Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в политическую философию. Учебное пособие
.pdf
долговременной перспективе; где найти те идеи или идеалы, способные служить в качестве духовных скрепов новых инфраструктур? Не
поисками ли ответов на эти и другие вопросы вызван всплеск новых
религиозных движений, засвидетельствованный во всех индустриально развитых странах? И не противоречит ли этот всплеск процессу
секуляризации современного общества? Не оказалась ли перспектива окончательного преодоления религиозной веры в процессе модернизации и связанной с ней секуляризации сознания ложной?
И действительно, на первый взгляд парадоксально выглядит сам
феномен «возвращения священного» и «нового религиозного сознания» в секуляризованное общество. Но парадокс ли это? Не переоценили ли исследователи степень секуляризованности общества и ее
необратимости? Не является ли «возвращение священного» оборотной стороной секуляризации?
Как уже указывалось, несмотря на все попытки демифологизации, развенчания сакрального, секуляризации, и в современных условиях мифы, большей частью секулярные, постоянно производятся
и воспроизводятся. При распаде мифологии прогресса и эрозии влияния традиционных религиозных и идеологических систем места коллективных идеалов и мобилизующих мифов, образно говоря, недолго остаются вакантными.
В данном контексте парадокс современного секуляризованного
мира состоит в том, что, отвергая традиционные религии и идеологии
в качестве руководящих систем ценностей, норм, ориентаций, ожиданий и т.д., он в то же время создает условия для формирования новых утопий, мифов, идеологий, которые функционально выполняют
роль тех же традиционных религий и идеологий.
Создается благоприятная почва для формирования и распространения, с одной стороны, всякого рода традиционалистских, фундаменталистских, неототалитарных, неоавторитарных идей, идеалов, устоев, ориентаций, а с другой – универсалистских, космополитических, анархистских идей, установок, не признающих дисциплины,
ответственности. И для многих дезориентированных людей национа-
ëèçì, различные формы фундаментализма могут оказаться подходящим, а то и последним прибежищем. Не случайным является всплеск
так называемых возрожденческих движений в исламском и индуистском мире, национализма и партикуляризма почти во всех регионах
земного шара.
Важно отметить, что фундаментализм с его идеями возврата к «истокам», разделением мира на «наших» и «чужих» бывает не
только исламским, как это нередко изображается, но и проте-
131
Идеология в современном мире
стантским, православным, либеральным, большевистским è ò.ä. Âñå
это – реакция на тенденции нарастания сложности и секуляризации
социального мира. В этом контексте и следует рассматривать всякого
рода традиционалистские движения.
В условиях растущей интернационализации и космополитизации
особое звучание приобретает мысль американского поэта Э. Паунда:
«Традиция — это красота, которую мы оберегаем, а не оковы, которые нас удерживают». Нельзя считать традицию принадлежащей всецело прошлому, ограниченной во времени и пространстве и не имеющей ничего общего с сегодняшним днем. Традиция, воплощая сам
дух народа, призвана внести универсальный смысл в историческое
бытие данного народа, в его место и роль в сообществе всех остальных
народов.
Представляется не совсем корректным рассматривать религиозный
фундаментализм, национализм, расизм, нетерпимость во всех ее проявлениях только через призму истории, как некие реликты прошлого, несовместимые с настоящим, тем более с будущим. Зачастую, когда
не совсем четко понимают природу этих феноменов в современных
реальностях, они изображаются в качестве неких возрождений или
пробуждений давно преодоленных тем или иным сообществом явлений. Говорят о возрождении религиозного фундаментализма, национализма, традиционализма и т.д. В результате они предстают в качестве неких фантомов, не имеющих под собой поч-вы в современном
мире.
Однако при этом часто предается забвению тот факт, что каждая
эпоха вырабатывает и исповедует собственные «измы», например либерализм, консерватизм, радикализм и т.д., хотя часто и присовокупляют к ним префикс «нео».
В действительности же в большинстве случаев мы имеем дело с
совершенно новыми явлениями, порожденными именно современными реальностями, хотя к ним и применяются названия, ярлыки и
стереотипы, заимствованные из прошлого. Чтобы убедиться в этом,
достаточно сравнить консерватизм конца ХХ в. с его прототипом прошлого столетия и классический либерализм XIX в. с современным
социальным либерализмом.
Национализм как идеология
ХХ столетие по праву называют не только веком идеологии, но и
Глава 4. Политическая идеология
веком национализма. И, действительно, национализм, ро-
132
дившийся в ХIХ в., в ХХ в. стал знаменем разнородных со-
циально-политических сил и движений, во многом определивших
основные векторы развития большинства стран и народов.
В значительной степени именно под знаком национализма разворачивались процессы и события, в конечном счете приведшие к
Первой мировой войне. Ее результатом явилось образование новых
национальных государств, что в определенной степени подтвердило
актуальность и действенность идей и принципов национального самоопределения.
Конец ХХ в. также ознаменовался новым всплеском национализма, идей национального самоопределения и образованием множества новых национальных государств. Можно со всей уверенностью
утверждать, что образное выражение «сова Минервы парит над нациями вместе с национализмом» верно применительно ко всему ХХ
в.
Национализм служил и продолжает служить идейно-политическому обоснованию национального государства, по крайней мере в
течение последних 200 лет. Национализм и идеология теснейшим
образом связаны друг с другом, дополняют и стимулируют друг друга. Не случайно они возникли почти одновременно и служили для
аргументации интересов и устремлений поднимавшегося третьего
сословия, или буржуазии, и с точки зрения формировавшегося национального государства, во всяком случае на начальном этапе, в
сущности представляли собой одно и то же.
На первый взгляд парадоксально может звучать утверждение о
том, что национализм при всей своей внешней обращенности в прошлое, к традициям, мифам и т.д. является ровесником и близнецом
модернизации и теснейшим образом связан с промышленной революцией, урбанизацией, становлением гражданского общества и современного государства и т.д. То, что национализм и промышленная революция порой как бы противопоставляли себя друг другу,
никоим образом не должно ввести нас в заблуждение.
Национализм – это прежде всего социокультурный феномен, который во многих случаях выступает в качестве своеобразной оболочки для иных интересов и мотивов, например стремления участвовать в дележе материальных ресурсов, завоевания власти и авторитета, преодоления психологических и идеологических
комплексов и т.д. И, соответственно, он интегрировал в себя традиционные мифы и символы, но использовал их для защиты и обоснования новых феноменов в лице национального государства. Сила
национализма состоит в том, что он органически соединяет
индивидуальные социокультурные приверженности людей
133
Национализм как идеология
с государством, которое способно действовать в том числе и в плане
защиты и гарантии сохранения национально-культурной идентичности народа.
Другое дело, что в ХХ в. оба феномена приобрели универсальный характер и стали использоваться для обозначения широкого
спектра явлений. Появившиеся в нашем столетии понятия «буржуазный национализм», «либеральный национализм», «мелкобуржуазный национализм», «национал-шовинизм», «нацизм» и т.д. использовались в качестве идеологических конструкций для оправдания и обоснования политико-партийных и идеологических
программ социально-политических сил.
Поэтому не случайно, что споры и дискуссии по данному вопросу в наши дни не только не прекратились, но и приобрели новый
импульс. Они концентрируются вокруг вопроса о том, что такое национализм и национальная идея, когда они возникли, какую именно, положительную или отрицательную, роль они сыграли в общественно-историческом процессе, какова их роль в современном и
грядущем мире, что первично — нация или государство, как они
соотносятся друг с другом, и т.д.
При этом нельзя не отметить наличие разночтений в трактовке,
роли и функциях национализма в современном мире. Нет единства
относительно того, что понимать под «национализмом». Еще английский исследователь XIX в. У. Бейджгот отмечал: «Мы знаем, что
это (национализм) такое, когда нас об этом не спрашивают, но мы
не можем без запинки объяснить или определить его» [95, p. 20–
21].
Некоторые авторы вообще ставят под сомнение сам факт существования национализма как реального феномена. Даже известный
современный английский исследователь Э. Хобсбаум, внесший немалый вклад в раскрытие сущности этого феномена и его роли, как
позитивной, так и негативной, утверждал, что «национализм требует слишком твердой веры в то, что явно не соответствует действительности» [81, с. 24].
Эта линия в трактовке нации получила крайние формы в отечественной этнологии, где с 80-х годов муссируется мысль о возможности и желательности отказа от самого понятия «нация». Понятие
«нация», отмечал, например, один из сторонников этой позиции В.
А. Тишков, не что иное, как «политический лозунг и средство мобилизации, а вовсе не научная категория». И далее: «Состоя почти
Глава 4. Политическая идеология
из одних исключений, оговорок и противоречий, это поня-
134
тие как таковое не имеет права на существование и должно
быть исключено из языка науки. В этнокультурном смысле категориальность понятия «нация» утратила в современном мире всякое
значение и стала фактически синонимом этнической группы» [74,
с. 85]. По мнению Тишкова, если «этничность» представляет собой
некоторую безусловную реальность, то «нация» – всего лишь сконструированный лозунг, средство мобилизации политической поддержки.
И действительно, если установки людей как граждан государства
ограничиваются приверженностью ему, то зачем осложнять ситуацию разными там дополнительными атрибутами вроде ничего не значащей «идеи нации» или какой-либо иной искусственно созданной конструкции? Фактом является то, что понятие «нация» не поддается строгой дефиниции.
Существуют серьезные расхождения в трактовке содержания,
вкладываемого разными авторами в это понятие. Причем ни одно из
определений «нации» нельзя назвать сколько-нибудь четко сформулированным и убедительным. Все они обставлены таким количеством исключений и оговорок, зачастую многочисленных и настолько серьезных, что теряет всякий смысл сама необходимость их вычленения. По сути ни одно из них нельзя назвать более совершенным,
чем то, которое в свое время предложил И. В. Сталин.
Однако большинство людей не интересуется теоретическими дефинициями. Верно и то, что в политическом лексиконе термин «нация» чаще употребляется в смысле «нации-государства». Национализм в современном понимании предполагает политическое, à òî÷íåå государственное, начало. Однако необходимо отметить, что
национальность, чувство национальной принадлежности, национальное самосознание и, соответственно, нацию нельзя свести к какому-либо одному-единственному, политическому или иному, измерению.
Здесь этническому компоненту при всех возможных оговорках
должно быть отведено соответствующее место. Иначе как объяснить
существование в одном государстве так называемых титульных и коренных народов, национальных меньшинств и т.д. Известно, что подавляющее большинство (если не все) наций образовалось вокруг
какого-то одного доминирующего этноса. Возможно, прав Э. Смит,
утверждавший, что существуют два вида национализма: политический, характерный для «территориальной» нации, и этнический, относящийся к «этнической» нации [147, p.138].
Как представляется, здесь корректнее было бы говорить
о двух аспектах, или сторонах, национализма: государствен-
135
Национализм как идеология
íîé è этнической. В то же время приверженность граждан своему
государству и своей нации отнюдь не сводится к сугубо материальным и рационалистическим началам. В национальном самосознании, национальной гордости, патриотизме и других составляющих
понятий нации и национализма, как будет показано в гл. 7, наряду
с сугубо рационалистическим, научным, концептуальным и т.д. присутствует значительный пласт традиционного, ценностного, иррационального, символического, мифологического.
Нация существует там, где люди сами верят в то, что они составляют таковую. Реальность заключается в том, что большинство людей в современном мире рассматривают себя в качестве членов некоторых общностей, называемых нациями. В этом контексте в чемто был прав Б. Андерсон, назвавший нации «воображаемыми
общностями». Отказываясь от понятия «нация», следовало бы идти
дальше и отказаться от производных от него понятий, таких как «национальное самосознание», «национальное государство», «национальное самоопределение», «право наций на самоопределение» и
др.
Нельзя отрицать, что представители конкретной нации сознают
себя также представителями определенной общности, отличающейся
от других общностей не только по принадлежности к определенной
территории, ограниченной четко установленными государственными границами, но и по ряду других, зачастую не менее существенных параметров. Что особенно важно, таковой эту общность признают и представители других наций-общностей. Справедливо отмечал А.Г. Здравомыслов: «Говоря резче, русские только потому
являются русскими, что существуют немцы, французы, американцы
и другие национально-этнические группы, с которыми они постоянно себя соотносят и говорят: «Мы – русские, значит, мы не немцы, не французы, не американцы и т.д.»… В извест-ном смысле можно сказать, что русские обладали бы иным национальным самосознанием, если бы не было, например, немцев в качестве врагов
России и СССР в Первой и Второй мировых войнах. Немцы также
обладали бы иным национальным самосознанием, если бы не опыт
этих двух войн и предпринятая гитлеровским режимом попытка решения еврейского (более широко – расового) вопроса путем организации фабрик массового уничтожения людей» [30].
Вместе с тем были и есть такие авторы, которые, будучи убеждены в реальности и силе национализма, выступали с радикальными
Глава 4. Политическая идеология
лозунгами предоставления всем нациям возможности создать
136
собственное государство. Так, в определенной степени вы-
ражая популярные в тот период умонастроения, швейцарский исследователь международного права И. К. Блюнчли писал в 1870 г.:
«В мире должно быть столько же государств, сколько в нем различных наций. Каждая нация должна иметь свою государственность, а
каждое государство должно строиться на национальной основе».
Очевидно, что при трактовке права народов на самоопределение
этот постулат весьма трудно опровергнуть. И действительно, почему
одни народы имеют право и успешно реализуют его для создания
своего независимого, суверенного государства, а другие лишены его?
Однако парадоксом является то, что при всплеске национализма в
современном мире почти не осталось национально однородных государств.
Подлинно национальное государство, если понимать под таковым государство с населением, состоящим из одного только этноса,
является скорее исключением, чем правилом. Особо важное значение имеет то, что не все народы и этносы способны создавать и поддерживать жизнеспособные государственные образования. К тому
же в современном мире нет и не может быть полностью независимых
от внешнего мира стран.
Если бы все нации, народы, этносы претендовали на создание
собственных независимых государств и попытались реализовать эти
претензии, неустойчивость миропорядка многократно усилилась бы
и само существование многих государств было бы поставлено под
вопрос. Как известно, под «самоопределением» понимается свобода каждого народа жить по собственным законам, под управлением
избранных им самим властных структур, распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению, при этом не нанося ущерба свободе и
законным интересам других народов. Лишенная национального своеобразия страна может лишиться и отведенного ей места в мировой
истории. Требуя для себя самоопределения, народы добиваются свободы распоряжаться своей судьбой на собственной территории.
Но, как показал опыт 90-х годов, распад многонационального
государства может привести к распаду устоявшихся властных структур и баланса власти и интересов, а это, в свою очередь, к росту неопределенности и неустойчивости. А события на постсоветском и постюгославском пространстве свидетельствуют о том, что такой распад чреват непредсказуемыми кровавыми последствиями, в которых
даже в долгосрочной перспективе проигрыш для большинства вовлеченных сторон явно перекрывает все возможные приобретения.
Следует отметить и то, что нередко национальные движения, в идеологии которых преобладает этническое начало,
137
Национализм как идеология
довольно быстро исчерпывают свой мобилизационный потенциал.
Более того, они создают благоприятную почву для утверждения авторитарных и тоталитарных режимов. Экспорт или поддержка сепаратистских идей и движений при определенных условиях может
иметь далеко идущие негативные последствия, поскольку они могут стать одним из главных источников и побудительных мотивов
терроризма и гражданских войн.
Контрольные вопросы
1. Что вы понимаетеподполитичесой идеолоией?
2. Каовы место, рольифнцииидеолоии в политичесойжизни?
3. Каово соотношение политичесой идеолоии и политичесой философии?
4. Каовы различия межд политичесой идеолоией и политичесой
философией?
5. Каоеместозанимаетидеолоиявмежднароднойполитие?
6. Каие трансформацииидеолоияпретерпела всовременноммире?
Глава 5
Свобода и рабство как проблема
политической философии
Немаловажное место в политической философии зани
мают проблема соотношения свободы и рабства, а так
же феномены, располагающиеся между этими двумя по
люсами. О них написано много, но, тем не менее, эта
тема неисчерпаема, поскольку чуть ли не каждое поко
ление, не говоря уже о разных эпохах, культурах, цивили
зациях, понимает ее посвоему. Предметом особенно ос
трых дискуссий и споров она становится в периоды стре
мительных и широкомасштабных трансформаций,
подобных тем, которые в настоящее время переживает
весь мир, и особенно Россия. Свобода и рабство высту
пают во многих ипостасях. Говорят о свободе естествен
ной, гражданской, моральной, политической, экономи
ческой. Выделяют свободу слова, ассоциаций, совести
и т.д.
Столь же многозначно понятие «рабство». Различа
ют рабство политическое, правовое, гражданское, со
циальное, полов и т.д. Вместе с тем нельзя не обратить
внимание на то, что при всей распространенности са
мих идей свободы и рабства как важнейших категорий
человеческой истории их весьма трудно, если не невоз
можно, определить с помощью какогото ни было одно
го конкретного, более или менее четко установленного
факта.
Сущность свободы
Попытаемся сначала вкратце проанализировать сущность понятия свободы. При всей многозначности и расплывчатости этого понятия свобода представляет собой более чем реальный феномен, оказы-
139
Сущность свободы
вающий существенное влияние на жизнеустройство людей. Весь исторический опыт воочию показывает, что свобода есть непреходящая
ценность и основополагающая сущностная характеристика человека. Как подчеркивал С. Л. Франк, «всякий отказ от свободы есть
духовное самоубийство, всякое покушение на свободу другого есть
покушение на убийство в нем человека, на противоестественное истребление в нем «образа и подобия Божия» и превращения его в
животное» [77, с. 240].
Однако нужно учитывать, что не бывает свободы ради нее самой,
свободы абстрактной. Определение ее природы и условий реализации поднимает кардинальные вопросы о сущности и существовании
человека, смысле его жизни, месте и роли в обществе, соотношении
свободы и ответственности и т.д. Но в переживаемых нами трансформациях вселенского масштаба и связанных с ними спорах и дискуссиях требования немедленной и всеобъемлющей свободы зачастую заслоняют ее многогранность, многоликость, неоднозначность,
противоречивость, сопряженность со многими другими общественно-политическими феноменами, институтами, ценностями, такими как власть, авторитет, равенство, справедливость, ответственность,
нравственность.
Разумеется, в одной главе невозможно рассмотреть даже в самой
тезисной форме все значимые аспекты этой сложной проблемы. Здесь
затрагиваются лишь те вопросы, которые могут пролить свет на сущность как самого мира политического, так и политической философии.
Свобода — категория социальная. Вне общества мы не вправе
говорить о свободе, поскольку она может быть реализована только в
системе отношений между людьми. При общности некоторых базовых характеристик понимание содержания и путей реализации свободы в каждом конкретном обществе зависит от характера и содержания господствующих в нем национально-культурных, исторических, конфессиональных и иных норм, правил, установок, ценностей
и т.д. Например, если на Западе, как правило, по крайней мере в
теории, предпочтение отдается правам и свободам отдельно взятой
личности, òî íà Востоке — правам и свободам коллектива: группы,
этноса, народа, нации.
В то же время свобода — категория историческая, поскольку современное ее понимание сложилось в процессе длительного исторического развития. И действительно, трактовка этого понятия у че-
Глава 5. Свобода и рабство как проблема политической философии
ловека, жившего в какой-нибудь первобытной общине или
140
же в древнегреческом полисе, и современного американца,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]