Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь и литературная судьба И.Д. Сазанова. Монография
.pdf
перь приходится хуже, чем впроголодь, поддерживая свои силы зачастую
одним лишь черным хлебом», – пишет Сазанов
127
.
По совету знакомого юриста, который знал о литературной и педагогической деятельности Сазанова, писатель решает просить персональную пенсию, «которая дает некоторые привилегии насчет хлебного пай-
128
ка и общественных столовых»
. В сентябре 1932 г. Сазанов обращается
к В.Д. Бонч-Бруевичу с просьбой выхлопотать ему пенсию от литературных организаций: «Благодарю Вас за Ваше доброе участие в моих хлопотах о пенсии. Вопрос этот сейчас имеет для меня такую остроту, что прямо можно сказать от него зависит дальнейшая моя судьба. Голодать и болеть надоело до того, что временами я начинаю впадать в отчаяние
129
». В
это же время писатель начинает передачу в Государственный литературный музей своего личного архива. Осложнения со здоровьем вынуждают
Сазанова просить Бонч-Бруевича об ускорении решения о пенсии и передаче дел в музей: «Прошу Вас, если можно, ускорить заседание Фонд. Комиссии и быстрее продвинуть вопрос. Дело в том, что я сейчас очень нуждаюсь, так как приходится жить в совершенно не отапливаемой комнате
при температуре в 2–3°. Не на что купить дров. Сейчас пишу Вам скрюченными, коченеющими пальцами рядом с горящим примусом... сумею
ли я при этих условиях подобрать остальной материал – не знаю. Кроме
того, в ближайшем будущем мне, вероятно, придется лечь в больницу»
130
Последнее написанное им письмо датировано 15 января 1933 г. По свидетельству дочери писателя Зои Ивановны, «15 февраля он заболел, врач
признал острое воспаление печени и дал направление в больницу. <…>
22 февраля он умер»
131
. Оставшиеся материалы в марте 1933 г. отправила
в музей уже дочь покойного.
Согласно описи поступивших туда рукописных и других материалов
Сазанова, дочерью писателя были высланы Бонч-Бруевичу стихотворения
«Мать», «Казачка», «В тюрьме»; рассказы «Домой, «На реке», «Городовые»; рукописи: «В кузнице», «Полицейское скончание», «Преступник»,
«У косогора», «В первый раз», «Свидетель», «Царство грубых», «Аяксы»,
«Бабы», «Степные тайны», «На плотах», «Гражданин Перехватов», «Ар-
бузы», «Донские рассказы», «Кудеяров яр», «Грехи отцов», «Сыны мои,
сыны», «Весталка», «Дома», «В глуши», «В суде», «На кладбище», «Покушение», «Люди и собаки», «За народную волю», «Хам», «В пути», «В
.
127
РГАЛИ. Ф. 369. К. 328. Д. 21. Л. 19 об.
128
Там же. Л. 20.
129
Там же. Л. 21.
130
Там же. Л. 22.
131
Там же. Д. 22. Л. 2 – 2 об.
старой школе», «Экзамен», «Святая ночь», «Необыкновенное приключение с гражданином Прорешкиным»
132
.
Смерть когда-то известного в дореволюционном Поволжье литератора и педагога осталась незамеченной. В советских газетах и журналах не
появилось ни одного некролога. Отчасти это можно объяснить исторической ситуацией в регионе, еще не оправившемся от массового голода начала 1930-х годов, отчасти тем, что в советское время Сазанов оказался
вне профессиональной литературной среды. Место захоронения и судьба
потомков писателя остаются неизвестными.
Так завершился жизненный и творческий путь И.Д. Сазанова. Произведения писателя, принесшие ему литературный успех, на долгие десятилетия были преданы забвению. Лишь в наше время началось их возвращение к современному читателю
133
. Однако место и роль творчества
писателя в истории волго-донской литературы и литературном процессе
XX в. еще предстоит выяснить. Об этом пойдет речь в последующих главах нашей книги.
132
РГАЛИ. Ф. 369. К. 449. Д. 45.
133
Сазанов И.Д. Избранное / науч. ред., сост., вступ. ст. А.Х. Гольденберга;
подгот. текстов, коммент. Е.С. Бирючевой. Волгоград: Изд-во ВГСПУ «Перемена», 2013. 196 с.
42 43
Глава 2
ТВОРЧЕСТВО
И.Д. САЗАНОВА
В КОНТЕКСТЕ ДОНСКОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ
РУБЕЖА ВЕКОВ
Донская литература на рубеже XIX–XX вв.
Географические, историко-культурные и языковые особенности произведений русской литературы тесно связаны с эстетическими воззрениями писателей и оказывают прямое воздействие на художественное
свое образие их творчества. Литература, возникшая на территории бассейна рек Волги и Дона, издавна бывшей средоточием русской вольницы,
имела, при всех индивидуальных различиях ее создателей, ярко выраженные общие черты. Исследователи объясняют подобные схождения в творчестве писателей разных поколений геопсихическими (В.Б. Смирнов), географическими (В.О. Ключевский) факторами, т. е. тем, «что и кто окружает творца»
компоненты невозможно отделить друг от друга. «Художественное произведение, – по точному замечанию Г.Д. Гачева, – это как бы национальное устройство мира в удвоении»
народного, национального и общечеловеческого в донской литературе размышлял в 1918 г. донской литератор С. Пинус: «Природа и люди, пейзаж и
быт дают поэтическому творчеству не только украшающие частности, яркие пятна, разительные фабулы, но сообщают ему и свою душу, которая,
оставаясь провинциальной, становится таким образом общечеловеческой
и, храня всю уединенность и нетронутость своей самобытности, является
в творческих созданиях на всенародные очи»
ского, на историческую судьбу казачества повлияли степь и Дон
тезис выдающегося историка оказывается востребованным в современ-
134
. В мировоззрении писателя национальный и региональный
135
. О соотношении локального и обще-
136
. По мнению В.О. Ключев-
137
. Этот
134
Смирнов В.Б. По следам времени. Из истории писательской организации
Царицына–Волгограда. Волгоград: Комитет по печати, 1996. С. 6.
135
Гачев Г.Д. Национальные образы мира. М.: Сов. писатель, 1988. С. 53.
136
Пинус С. Опыт характеристики литературного творчества Ф.Д. Крюкова //
Родимый край Ф. Крюкову. Изд. 3-е, с дополнением серии статей Ф.Д. Крюкова
«В углу», предисловием И.Б. и О.Б. Мраморновых и послесловием В.И. Супруна.
Волгоград: Изд-во ВГПИК РО, 2007. С. 10–11.
137
Ключевский В.О. Сочинения: в 9 т. М.: Мысль, 1987. Т. 1. С. 84–85.
ных исследованиях донской литературы: «Как Дон вытекает из неприметного озерца срединной России, впитывает в себя притоки, вольной струей
устремляясь к морю, так и донская литература откуда-то вытекает. Из-под
пера ее создателей, преломляющих впечатления действительности, но и
из местных речений и устного творчества, из истории донской земли, земелюшки
щие мотивы, возникающие из погружения художников в поток жизни»
, землюшки. Отсюда – глубинное сродство этой литературы, об-
138
Но кроме геопсихических, локальных, языковых особенностей, произведения дореволюционных донских писателей отличали глубокая погруженность в проблемы казачьей жизни, общность тематики, острота идейных и социальных конфликтов.
В начале второго десятилетия XX в. один из авторов «Русского богатства» так охарактеризовал положение казачества в России: «Нормальный
порядок все более и более отходит в область преданий»
139
. Проблемы ка-
зачества все чаще выдвигаются на первый план в газетной и журнальной
публицистике тех лет, хотя, согласно переписи 1897 г., казаки составляли
лишь 2,3% от всего населения страны
140
. Налагаемая на них правитель-
ством воинская повинность была личной и отрабатывалась с собственным обмундированием, снаряжением и на собственных лошадях. Служивый состав делился на три разряда: подготовительный (3 года), строевой (12 лет), запасной (5 лет). Строевой, в свою очередь, подразделялся на части первой, второй, третьей очереди, каждая на четыре года. Первоочередные казаки всегда должны были иметь в постоянной боевой готовности обмундирование, строевого коня, вооружение и прочее. Только
в разряде третьей очереди казак мог не иметь строевого коня, так как мобилизация таких полков объявлялась очень редко. Обмундирование казака стоило семье в среднем 200–235 р., так что обычным семьям было
сложно собрать казака самостоятельно, приходилось закладывать земельные паи, продавать имущество.
Большая часть казаков прошла русско-японскую войну, а в революции
1905–1907 гг. казачьи войска в составе русской армии привлекались для
наведения и поддержания порядка в стране. После подавления революционных вспышек и без того негативное отношение к казакам других сословий Российской империи заметно усилилось. Автор одной из журналь-
.
138
Мраморнов И., Мраморнов О. Родимый край Ф. Крюкову. Волгоград: Изд-во
ВГПИК РО, 2007. С. XXXI.
139
Петрищев А. Хроника внутренней жизни // Русское богатство. 1912. № 1.
С. 80–81.
140
Футорянский Л.И. Численность, национальный и религиозный состав каза-
чества России в 1897–1917 гг. // Проблемы истории казачества: сб. науч. тр. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1995. С. 117.
44 45
ных заметок говорит, что вся Россия «не только официально отзывается о
казаках, как о “прирожденных” воинах, не могущих “дышать” без похода, войны», но и уверена «в существовании этого специального казачьего
141
качества»
. Накаленная общественно-политическая атмосфера ощуща-
лась и в самой среде казачества. В правительстве тем временем обсуждались вопросы о распространении основ Столыпинской аграрной реформы
на казачьи земли. На протяжении пореформенного периода из казачьего
пользования изымались десятки тысяч десятин земли. Из-за роста помещичьего землевладения и захвата частными коннозаводчиками задонской
степи произошло уменьшение наделов рядовых казаков, а многие семейства лишились их за долги, поскольку не могли самостоятельно купить казакам обмундирование на службу. Первая мировая война еще более обострила социальные противоречия: усилилось классовое расслоение казачества, что привело к растущему недовольству властью и распространению революционных настроений. Привлечение казаков для подавления
антиправительственных выступлений вызвало у многих из них протесты.
Обезземеливание, обозначившееся еще в конце XIX в., по существу явилось началом расказачивания. Казаки не могли свободно распоряжаться
своим наделом, отлучаться на заработки и становились все более зависимыми от власти станичных атаманов.
Использование казачества для подавления забастовок и стачек, разгона демонстраций привело к формированию в русском обществе мнения о
казаках: «Звери, а не люди!..», а Донской край получил название Русской
Вандеи
142
. В начале XX в. конфликт власти с казачеством только набира-
ет обороты, своей кульминации он достиг в 1920–1930-х годах, когда политика расказачивания привела к разрушению казачества как особой этнической группы.
Донская литература первых десятилетий XX в. не могла остаться в
стороне от этих социально-исторических процессов. Писатели и публицисты Дона не раз поднимали злободневный «казачий вопрос» на страницах своих произведений. Однако далеко не всегда это сопровождалось
художест венными открытиями. Донской журналист и писатель Виктор
Севский (Вениамин Краснушкин), размышляя в 1913 г. о казачьей литературе, пришел к пессимистическому выводу, что на рубеже веков «Донская
область с историей, полной самых ярких красок, с рельефными историческими фигурами, с особенным укладом жизни, не имеет своей литературы. Подлинной литературы, которая развернула бы свои страницы перед
читателями, и в них читатель увидел бы самую жизнь, пеструю и само-
141
А-н С.Я. Донские казаки // Русское богатство. 1906. № 12. С. 117.
142
Голубинцев А.В. «Русская Вандея» [Электронный ресурс]. URL: http://
krukov-fond.ru/russsianvandeya.html.
бытную»
143
. Есть, по мнению Севского, немало талантливых писателей-
казаков, среди них он выделяет имена А.И. Косоротова, А.С. Серафимовича, Н.В. Туркина, Н.В. Чеснокова, Ф.Д. Крюкова и др. Но даже эти писатели прошли «мимо казачьей жизни, если и отметили ее, то поверхност-
144
но, случайно»
.
Со столь категоричным суждением издателя «Донской волны» вряд
ли можно согласиться. Если у А.С. Серафимовича казачья тема была на
периферии его творчества, то для Ф.Д. Крюкова она стала первостепенной. Названный современниками «певцом Тихого Дона», «Гомером казачества», «Глебом Успенским Тихого Дона», Федор Дмитриевич Крюков (1870–1920) был первопроходцем в ее художественном осмыслении.
Литературный дебют Ф.Д. Крюкова состоялся в 1890 г. в газете «Донская речь». Это были статьи о казаках-художниках и казачьей народной
песне. Первые художественные произведения создавались писателем на
историческом материале. Большие рассказы «Гулебщики» и «Шульгинская
расправа» повествовали о жизни на Дону в Петровскую эпоху. Но, начиная с рассказа «Казачка» (1896), основной в творчестве писателя становится тема современной станичной жизни донского казачества: здесь автор
проявляет себя как подлинный знаток быта и психологии казаков, народного языка и фольклора. Крюков становится постоянным автором журнала «Русское богатство» и, развивая традиции народнической литературы,
рисует широкую картину общественной и экономической жизни родного
края. Он пишет о том, как страдают казачьи семьи, когда кормильцы уходят на службу, оставляя голодных детей, жен, стариков («Казачка», очерк
«На Тихом Дону»). При некоторой романтизации общественного уклада
казачьей жизни, основанного на выборности, уважении к старшим и крестьянскому труду, Крюков не может обойти и темные его стороны: жестокость нравов, пошатнувшуюся нравственность, закоснелость традиций,
чреватых для незаурядных героев писателя трагическими последствиями
(повесть «Из дневника учителя Васюхина», рассказ «В родных местах»).
Впечатления от событий первой революции обусловили социальную
проблематику произведений 1910-х годов: казачье недовольство против
службы «по бунтам» и последствия военной мобилизации, когда рушится
семейный уклад («Станичники», «Шаг на месте»), жестокая практика военных судов («Зыбь»), революционные волнения и забастовки («Шквал»,
«Новые дни»). Крюков всю жизнь старался подчеркнуть в казачестве его
лучшие черты, унаследованные от предков, а пороки, так или иначе встречающиеся у его героев-казаков (особенно после 1905 г.), связывал с влиянием правящего режима.
143
Севский В. Казачья литература // Приазовский край. 1913. № 151. С. 4.
144
Там же. С. 4.
46 47
Иногда Крюков выходил за рамки «донской» тематики. Так, им описаны жизнь «учительской» среды, особенности провинциального быта,
жизнь низов («Новые дни», «Угловые жильцы», «Отрада»), монастырский
и церковный уклад жизни («Сеть мирская», «Воины-черноризцы») и др.
Широка типология крюковских героев. Это казачьи офицеры, «чье жалованье настолько мало, что они должны
“искать места” и бежать из станицы» («Шаг на месте»); народные учителя, «которые могут стать носителями культуры, но достаточно “одного вздорного доноса”, чтобы лишить
их места и куска хлеба» («Новые дни», «Из дневника учителя Васюхина»
и др.); духовенство, «которое, находясь в выгодных материальных условиях, при больших приходах и сравнительно зажиточном населении, вместо
просветительской деятельности состязается “в возможно скорейшей наживе”» («Сеть мирская», «Воины-черноризцы»). Но центральное место в
ряду героев писателя занимают образы казаков и казачек («Станичники»,
«В родных местах», «Казачка», «Мать», «Офицерша»).
Преуспевая на литературном поприще, став одним из редакторов «Русского богатства», Крюков не остается в стороне от общественных и политических дел: в составе Думы выступает от фракции трудовиков (крестьяне, интеллигенты) с требованием отмены сословных и национальных ограничений; отстаивает неприкосновенность личности, свободу
собраний, демократические формы самоуправления, уменьшение срока
дейст вительной службы, справедливое разрешение аграрного вопроса;
протестует против применения казачьих войск для разгона демонстраций
и усмирения бунтов
145
.
В творчестве соратника и земляка Крюкова А.С. Серафимовича
(1863–1949), именем которого названа бывшая станица Усть-Медведицкая
(центр донского литературного кружка), проблемы казачьей жизни затраги-
ваются в цикле очерков «По родным степям», «Скитания», рассказах «На
хуторе», «Чибис», «Колечко», «Старое», «Грех», «На побывке», «Дородники», «В станице», «На курорте», «Степные люди», «Белая глина». Впечатления детских лет и юности в Усть-Медведицкой, поездки по Донской
области нашли отражение в автобиографических произведениях «Из детской жизни» и «Поход».
Рассказы Серафимовича о казаках были вариациями основных тем его
дореволюционного творчества – истоки социального зла, обездоленность
трудовой массы в капиталистическом обществе, опустошение души и порабощение духовного начала в человеке материально-природным (повесть
«Пески»). О его романе «Город в степи» А.В. Луначарский отозвался как
145
Братолюбова М. «Чисто кадеты». Казачество и Государственная Дума // Ро-
дина. 2004. № 5. С. 87–89.
о произведении, «достойном Бальзака»
146
. В рассказах на донском мате-
риале писатель дает свое видение образов казака, донской степи и Дона.
Образ «вечного Дона», уважительно именуемого «Доном Ивановичем»,
«Тихим Доном Ивановичем» («В станице», «Старое»), – едва ли не самый
поэтичный в этих произведениях писателя. Однако в описании степных
просторов у Серафимовича преобладают серые оттенки, лейтмотивом про
ходит мысль о «выжженной» и «иссохшей» степи («Колечко», «Чибис»,
«Старое», «В станице»), губительной по отношению к казаку, замученному, изнуренному бесконечной работой («На хуторе», «Колечко», «Старое»). На первый план в этих рассказах выдвигаются политическая ангажированность и злободневность тем, упрощенность конфликтов, некоторое однообразие их решения, простота нравов, суеверия и предрассудки,
бытующие в казачьей среде.
Совершенно в ином русле развивалось творчество другого крупней-
шего донского писателя первой волны Романа Петровича Кумова (1883–
1919). Писательский взгляд его останавливался на социальных проблемах
вскользь, основное внимание уделялось проблемам православной культуры, личности пастыря, «нелегкому поиску пути к Богу»
147
.
Кумов был тесно связан с усть-медведицким литературным кружком,
неформальное лидерство в котором принадлежало Ф.Д. Крюкову. Однако собственно донская тематика лишь изредка привлекала его. Начавший
публиковаться еще в годы учебы в семинарии, Кумов сразу находит свою
тему – религиозно-философские искания православного человека, поиск
своего пути и душевного бессмертия. Мотив бессмертия проходит через все
творчество писателя: «Смерть не берет всего. Все разумное, светлое, бессмертное остается…»
148
(«На кладбище», «Бессмертие»). В центре боль-
шинства его произведений стоит образ священнослужителя (от послушника до архиерея), который, как житийный старец, старался убеждать не
страхом наказания, а личным примером праведности и подлинной красотой жизни во Христе («Отец Георгий», «В гостях у батюшки» и др.). Герои Кумова представляют своеобразную галерею батюшек: «духоподъемный» игумен Иван, богатырь игумен «Иосаф-Коршун», аскетичные и меланхоличные о. Георгий, о. Александр.
Наиболее заметными дореволюционными произведениями Кумова
были рассказы «В гостях у батюшки», «Игумен Иосаф», «Отец Георгий»,
«Малаша с Перекопских гор», «Степной батюшка». В драматургических
опытах 1915–1917 гг. Кумов продолжал развивать мотивы своего проза-
-
146
Луначарский А. Собр. соч.: в 8 т. М.: Худож. лит, 1964. Т. 2. С. 531.
147
Супрун В.И. Забытый сын донской земли // Р.П. Кумов. Избранное. Волго-
град: Изд-во ВГИПК РО, 2008. С. 561.
148
Там же. С. 265.
48 49
ического
творчества: главным для его героев по-прежнему остается победа духовного над телесным в человеческой натуре (пьеса «Конец рода
Коростомысловых»).
Произведения Кумова отличал тонкий лиризм. Как вспоминал Д. Воротынский, «слог у Кумова блещет такой нежностью… Герои у Кумова кажутся такими же религиозными и чистыми, каким был он сам… Тишина
леса, тишина реки в вечерний сумрак, тишина над полями в звездные ночи
умиляли Р.П. Он поклонялся тишине, вызывая из нее своих героев…»
149
И хотя произведений, написанных на донском материале, у Кумова совсем немного, он пользовался на родине огромным уважением и был похоронен в Новочеркасске с воинскими почестями.
Донские писатели первого поколения не только создали талантливые
произведения о жизни и природе родного края, но и ввели в литературу
XX в. нового героя – казака с его традиционным образом жизни и самобытным языком; они обратили внимание своих читателей на проблему взаимоотношений казачества и власти, показали обострившиеся после революции 1905 г. социальные противоречия казачьей жизни.
Первая дооктябрьская волна писателей-казаков «породила» череду последователей, которые составили, по словам Е.А. Смирновой, «донскую
коллекцию»
150
. Творчество писателей следующего поколения (И.А. Роди-
онова, С.Я. Арефина, В. Дубовского, П.Н. Краснова) носило, скорее, подражательный характер, их обращение к донской теме во многом объяснялось злободневностью тематики. Особенности этой прозы заключались в
этнографизме, точности передачи казачьего быта, языка, ориентации на
фольклорные образы донской степи и Тихого Дона, публицистичности, социальной заостренности. Проза эта не знала художественных открытий, а
преобладающим жанром был очерк. Писатели-казаки второго поколения
не создали ничего, что дотянулось бы до уровня предшественников, но их
творчество, тем не менее, представляет важный этап в формировании донской литературы XX в. Для современного читателя очерки Арефина, Родионова, Краснова, рассказы Дубовского являются правдивым свидетельством драматического времени и дают представление об исторических и
человеческих коллизиях эпохи. Творчество этих писателей обычно рассматривается исследователями в совокупности, в контексте донской литературы рубежа веков; в работах подобного рода намечены основные тенденции их творчества, иногда затронуты конфликты и сюжеты
151
.
.
149
Цит. по: Хохульников К.Н. Донской баян // Дон. 1992. № 1, 2. С. 60–64.
150
Смирнова Е.А. Проза Ф. Крюкова в публицистическом контексте «Русского
богатства»: дис. … канд. филол. наук: 10.01.01. Волгоград, 2004. С. 25.
151
См. указанные ранее работы А.А. Зайца, А.Г. Макарова, С.Э. Макаровой,
Н.Н. Никольской.
По мнению В.В. Васильева, творчество донских писателей начала
XX в. интересно сейчас тем, что наполнено «подробностями и частностя-
ми некогда бурной, исполненной драматизма и трагедийности жизни, воссозданной на ее бытовом, повседневном уровне через характеры и судьбы обыкновенных “заурядных”, простых людей... тем более будет возрастать такая проза, в
ших предков под благородною патиной истории»
целости сохраняющая для нас обыденную жизнь на-
152
. Помимо колоритно-
го изображения жизни и быта донских казаков, произведения этих писателей являются своеобразной хроникой событий 1905–1917 гг. и отражают те социальные и политические процессы, которые происходили в среде казачества в преддверии революции.
Творчество И.Д. Сазанова, вступившего в литературу одновременно с
донскими писателями второго поколения, занимает в ней особое место. В
лучших своих рассказах он, прежде всего, самобытный художник с широкой палитрой выразительных образных средств, мастер психологического портрета, создатель ярких и сильных характеров.
В плане разработки тем, конфликтов, социальной проблематики Сазанов оказался ближе к Ф.Д. Крюкову и А.С. Серафимовичу, в лирическом
изображении природы родного края писатель шел вслед за Р.П. Кум овым. Не чужды были ему и художественные поиски донских писателейсверстников В. Дубовского (В.С. Попова) и К.А. Тренева. Если в первом
случае речь идет о непосредственном влиянии, то во втором можно говорить, скорее, о «писательских интуициях». Опираясь на традиции предшественников и современников, Сазанов создает свою оригинальную донскую прозу.
При изучении генезиса творчества любого писателя особое значение
имеет прижизненная критика – мнения современников, высказанные по
выходу в свет дебютных его произведений, первые критические отзывы о
творчестве начинающего автора. Несмотря на то, что Сазанов публиковался
в одних и тех же столичных изданиях рядом с В.Г. Короленко, Ф.Д. Крюковым, И.А. Буниным и другими известными писателями, прижизненных
печатных откликов на его творчество найти не уда лось. Вот почему столь
важны те немногие свидетельства об отношении критики к творчеству молодого прозаика, которые сохранились в личной переписке автора с редакциями газет и журналов. «У современников сознание “нормы” (или неосознанное чувство “общепринятого”) гораздо живее, чем у потомков, отягощенных знанием о литературе последующих десятилетий… всякое новаторство, всякое нарушение традиции современники воспринимают бо-
152
Васильев В.В. Публикация и вступительная статья к рассказу Ф. Крюкова
«Жажда» // Москва. 1991. № 2. С. 57.
50 51
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]