно-публицистическую
форму, характерную для периодической печати, отличающуюся злободневностью тематики, сатирической заостренностью или юмором
к злободневному обострялось работой Чехова в жанрах, граничащих с публицистикой («Библиография», «Календарь “Будильника”» и др.). Исследователи отмечают такие особенности ранних произведений Чехова, как
«непосредственная, словно мгновенная реакция на окружающий мир»
«стоп-кадр, мгновенная зарисовка с натуры»
зованный во времени и пространстве»
221
. Эта трогательная деталь – свидетельство духовной
222
. Внимание
224
225
, «рассказ-эпизод, локали-
и др.
223
,
221
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 23. Л. 20 об.
222
Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А.Н. Николю-
кина; Ин-т науч. информации по обществ. наукам РА Н . М.: НПК «Интелвак»,
2003. Стб. 1132.
223
Полоцкая Э.А. А.П. Чехов: движение художественной мысли. М.: Сов. пи-
сатель, 1979. С. 78.
224
Сухих И.Н. О системе жанров в раннем творчестве Чехова // Вестн. Ле-
нингр. ун-та. Сер. 2. История. Языкознание. Литературоведение. 1987. Вып. 4. С. 41.
225
Цилевич Л.М. Сюжет чеховского рассказа. Рига: Звайгзне, 1976. С. 175.
86 87
Сазанов-литератор тоже начинал с рассказов-фельетонов сравнительно небольшого объема, публиковавшихся с 1902 г. под рубриками «Фельетон», «Станичные картинки», «Маленький фельетон» в газетах «Царицынский вестник», «Царицынская речь», «Будильник», «Рабочий и кооперативный мир». Далеко не все ранние тексты этого жанра он сумел
опубликовать. Часть из них
впоследствии была использована как материал в других рассказах писателя. Наибольший интерес среди принятых к
печати представляют такие произведения, как «На реке», «Муж», «Деревенская Мессалина», «Родная картинка», «Быстрота и натиск», «Свадьба
идет», «Не уд ача». Неопубликованными остались фельетоны «Как казак медаль получил», «В кузнице», «Царский портрет», «Находка», «Разгром».
В основе сюжетов сазановских фельетонов лежат веселые анекдотичные ситуации: жена побила мужа («На реке», «Муж»), мужики поссорились, разошлись / их окатили водой («Свадьба идет», «Станичные картинки»), урядник пристает к местной красавице и получает от жены «холодным оружием, именуемым в домашнем быту скалкой» («Быстрота и
натиск», «Деревенская Мессалина»), кузнец начинает дергать зуб, а мужики спорят, получится ли у него («В кузнице»), казак получил медаль
за то, что не смог удержать коня («Как казак медаль получил»), урядник
спасся от расправы мужиков, обхитрив их («Царский портрет»), чиновник Немигаев переживает, что нашел чей-то кошелек, хочет признаться в
участке, что он его нашел, но пока колебался и переживал, находку кто-то
украл («Находка»).
Как и ранние произведения Чехова, рассказы-фельетоны Сазанова драматургичны. Это, скорее, рассказы-сценки, в которых говорят и действуют в основном сами персонажи и, соответственно, преобладает диалог как
главное средство характеристики, а вернее, самохарактеристики героев.
Так, помощник атамана – представитель власти – обращается ко всем на
«ты», грубит, ругается: «Ка-ак!! ты не хочешь повиноваться... Посадить
его в “холодную” на 3 дня!! Ах, ты, сволочь!!» («Родная картинка», с. 2).
Вспомним Очумелова из чеховского рассказа «Хамелеон», который так же
груб и нагл: «По какому это случаю тут?.. Почему тут? Это ты зачем палец?.. Я ему покажу кузькину мать!..»
226
.
Влияние Чехова прослеживается и в типологии персонажей ранних
произведений Сазанова. Во-первых, это тип «хамелеона», который представлен в большинстве рассказов («Родная картинка», «Муж», «На реке»,
«Свадьба идет»). Сазановский «муж», который приходит к жене, чтобы
уличить ее в неверности, сначала хватается за «ливольверт», грозит страш-
226
Чехов А.П. Полн. собр. соч.: в 18 т. М.: Наука, 1977–1983. Т. 3. С. 53. Далее
в тексте в круглых скобках даны тома и страницы из этого издания.
ными карами: «Вот это видишь? Возьму за ствол, – по голове р-раз!.. Ну и
аминь, и крышка!..» («Муж»)
227
. Но когда узнает, что к ней приходил уряд-
ник, то, подобно Очумелову, мгновенно преображается: «…мужик надвинул фуражку, похлопал глазами и сразу сбавил тон: “…Гм… урядник…
Ну тогда разговор другой...” И он, опять подняв ногу, начал совать пистолет на прежнее место»
228
.
Или другой муж, который ругает свою благоверную на чем свет стоит за то, что она бросила его, называет ее «подлая», «проклятая баба», однако узнав, что она возвращается, «подмигивает», радостно «ухмыляется» («На реке», с. 2).
В фельетоне «Свадьба идет» казаки поссорились из-за того, что жених в священники пошел («научился пятачки с поминаньев ловить»). Чтобы сгладить ситуацию, один из сватов быстро меняет свое мнение о профессии жениха, находя плюсы и в этом: «Сытое дело, вер-рный кусок хлеба – на всю жизнь. Урожай-неурожай, а они завсегда сыты. Они, малый,
свое возьмут… они возьмут! Безубыточное дело» («Свадьба идет», с. 3).
Во-вторых, это тип «маленького человека», наивного простака («Находка»). Немигаев желает вернуть найденные деньги, мучается напрасными угрызениями совести. Это несколько усложненный образ Червякова из рассказа Чехова «Смерть чиновника», который умирает от страха
перед генералом. Своему герою Сазанов в итоге (после валериановых капель, угрызений совести и мрачных мыслей) дает возможность и силу посмеяться над собой. Персонаж чеховского рассказа «Драматург» жалуется
на нервы: «Ну, да... Раз даже до того расстроились нервы, что целый месяц дома не жил и даже адрес свой позабыл... Пришлось в адресном столе
справляться... Вот, как видите, почти каждый день так!» Подобная ситуация воспроизводится в сазановском рассказе «Находка»: «Один раз поздно ночью, вместо своей двери, он [Немигаев] позвонил в соседнюю»
229
И. Сухих видит причину такого поведения литературных героев в «нервности» эпохи: «Нервность становится нервом чеховского художественного мира, одним из существенных свойств современного человека»
230
.
В-третьих, это тип «находчивого» человека («Неудача», «Чуть не вор»,
«Как казак медаль получил»). Герои из-за своей оплошности чуть было
не совершают кражу своего же имущества («Неудача»), не могут остановить коня в ходе отступления («Как казак медаль получил»), но вовремя
понимают ситуацию и оборачивают неудачно сложившееся положение с
пользой для себя.
.
227
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 1. Л. 5.
228
Там же. Л. 5.
229
Там же. Д. 9. Л. 5.
230
Сухих И. Агенты и пациенты доктора Чехова // Звезда. 2004. № 7. С. 150.
88 89
Иногда герои Сазанова предельно упрощены, обезличены: «начальственное око», «мужики», «старая, отжившая, одинокая» (ср.: «Маска»
А.П. Чехова). Так Сазанов создает обобщенную картину жизни и нравов
провинциального городка или станицы.
Как и Чехов, Сазанов использует каламбуры, основанные на полисемии слова. Например, обыгрывает разные значения многозначного слова
«мужик». Муж устраивает разбирательство жене, узнав, что к ней «мужики ходят», но успокаивается при известии о том, что это был «урядник из
дворян», а не крестьянин. Каламбурит писатель и с именами персонажа:
«Ты что Федул, губы надул?», на вопрос «Как звать?» дается ответ: «Зимой – Кузьмой, а летом – Филаретом».
Довольно обширное место занимает у Сазанова намеренное использование языковых ошибок, которые дают ключ к речевой характеристике
персонажа, чем достигается еще больший комический эффект: «заарестовать», «огромадная», нет ли «под кофтой бомбов», «ливольверт», «взорвут бонбой», «в сурьез», «полюбовник», «рестуйте меня вместе с высочайшей особой», «рты поразинул», «смертная казь», «емназист», «народ
у нас темный, некультивированный» и др.
Большую часть приемов создания комического составляют примеры
смешения в речи персонажей слов, принадлежащих разным стилям. Герои
употребляют в одной и той же языковой ситуации сниженную и высокую
лексику: «начальственное око проникает повсюду, и ухищрения жен напрасны», «сделал мне заявление», «лицо, обличенное властью», «угодно
было сохранить мою жизнь на службу родине», отказ кузнеца вернуться
воспринимается как «поругание субординации».
Достижению большего комического эффекта служит и намеренное использование в речи персонажей канцеляритов: урядник Мордобоев влюбился в местную красавицу и давно имел «намерение подвергнуть ее допросу наедине и в интимности», за что, как докладывает начальству служитель закона, она «ударила по морде моего коня при исполнении служебных обязанностей» («Деревенская Мессалина», с. 11). Или другой пример
из рассказа «Царский портрет»: «Теперь у нас свободный прижим. И мы
должны всеми силами соответствовать например»
231
.
Говорящие фамилии – самый распространенный прием создания комического. Персонажи рассказа – люди самые разные, представляющие народ, «улицу», какого-то одного человека из толпы. Поскольку на небольшом пространстве рассказа автор ограничен в возможности дать персонажам развернутые характеристики, то имена собственные приобретают
особое значение: они сразу представляют личность того, о ком идет речь:
231
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 15. Л. 1.
род деятельности (торговец Кровососов, пристав Оплеухин, урядник Мордобоев, иерей Лукавонемудрствующий, чиновники Штемпелев, Маркин),
портрет (Черноглазова) и др. Фамилия может пародировать претензию героя на дворянское происхождение (Кулеш-Паштетский): «А в углу скакали
меловые чертенята и дразнили языками: Эх ты, помещик!»
232
.
Комический эффект усиливают также проклятия, «посылы вслед» и
бранные выражения («сатана колтоногая», «образина гуманная», «зимнух!», «дьявол гуманный», «ерш те в рот», «и аминь, и крышка», «есть
квас, да не про вас»), иронические сравнения («Прилетела жар-птица-то»).
Сиюминутность юмористического рассказа выражается не только в
упоминании всем известной вещи, но и в особой «фельетонной точности
этого упоминания»
233
. Как и раннему Чехову, Сазанову недостаточно на-
звать явление, важно включить цифровое сообщение (указать точное место, цену, количество). Рассказ «Находка» изобилует сведениями подобного рода: здесь важную роль играют подсчеты героя: сколько Немигаев
уже потерял денег за всю жизнь (532 руб. 43 коп.), сколько может потерять, если проживет еще двадцать лет (1064 руб.), сколько продолжаются
его поиски («искал десять месяцев, а в одиннадцатом наконец нашел»), каково содержимое найденного кошелька («три розовых четвертных кредитки, одна почтовая квитанция и пять старых марок. Итого 75 рублей»)
234
.
В рассказе «Деревенская Мессалина» учитель и хозяин бакалейной лавки в донесении на Матрену Черноглазову считают своим долгом назвать
точную сумму потраченных на ее соблазнение средств: «я не раз объяснялся с солдаткой Черноглазовой, домогаясь ее взаимности, на предмет
чего мною даже истрачено непроизвольно, без всякого последствия 2 р. 40 к.
на угощение», «фунт масла постного и две копченных воблы» («Деревенская Мессалина», с. 12).
Писатель использует и излюбленный прием Чехова – смешение разнородных и явно несочетаемых признаков (категориальная ошибка). У Чехова сочетаются в пределах одного предложения или синтаксического целого
вещи несоединяемые или несоизмеримые (крупное и мелкое, физическое
и идеальное)
235
. Этот прием помогает Сазанову дать лаконичную комиче-
скую характеристику персонажу («конь при исполнении служебных обязанностей», «так как он был человек образованный и учился в семинарии,
то прибавил, подняв вверх указательный палец: – Вени, види, вици!.. – и
из глаз его выкатилась слеза радости»
236
) или служит для еще большего
232
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 1. Л. 18.
233
Чудаков А.П. Мир Чехова. Возникновение и утверждение. М.: Сов. писа-
тель, 1986. С. 51.
234
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 8. Л. 25.
235
Чудаков А.П. Ук аз. соч. С. 66.
236
РГАЛИ. Ф. 466. Оп. 1. Д. 9. Л. 6.
90 91
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]